Коричневый Предел. Там, где зимуют раки

А потом пришло известие из Дома Веры, что часы остановились. Кира плакала несколько дней. Кот, Барс и Охотник, потрясённые смертью друга и исчезновением Найяр, ходили, словно в воду опущенные. Валдек ругал себя на чём свет стоит за то, что позволил Хранительнице улететь одной. У Заххара Тоина возникли серьёзные проблемы в связи с исчезновением Коричневой Леди. Главы государств, присягнувшие ей на верность, требовали объяснений по поводу отсутствия Найяр. Помимо этого, их интересовала политическая сторона вопроса — означает ли исчезновение Коричневой Леди, что союз государств на грани развала. Премьер-министр не вылезал из ежедневных заседаний кабинета, стараясь урегулировать сложившуюся ситуацию.

Понимая, что уже ничего не изменится, отец Лазурий вместе с внуком и Валдеком, вернулся в Дом Веры. Кира и ребята остались жить в особняке Заххара Тоина. Жена премьер-министра, Софья, сама уговорила ребят поселиться в их доме. Собственных детей у них не было, а порой так хотелось слышать весёлый молодёжный смех. К тому же и Софья, и Заххар, успели привязаться к ним.

Дварх сокрушался не меньше остальных. Смешная, острая на язычок Найяр, вызывала у него уважение и искреннюю любовь. К тому же Грэм надеялся, что Меч поможет ему попасть домой. Теперь придётся дожидаться его возвращения неопределённое количество столетий. Дварх просканировал пси-поле, ища хоть какой-то намёк на причину исчезновения Коричневой Леди. Он один не верил в её гибель, и допускал возможность вмешательства сторонних сил. На это красноречиво указывали оставленные в пси-поле ментальные следы Найяр. К тому же всё очень походило на действие преобразователя материи, над разработкой которого он корпел в своё время. Но говорить о своих догадках дварх не торопился — не хотел давать ложные надежды.

Время шло, и постепенно имя "Найяр" стали олицетворять с понятием — несбыточные надежды. Жизнь не стояла на месте, и в один далеко не прекрасный день, империя Вирдос объявило войну республике Тарман. Магистр Рифальд решил отомстить Заххару Тоину за те унижения, которым, как считал маг, его подвергла Коричневая Леди. А раз республика Тарман первая, в своё время, принесла ей вассалитет, то и отвечать теперь тарманцам. Ко всему прочему из-за неё многие государства ушли из-под влияния инквизиции. Такого Рифальд простить не мог.

Под знамёна Вирдос встали соседние королевства и Гастальская империя. Заххар всеми силами старался не допустить войны, вел многочасовые утомительные переговоры. Он понимал, что в случае военного конфликта, погибнут десятки тысяч невинных. Но и бездействовать он не мог: к границам с Гасталькой империи в считанные недели были подтянуты основные части армии.

Рано утром объединённые войска императора Иннокентия, королей Дабиса и Врошека, под предводительством самого магистра Рифальда, вторглись на территорию Тармана. На границе шли ожесточённые бои. Имперские маги прикрывали идущую впереди конницу, попутно нанося удары по оказывающим сопротивление. Маги Тармана не оставались в долгу, но перевес был на стороне противника. Войска Рифальда упорно продвигались вперёд, оставляя после себя выжженные поселения.

Заххар сидел за столом, обхватив руками голову. Одна единственная мысль стучала набатом в висках: не смог, не остановил! Софья сидела рядом, положив руку на плечо мужа.

— Этого не должно было случиться, — тихо произнёс Заххар, — Мне казалось, что магистр человек разумный, поймёт, что война способна принести только смерть и боль.

— Смерть и боль — это его любимые развлечения, — вздохнула Софья, — Не тебе мне это говорить.

— Где дети? — спросил премьер-министр.

"Дети", "наши дети" — именно так, и никак иначе, Заххар называл Киру, Охотника, Барса и Кота. И не важно, что все они почти совершеннолетние, что могут постоять за себя наравне с взрослым человеком. Для любого родителя, даже приёмного, ребёнок останется ребёнком, не смотря на возраст. Зная горячий характер Киры и тягу ребят к приключениям, Заххар не без оснований переживал, что эта четвёрка даст дёру на фронт.

— Часа два назад видела их в саду, — Софья встала, — Пойду, поищу.

"Удерут, как пить дать удерут, — подал голос Грэм, когда за женой премьер-министра закрылась дверь, — Может, стоит им микрочипы прикрепить? Так сказать — отслеживать места их дислокации".

"Нет, Грем, я доверяю своим детям. Но, если они всё-таки сбегут, то я предпочту отыскать их обычным способом".

"Глупо. Так будет проще. А то, что сбегут — факт".

"Если они узнают, что я тайно слежу за ними, то, как ты думаешь, смогу ли я, потом рассчитывать на их доверие?"

"Дело хозяйское, — буркнул Грэм, — хозяин-барин. Давай о деле поговорим. Ты отправил Шамри просьбу?"

"Ещё вчера. Я знал, что маги инквизиторов сильны, и понимал — противостоять им будет сложно. Но, чтобы настолько… Чутьё подсказывает, что неспроста всё это, что-то тут не так".

"Думаешь, дополнительные мощности подключены?"

"Возможно, — Заххар поморщился, — Но не эликсир — это точно. При всём желании, Рифальд не мог достать такой объём".

"Тогда что?"

В ответ премьер-министр развёл руками. Он родился обычным человеком, в нём не было даже маленького намёка на присутствие Силы, но всё же чувствовал — инквизиторы искусственно увеличивают свои магические способности. Подобный ход осложнял положение армии Тармана, которая несла большие потери. Вся надежда на помощь императора Шамри. Если подоспеют мастера Стихий, то это даст возможность перевеса в военных действиях. А пока что с фронта приходили не утешительные вести.

Неожиданно в кабинете премьер-министра открылся телепорт, и из него вышел отец Лазурий с Валдеком. Оба выглядели несколько подавленными.

— Рад вас видеть, — Заххар поднялся навстречу прибывшим.

— Доброго здравия, — отозвался отец Лазурий.

Валдек молча пожал руку премьер-министра.

— Я так понимаю, что произошло что-то серьёзное? — обеспокоено поинтересовался Заххар.

— Вашек сбежал, — только и сказал Валдек.

"Началось, — Грэм вздохнул, — началось тотальное бегство на фронт".

— Как давно это произошло?

— Со вчерашнего вечера пропал.

Премьер-министр нервно заходил по кабинету. Ох уж эта юность, с её неутолимым желанием спасти мир. Идеалисты! Видят всё в розовом свете — подвиги, геройство, только вот ни сколечко не хотят думать своей головой, что война это грязь, смерть и боль. Тысячи искалеченных и раненных, не говоря уже об убитых. Война — это страшно! Развязывают войну люди с ненормальной психикой, желающие видеть страдания и слёзы других, те, кому убийства доставляют наслаждение.

— Я отдам приказ отыскать мальчишку, — Тоин взял селфон и набрал номер.

После третьего гудка раздался голос:

— Здравствуйте, господин премьер-министр.

— День добрый, господин Рахнель…

Поинтересовавшись новостями с фронта, Заххар сообщил начальнику СБ о "юном герое", сбежавшем из дому.

— Найдём в кратчайшие сроки, господин Тоин, не волнуйтесь, — пообещал Рахнель.

Положив селфон, Заххар устало опустился на диван рядом с отцом Лазурием.

— Спасибо, — только и сказал старик.

В коридоре раздались торопливые шаги, и Софья буквально влетела в кабинет.

— Удрали, Заххар, они удрали!

— О-о-о, — изнеможенно простонал премьер-министр, — Только не это…

Увидев Валдека и отца Лазурия, Софья обхватила ладонями лицо:

— И Вашек?

— Да, — вздохнул бывший оруженосец, — и он тоже…

— Не иначе, как сговорились, — решил Заххар, — Видимо, встретились и рванули вместе.

— Может и так, а может просто совпадение.

"Вот паршивцы…", — подытожил Грэм.

* * *

Не обращая внимания на удивлённые взгляды подданных, Мать драконов последовала к космолёту. Кто надо — в курсе дела, а остальным ни к чему знать её замыслы. Менять облик дракона не собиралась. Она летит на переговоры, поэтому считает правильным оставаться сама собой. Конечно, реакция на её появление у людей будет разная, но во всём мире нет такой силы, которая могла бы причинить ей вред. Ни один из человеческих магов не способен противостоять Матери драконов. Единственным не решённым вопросом было место посадки. Ши'А не знала, где именно жила Найяр, Дар не передавал ей такой информации. За всё время пребывания чёрного дракона на Арлиле, он выходил на связь всего три раза. Первый — когда сообщил о посадке, во второй раз проинформировал об адептах Коричневого Владыки, и в третий раз чёрный дракон дал о себе знать с Ангриарских гор.

Отметив на карте Арлила эти три местности, Мать драконов взяла их за основные возможные места посадки. При подлёте к планете, она прощупает ментальное поле базовых точек и примет решение, куда сажать космолёт. Высадившись на Арлил, Ши'А планировала узнать, где проживала Коричневая Леди. Но, скорее всего, весть о появлении драконы, привлечёт внимание друзей Найяр, и они начнут её искать.

В былые времена, после слияния, она бы за пару минут переместилась с планеты на планету, без особых усилий. А сейчас, являясь всего лишь третью той силы, проделать это не могла. Заняв место в кресле пилота, Мать драконов отдала команду искину о взлёте. Предстояла долгая дорога, полная одиночества и тяжких дум. Один разговор с королём русалов чего стоит. Дракона помнила его дословно.

После того, как она оправилась от последствий прерванного слияния, дракона первым делом назначила Матиушу встречу на коралловом атолле. Король приплыл первым и дожидался Матери драконов, вальяжно развалившись на краю атолла. Матиуш знал, что унумэ сдержали слово, и заклятого врага Ши'А в их мире нет. Это была положительная сторона дела, но в процессе выдворения Коричневого Лорда, возникли осложнения. Что именно произошло — король Матиуш не знал, океанские ведьмы сказали только, что Изида перенапряглась и заболела. Конечно, унумэ сильно расстроились из-за этого, всё время ворчали, что больше никогда не пойдут на подобные эксперименты. Король предложил им помощь лекарей-русалов, но океанские ведьмы и слышать об этом не желали. Болезнь Изиды сделал их раздражительными, они расстались с Матиушем даже не попрощавшись.

Поэтому, когда прилетевшая дракона первым делом сказала, что Коричневого Лорда надо вернуть, король русалов вскипел от негодования. Океан тут же среагировал на его настроение, подняв огромные волны. Ши'А с трудом удерживалась на краю атолла, сильный ветер буквально срывал её, волны окатывали с головы до хвоста. Матиуш видел это, но не собирался успокаивать разъярённый океан.

— И у тебя хватает совести просить меня об этом?! — кричал сквозь ветер король.

— Я допустила ошибку и хочу её исправить, — оправдывалась Мать драконов, — Гнев и боль затмили мой разум, в результате чего я навредила друзьям, а не врагам.

— Это твои проблемы! У меня теперь своих хватает! Изида пострадала, и теперь ведьмы обозлились на весь русалочий род!

— Но они же сами согласились? — удивилась дракона.

— Ну, согласились, — уже более спокойней ответил король, — только винят во всём меня. Их не поймёшь… Так что давай забудем о твоей второй просьбе, и разойдёмся мирно.

Шторм стих так же резко, как и начался. Король на прощание махнул рукой и уплыл, не дожидаясь ответа драконы. Отказ Матиуша в помощи и послужил ещё одним поводом отправиться на Арлил. После всего случившегося, у драконы была одна-единственная цель — вернуть Найяр. Именно её, а не другого Хранителя.

* * *

Утро началось с дикой головной боли. Ещё не до конца проснувшись, я в полной мере ощутила всю её прелесть. Осознание того, что сегодня суббота, немного успокаивало — нет необходимости в таком состоянии идти на работу. Открыв глаза, я увидела Анну Ивановну, лежащую на кровати без сознания. Моё же тело находилось на полу, возле этой кровати. Значит, мы провели всю ночь в отключке, после того как… Вчерашний вечер я помнила хорошо: истерику Степаниды, её угрозы в мой адрес, как я размахивала ножом, и странную реакцию моей крови на слёзы Анны Ивановны. Интересно, что произошло? Лишь бы с соседкой всё в порядке было!

Встав с трудом на колени, я проверила пульс у Анны Ивановны. Слава Богу — жива. Без сознания, но жива. Это обнадёживает.

"Да спит она, — сказал Меч, — сном младенца. Прислушайся к дыханию — ровное, спокойное. Через час проснётся как огурчик, вот увидишь".

"Точно? Может скорую вызвать?"

"Нет необходимости. Или ты мне не веришь?"

"Чего же мне тогда так лихо?" — я поднялась на ноги и прижала ладонь ко лбу.

"Анальгин выпей, и всё пройдёт", — посоветовал Феликс.

Аптечка лежала на столе, где её вчера и оставила Анна Ивановна. Покопавшись в ней, я отыскала цитрамон. Анальгин, конечно же лучше, он мне от всего помогает, но и на этом спасибо. Выйдя в коридор нетвёрдой походкой, я отправилась на кухню за водой. В это время раздался звонок в дверь. Кого ещё там нелёгкая принесла с утра пораньше? Часы на стене показывали начало первого. Не кисло…

Развернувшись с половины пути до кухни, я пошла открывать. Таблетка цитрамона лежала у меня в кулаке. Не удосужившись посмотреть в глазок, я распахнула дверь. На пороге стоял милиционер, а за спиной его суетилась Степанида.

— Вот, товарищ капитан, это она мне угрожала, — тётка тыкала в мою сторону толстым пальцем.

Милиционер поморщился, словно от зубной боли:

— Лейтенант, я уже повторял, гражданочка, я — лейтенант.

— Ну да, товарищ капитан, я и говорю — лейтенант, — как ни в чём не бывало, ответила Степанида.

На лице несчастного лейтенанта отразилось желание стукнуть тётку по голове чем-нибудь тяжёлым, но положение не позволяло. Парню где-то лет двадцать пять, высокий, не красавец, но и уродцем не назовёшь.

— Лейтенант Прохоров, ваш новый участковый, — представился блюститель закона, — Разрешите пойти?

Я отошла в сторону, широко открыв дверь:

— Пожалуйста…

Следом за участковым в квартиру проскользнула Степанида.

— Я так понимаю, Скворцова Нина Александровна? — ледяным тоном спросил лейтенант.

— Она, это, она, — затараторила дочь Анны Ивановны.

— Гражданочка, будьте так любезны, заткнитесь пожалуйста, — рыкнул в ответ участковый.

Степанида, не ожидая такого, ойкнула и схватилась рукой за сердце. Я хихикнула.

— Зря смеётесь, Нина Александровна, к нам поступило заявление от гражданки Упырёвой Степаниды Трофимовны, что вы вчера вечером напали на неё с ножом. Нанесли телесные повреждения и оскорбляли её. Это так, гражданка Скворцова?

"Допрыгалась, милочка, говорил я тебе — незачем было ножом размахивать, — запричитал Меч, — Теперь вот посадят тебя…"

"Типун тебе на язык!" — по спине прополз холодок.

— Врёт она всё, никаких повреждений я ей не причиняла, — во мне всё кипело от ярости.

— Это я вру?! — лицо Степаниды стало пунцовым, — А кто в комнате у моей матери схватил нож и стал размахивать им, кто? Пушкин?

— Это так? — участковый окинул меня колючим взглядом.

Я молча смотрела в пол.

— Так?! Вы знаете, что согласно статье двести тринадцать, часть первая, пункт "а", вам грозит срок до семи лет лишения свободы?

Участковый говорил это таким тоном, что мне показалось — он наслаждается. Своей властью, положением и тем, что я ничего не могу сделать. Мы же с ним почти ровесники, неужели ему доставит удовольствие засадить меня за решётку?

"При чём тут возраст, Нин? Властолюбец, он в любом возрасте — властолюбец", — вздохнул Феликс.

— Но я… — мне не хотелось отрывать взгляд от пола.

— Вы говорите, что это произошло в комнате вашей матери? — повернувшись к Степаниде, спросил лейтенант Прохоров.