И восторг во тьме блуждает,
Как огонь предгрозовой.
Дай мне волю, белый свет!
Не вручай, любовным чарам,
Пусть пылает сердце жаром
Радостей своих и бед!
Я увидал последнюю из роз,
Как кровь из раны брызнула она;
Во мне внезапно пробудив вопрос:
"В расцвете жизни смерть заключена?"
Ни ветерка, день догорал дотла,
Лишь волновался белый мотылек,
И от волненья легкого крыла
Затрепетал и облетел цветок.
Власти начнут расследование.
Так объявлено. В городских кварталах
Никто нынче не спит по ночам.
Никому не известно, ни кто лиходеи,
Ни в чем преступление.
Под подозрением все.
Если народ вынужден от своих дверей
Отметать подозрения,
То никто уже не заметит
Бесчисленных преступлений
Властей.
Смеркалось. В окно удобной машины
Мы заметили, проезжая,
На грязной обочине, в лохмотьях,
стоял человек,
Он махал нам рукой, умоляя,
чтобы мы его подвезли.
Над нами не капало,
хватало места в машине,
и было, очевидно, нам по пути.
Но услышали все мой неприязненный голос:
— Нет, мы не можем взять никого.
И когда мы проехали путь, равный
примерно дневному пешему переходу.
Я вдруг содрогнулся
от сказанных мною слов,