Побег при отягчающих обстоятельствах

А собственно, действительно, что он знает?

Как она жила эти годы? Уж точно не уходила от него к другому мужчине – вряд ли беременные барышни проводят время в веселых романтических свиданиях.

Между прочим, беременная его ребенком!

Так почему, какого черта она не писала, не сообщила ничего? Куда вообще делась из его жизни?

Что-то сверкнуло у нее в глазах, может, слеза, а может, злость и решительность.

– Очень хорошо! – твердо заявила Виктория Шалая. – Воссоединение состоялось! Денис, вы беретесь за расследование?

– Да! – посмеиваясь, отдал честь Денис.

– Предупреждаю: никаких отодвиганий меня в сторону не будет, и никаких обсуждений только с Егором! Как я понимаю, вы собираетесь завтра побеседовать с Вениамином Андреевичем?

– Почему вы так решили? – спросил Денис.

– Потому что я бы начала именно с этого, – пояснила она.

– Вы правы, собираюсь.

– Вот и славно! Я буду присутствовать при разговоре!

– Это зачем? – спросил Денис.

– Потому что пока я вам не очень доверяю. Я вижу, что вы для себя до конца не решили, верить мне или нет. Хочу, знаете ли, слышать ответы из первых уст!

– Ладно, – согласился Денис. – Так даже лучше, очная, так сказать, ставка.

– Вот и договорились! – Она повернулась к Егору: – После ужина ему надо сходить в туалет, умыться, почистить зубы, переодеться в пижаму и спать.

И, раздав «всем сестрам по серьгам», она подошла к Егору, державшему на руках Степку, и поцеловала сына в щечку.

– Спокойной ночи, солнышко! Слушайся папу, – споткнувшись на слове «папа», напутствовала воинственная мать.

– Мамочка, ты куда? – оживился Степка.

– Мне надо съездить в одно место.

Егор насторожился – куда это ее понесло на ночь глядя? Но удержался от вопросов.

– Возьми ключи, – спокойно предложил он.

– Спасибо, – буркнула Вика, выходя из кухни.

Вика разыскала Вовкин «ровер», припаркованный ночью Егором, и, аккуратно вырулив со стоянки, поехала колесить по Москве.

Ей очень хорошо думалось за рулем, особенно в такие часы: воскресенье, вечер, машин мало, и можно бездумно крутить по любимым улицам, расслабляясь и не мешая мыслям.

Вика чувствовала, что ей просто необходимо подумать и хотя бы ненадолго остаться одной. А эти пусть сами, мужской компанией разбираются.

«Очень хочется побыть папой? Так вперед! Давай зубы почисть ребенку, попку подотри, сказку на ночь расскажи, ответь на все бесконечные вопросы!»

Остановившись возле светофора, на красный, она поймала себя на ворчливой злости и удивилась.

«Странно, я же все эти годы хотела, чтобы у Степки был папа. Родной, любимый, именно этот папа. Так что же это я? Неужели ревную?»

Она кивнула, честно признаваясь самой себе: «И ревную такой вот внезапной прямо любви-прелюбви! И я ужасно, тяжело и безысходно обижена! Черт бы тебя побрал, Егор Князев!»

Когда они с трудом оторвались друг от друга, наверное сто раз поцеловавшись в прихожей «последним, прощальным» поцелуем и Вика закрыла за Егором дверь, она еле дотащилась до разгромленной кровати и плюхнулась на нее, сразу уснув. Утром, завтракая, она решила, что прямо сейчас напишет ему первое письмо: здорово же – он приедет на место и сразу получит письмо!

Егор написал адрес четкими печатными буквами, вернее, по большей части цифрами. Несколько раз он объяснял ей, что с ним можно связаться только посредством писем, ни по телефону, ни каким другим способом, к сожалению, это сделать невозможно. Он бы и мог до нее как-то хоть иногда дозваниваться, когда будет на основной базе, но у нее нет здесь телефона и нет сотового, значит, только письма.

У Вики в этой квартире, доставшейся ей от бабушки, увы, не было телефона, зато была полная свобода, а теперь и радостные воспоминания.

Егор предупреждал, что писать он сможет редко, что полевые госпитали находятся в такой… что ни в сказке сказать ни пером описать, а там только работа, работа и сон. Если повезет, то часов семь-восемь сна.

Вика слушала, перекладывала бумажку с загадочными цифрами, вместо названия города и улицы, с одного надежного места в другое, не менее надежное, а когда утром взяла лист в руки, то не знала, смеяться или плакать.

Листок был полностью залит красным вином, по большей части уже засохшим по краям.

Вино разлили, когда очередной приступ любви настиг их на полу и они задели небольшой сервировочный столик, на котором стояли бутылка и бокалы с недопитым вином. Этот столик на колесиках имел потайной плоский ящичек, в котором и лежала заветная бумажка с адресом, надежно спрятанная Викой. Они убрали и вытерли последствия страстей с проливанием вина, но только теперь она обнаружила катастрофические потери.

Большую часть написанного гелевой ручкой было невозможно разобрать: осталось несколько четких цифр и какие-то намеки на остальные знаки.

«Ничего, попробую что-нибудь придумать!» – оптимистично решила Вика и села писать письмо.

Когда десятое письмо вернулось к ней с пометкой: «Указанный адрес не существует», оптимизма у нее поубавилось, но решимость осталась. Она так и эдак меняла цифры, стараясь угадать, что же там было написано, и улыбалась, представляя себе, как будет смеяться Егор, когда прочтет о ее мытарствах.

Она с нетерпением ждала от него письма – узнать, как у него там дела, все ли в порядке, и, наконец, получить правильный обратный адрес, обозначенный четко и ясно.

Поняв, что беременна, она примчалась к маме поделиться радостью! Опешив от такой новости, мама тяжело опустилась на стул и спросила:

– А кто у нас отец?

В восторженно-повествовательной форме Вика рассказала все, все, все!

И про знакомство, и про сутки невероятной любви, и про глупый конфуз с заветным листком, в восторженных, разумеется, тонах влюбленной до невозможности барышни.

– Значит, он в Африке и писем не пишет? – уточнила мама.

– Он предупреждал, что будет редко писать, у него нет возможности!

– А ты не знаешь точного адреса, потому что залила листок вином? – продолжила мягкий допрос мама.

– Ну да! – согласилась Вика. – Но это ерунда! Скоро придет письмо, я узнаю точный адрес, и все разрешится!

– Да что разрешится?! – всплеснула руками мама, не выдержав.

– Ты что, не рада? – спросила Вика, не веря в такую возможность.

– Чему? Тому, что у тебя будет ребенок? Рада! Даже очень! Это же прекрасно! Но тому, что у него нет отца, конечно, не очень!

– Почему нет? – возмутилась Вика.

– Ты только не расстраивайся, тебе сейчас вредно волноваться! Но прости, родная: случайно встретились у незнакомых людей, сутки провели вместе, а потом выясняется, что он уезжает в Африку и с ним никак нельзя связаться! Это очень похоже на простой мужской обман!

– Нет! – решительно отвергла такую возможность Вика. – Нет! Ты же не знаешь, какой он, и не знаешь, как это у нас было!

– Подозреваю, что замечательно, но в данный момент это выглядит как обычный обман мужчины-афериста!

– Мам! Ну что ты? – расстроилась Вика ее непониманием.

– Ладно, ладно! – поспешила успокоить ее мама. – Посмотрим.

Но писем от него не было.

Вика долго скрывала свою беременность от Ольги, сама не зная почему, но время шло, животик становился все заметнее, и она рассказала подруге, а заодно попросила узнать через Елену Александровну у ее мужа Сергея адрес Егора.

Ольга, сложив руки замочком, прижала их к груди и громко заплакала, не обращая внимания на людей, находящихся в кафе, где они встретились поговорить.

– Чего ты ревешь? – спросила Вика, удивившись.

– Викуля, они уехали в Америку месяц назад, работать по контракту, на год. Как же теперь быть? – плакала Ольга.

Как быть, как быть?

Вика не знала, как быть.

В те сутки они словно сошли с ума. Они о многом говорили, рассказывали о детстве, учебе, работе. Шептались, поверяя друг другу детские секреты и подростковые страсти-мордасти; хохотали, вспоминая веселые истории своих биографий, болтали всякую ерунду! Они наговорили целые горы, а вот дать и записать адреса и телефоны – он свой, где жил с родителями, она мамин – даже не подумали и не вспомнили.

Вика уговорила Ольгу пойти с ней для моральной поддержки в Минздрав. Она записалась на прием по общим вопросам. Долго что-то мямлила и объясняла суровой тетечке в строгом костюме, та, хмыкнув, отослала ее в другой кабинет, где такой же суровый дядечка обругал ее последними словами и растолковал, что это не совсем по их ведомству, что, даже если бы она была женой, никто не имеет права давать ей такую информацию. Это государственная тайна!

Какая такая тайна, Вика не поняла, но то, что адреса она не получит, поняла очень даже хорошо. От-чет-ли-во!

Однажды, придя с работы, она застала маму расстроенной и растерянной.

– Что случилось? – с порога спросила Вика, сразу предположив все самое плохое.

– Я и не поняла, что случилось!

– Мам, не пугай меня, быстро рассказывай!

– Я пришла к тебе, чтобы заняться антресолями, надо барахло оттуда вытащить, выбросить ненужное.

– Да я помню, что ты объясняешь! – торопила Вика.

– Так вот! Позвонили в дверь, я открыла, стоит мужчина, не пугайся, не твой Егор, постарше, лет пятьдесят на вид. Очень приличный мужчина.

Мама, доброжелательно улыбнувшись, спросила:

– Вам кого?

– Извините, что потревожил. А Виктория Борисовна дома?

– Нет, – удивилась мама, – она еще не вернулась с работы. Вы проходите, она скоро придет.

– Нет, нет, благодарю! А вы кто ей будете, извините за вопрос?

– Я ее мама, Вера Николаевна, а вы кто?

– Я, да так… скажите, Вера Николаевна, у нее все в порядке?

– Да, с ней все хорошо. – Мама начала нервничать, не понимая, к чему все эти вопросы.

– У нее никаких неприятностей? Как она себя чувствует?

– Вы доктор?

– Да, я врач.

– У Вики нет никаких неприятностей, у них все в полном порядке.

– У них? – уточнил врач.

– Ну да, у них! – Мама совсем растерялась, не зная, что и думать.

– Извините еще раз, до свидания.

– Подождите, а что вы хотели? Если вам нужна Вика, она с минуты на минуту придет.

– Нет, нет, спасибо, я узнал, что хотел.

И он быстренько стал спускаться по лестнице, поклонившись на прощание.

– Мам, почему ты открываешь незнакомым людям? – возмутилась Вика. – Вот чего он хотел, кто он вообще такой, зачем я ему понадобилась?

– Не знаю, я решила, что он какой-нибудь добросовестный доктор из женской консультации и зашел узнать, как у тебя дела! Я не могу ничего другого предположить!

– Мам, мой доктор в консультации женщина! И что теперь думать?

– Викуля, ты не волнуйся, на вид это очень приличный мужчина, не похож на мошенника.

– Все мошенники на вид очень приличные люди!