Телефон Господень

Ты знаешь, какое большое значение я придавал своим снам, надеясь на работу подсознания, которое по-своему проанализирует впечатления дня и даст подсказку в виде нескольких ясных образов. Ты еще частенько посмеивался над этим… Однако, представь себе, с недавних пор я этой опоры лишился. С момента поступления в семинарию я совершенно не вижу снов! Кажется, будто между засыпанием и просыпанием нет вообще ничего – будто я закрыл глаза на секунду, а кто-то в этот момент включил утро. Причины сего мне непонятны…

Однако возвращаюсь к своим хроникам. Помолившись и умывшись, я вышел на крыльцо и тут же обнаружил, что местные жители меня вовсе не игнорируют. Возле крыльца стоял глиняный кувшин с молоком (кажется, именно такие посудины называют «крынка») и корзина с яйцами, творогом, хлебом и сыром. Рядом никого не было… Удивительная какая-то застенчивость! Почему они так избегают контакта со мной? Непременно пойду сегодня в деревню.

Хотя никаких прихожан поблизости не наблюдалось, я все-таки пошел в церковь служить заутреню. В конце концов, не людям служу, но Господу. Зажег несколько свечей, повернулся к алтарю и начал вслух молиться о душах тех неизвестных мне пока людей, которые вверены моему духовному попечению. В какой-то момент я обрел такую искренность, что буквально вознесся к престолу Господнему, и был уверен, что он внемлет моей молитве. Когда в ходе службы я повернулся от Царских Врат, то увидел, что в церкви я, оказывается, не один. В прыгающих тенях церковных свечек я никак не мог разглядеть этого человека, однако мне показалось почему-то, что есть в его облике что-то монашеское. Может быть, дело было в том, каким естественным движением он крестился точно в нужных местах службы. Я решил непременно поговорить с этим человеком, но в конце службы он так же незаметно исчез. Когда я вышел из церкви, его уже нигде не было.

Наколов дров для плиты и натаскав воды в кадушку, я позавтракал и теперь собираюсь идти в деревню. Надо же посмотреть уже на этих людей! Если гора не идет к Магомету, то Магомету не пристало долгое ожидание, ибо вместо горы может прийти кто-нибудь другой…

Жди следующего отчета.

Энди

___________________________________

Best regards,

Andy Meschersky mailto:****@mail.ru

From: Andy Meschersky

To: Артем Ванкель

Received: 9 мая 20.. г. 20:22

Subject: Все страньше и страньше…

Привет, Артем!

Чувствую себя Алисой в Зазеркалье. Вроде бы все предметы вокруг на своих местах, и контуры их верны, но неприятное ощущение какой-то неправильности во всем. Такое бывает во сне, когда ты близок к осознанию того, что все окружающее тебе снится. Вроде бы нет ничего такого, во что можно ткнуть пальцем и сказать: «Вот оно!», однако все время кажется, что мир вокруг нарисован на кусках фанеры и полотна, как декорация в театре…

Впрочем, буду последователен в изложении событий.

Отправив тебе предыдущее письмо, собрался я в свой культпоход в деревню. Надо сказать, что и церковь, и мое скромное жилище лежат от села в некотором отдалении. И, хотя расстояние и небольшое, изгиб лесной дороги полностью закрывает дома. Так что, чтобы представить себя отшельником, не требуется особенно буйного воображения. Однако, поскольку уж я поставлен сюда пастырем, то и паству мне надлежит обрести. В общем, мне пришлось себя немного поуговаривать – идти в деревню не слишком хотелось. Когда люди столь демонстративно не идут на контакт сами, кажется немного навязчивым и нескромным понуждать их к этому. Чувство долга в конце концов победило, и я отправился в путь.

Деревенька лежит на лесной прогалине вдоль небольшой речки и насчитывает едва пару десятков хозяйств. Жилища не бедны и не богаты – скромные, но ухоженные крестьянские дома. При каждом небольшой сад и огород, невысокий заборчик и пара сараев. Такое ощущение, что все они строились с единым намерением соблюсти полное равенство – между любыми двумя дворами не найти и десяти различий. Одинаковые бревенчатые пятистенки крыты одинаковыми, крашеными суриком жестяными крышами, и даже сараев везде ровно по два. Равного размера огороды одинаково спускаются к реке, кажется, что и в садиках строго одинаковое количество яблонь и груш. Впрочем, я, конечно, не считал. Я долго мучился мыслью, что же мне это напоминает, но сообразил много позже – это похоже на компьютерную игру-стратегию, где расставлены по карте стандартные модули «крестьянский двор». Все-таки местное население не лишено неких странностей…

Я решительно направился к ближайшему дому и постучал в калитку. Никакого ответа не последовало, хотя я отлично видел на огороде ковыряющегося в грядках крестьянина. По-моему, он даже посмотрел в мою сторону, но вернулся к своему занятию. Впрочем, я уже настроился на решительные действия, поэтому просто обогнул по тропинке забор и направился прямиком на огород. Когда я, осторожно ступая между грядок, направился к этому человеку, то он продолжал как ни в чем не бывало ковырять тяпкой землю, пока я не подошел к нему вплотную. При этом, мне показалось, что его действия совершенно неоправданны – никаких сорняков вовсе не наблюдалось. Как будто он просто совершал некий ритуал сельского хозяйства, лишь бы руки занять. Когда я приблизился, и игнорировать мое существование стало невозможно, абориген распрямился и спокойно уставился как бы на меня, но вроде немного сквозь…

- Бог в помощь, - сказал я вежливо.

- Спасибо, - ответил крестьянин равнодушно.

- Я ваш новый священник, отец Андрей.

- Вижу, - ответствовал он.

- Не могли бы мы с вами побеседовать? Может, вы пригласите меня в дом? – я понимал, что не вполне вежлив, но, признаться, начал уже немного сердиться.

- Могли бы. Пойдемте, – на лице его осталось то же выражение равнодушного спокойствия, как будто новые священники приходят к нему по восемь раз на дню и достали неимоверно.

Внутри крестьянское жилище оказалось весьма чистым и светлым – беленые потолки и стены, кружевные белые покрывала на подушках железной кровати с никелированными шариками, белоснежные полотенца с петухами на стенах. Что меня удивило, несмотря на довольно прохладный весенний день, все форточки и даже печные вьюшки были открыты настежь и по дому гуляли довольно-таки неприятные сквозняки. Хозяин дома представился (после моей настойчивой просьбы) как Петр Сергеевич Новиков, обнаружилась и жена его с редким именем Аксинья. Малолетний отпрыск их, мальчик лет восьми, по имени Алексей, несмотря на холодный дом был одет в легкие штанишки с рубашечкой и сидел на полу, тихо рассматривая какие-то картинки в книжке. На меня он не обратил ни малейшего внимания.

Я задал им несколько приличествующих случаю вопросов: ходят ли в церковь, давно ли были в последний раз на исповеди, подходили ли к причастию, придут ли на воскресную литургию. Получил ответы очень краткие и по существу: ходили при старом батюшке, исповедовались при старом батюшке, причащались при старом батюшке, на литургию – как все, так и они (с равнодушным пожатием плечами). Взрослые смотрели в течение разговора как бы сквозь меня, а ребенок даже не повернул в мою сторону головы.

Вышел из этого негостеприимного дома я в полном смятении чувств и с ощущением какой-то острой неправильности виденного. Что-то было не так в этом доме. Сознание мое, слегка шокированное странным поведением семьи Новиковых, это пропустило мимо фильтров, но подсознание отметило и теперь вовсю зажигало красные лампочки. Я растерянно стоял у калитки, понимая, что мне страшно хочется закурить. В семинарии я как-то резко, с первого дня, бросил курение, причем не испытывая ни малейших затруднений по этому поводу, однако в тот момент мне жутко захотелось почувствовать не столько вкус, сколько запах табака. Удивленный таким странным рецидивом, я прислушивался к внутренним ощущениям, пока не понял, что это очередная сигнальная лампочка подсознания – оно таким образом подсовывало мне свои выводы. Тут-то я понял, что было неправильно в доме Новиковых – там ничем не пахло. То есть совершенно ничем – ни едой, ни дымом, ни просто людьми. Человеческое жилье, а уж тем более деревенский дом, пропитывается таким букетом запахов жизни, что никакое проветривание устранить это не в силах. Я некоторое время уговаривал себя, что эти люди просто только что сделали с необыкновенной тщательностью генеральную весеннюю уборку, поэтому и проветривают так упорно дом… Уговорить-то уговорил, но красная лампочка продолжала гореть в подсознании. Неубедительны были уговоры.

В расстроенных чувствах я решил не идти дальше знакомиться с местными жителями, а вернуться домой и написать тебе письмо. Отчасти, чтобы держать тебя в курсе, отчасти, чтобы привести в порядок собственные впечатления, выстраивая их в логическую последовательность слов на экране. Надеюсь, тебе интересны мои наблюдения, ты же любишь всевозможные странности…

Такие вот дела…

Энди

___________________________________

Best regards,

Andy Meschersky mailto:****@mail.ru

From: Andy Meschersky

To: Артем Ванкель

Received: 10 мая 20.. г. 0:34

Subject: Жизнь продолжается

Уж полночь прошла, а я все никак не усну. Признаться, чуть не впал в грех отчаяния – бессмысленная странность здешней ситуации повергает меня в депрессию. Похоже, что как священник я никому здесь не нужен, да и изоляция от мира не очень-то идет мне на пользу… Почему-то письма мои доходят только к тебе, а отправленные Наталье возвращаются «почтовым демоном»:

From: [e-mail]

Hi. This is the qmail-send program at mail.ru.

I'm afraid I wasn't able to deliver your message to the following addresses.

This is a permanent error; I've given up. Sorry it didn't work out.

Sorry, I couldn't find any host named hotmail. (#5.1.2)

И кто додумался назвать серверную программу MAILER-DAEMON? Раньше я не обращал на это внимания, а теперь чувствую себя этакой заблудшей душой, над которой издеваются даже мелкие почтовые демоны… Сразу представляется такой маленький ехидный демоненок с почтальонской сумкой через плечо, который скалится острыми зубками в усмешке и корчит мне рожи. Странно и грустно.

Только вечерняя молитва принесла мне некоторое облегчение. Я знаю твой скептицизм к молитвам, ты всегда говорил, что глупо что-то просить у Бога, который и так знает, что нам нужно. Однако я много размышлял на эту тему, благо времени у меня теперь предостаточно, и вот что понял:

Богу действительно не нужны наши молитвы, они нужны нам самим. Не для того, конечно, чтобы что-то у него «выпросить», предаваясь нытью как капризные дети, но для того, чтобы просто сказать: «Господи, на тебя уповаю!». И почувствовать сердцем ответ. Все мы дети Его, и кому прибегнуть в тяжелый час, как не к Отцу нашему небесному? И тогда понимаешь, что испытания всегда даются по силам, и силы эти обретаются в молитве. И не важно, молишься ли ты во храме или в сердце своем, главное – принять сердцем Бога.

Опять я стал на проповеди срываться… Видимо, за отсутствием прихожан начинаю тебе проповедовать. :) Уж извини.

Ладно, и правда, спать уже пора…

___________________________________

Best regards,

Andy Meschersky mailto:****@mail.ru

From: Andy Meschersky

To: Артем Ванкель

Received: 10 мая 20.. г. 15:47

Subject: Хлеб наш насущный даждь нам днесь…

Привет, Артем!

Мне немного стыдно за вчерашнее письмо. Что-то я расклеился не по делу. С утра же взял верх природный оптимизм, тем более, что у крыльца снова обнаружилась порция продуктов. Значит, не совсем же наплевать на меня местным жителям!

Позавтракав, я укрепился в своей решимости краткой молитвой и направился в деревню, где имел очень странную встречу со странным же человеком. Впрочем, по порядку.

В соответствии с моим настроением местность перестала мне казаться унылой и неестественной. Ну, подумаешь, лес, ну, болота… Все ж природа, творение Божье. Поэтому шел я бодро, полный благих намерений познакомиться, наконец, с местными жителями. В конце концов, не все же они такие странные, как Новиковы? Должны же быть и нормальные люди, которые нуждаются в духовном водительстве и охотно будут ходить в церковь. Может, здесь просто такие нравы, что люди должны сначала привыкнуть к новому лицу, а потом один за другим они потянутся в церковь, и службы мои станут востребованными, и люди будут стоять в очереди на исповедь, и я буду вдохновлять их, отпуская именем Господа их мелкие бытовые грехи, и допускать к причастию… И такая благостная выстроилась перед моим внутренним взором картина, что я даже не сразу понял, что меня окликает по имени небольшого росточка чернявый мужичок. Он явно поджидал меня на околице - сразу сказал уважительно: «Здравствуйте, отец Андрей!» и подошел под благословление. Я охотно благословил его, несколько удивившись тому, что он знает мое имя. Впрочем, мне в голову сразу же пришла мысль, что в деревне достаточно назвать имя одному жителю, а там уж все и так знать будут.

Мужичок немедля представился как «раб Божий Михаил», причем я так и не смог понять, ерничает ли он, или действительно искренен в таком представлении. Впрочем, Михаил оказался очень любезен и тут же пригласил меня к себе в гости, чтобы не беседовать на сыром ветру: «Нам-то, батюшка, вестимо, ничего не делается, а вы по привычке заболеть можете!» – буквально так и сказал. Я хотел было переспросить, но потом решил, что он просто оговорился, желая сказать «без привычки», имея в виду местный климат.

Войдя в дом этого «раба Божьего» я остолбенел от неожиданности – посередине горницы стоял на грубых козлах простой сосновый гроб, обитый черной тканью. Первой мыслью моей было, что Михаил позвал меня специально для отпевания, но это совершенно не вязалось с его поведением. Впрочем, я сразу увидел, что гроб пуст, если не считать аккуратно застеленной постели.

- Не обращайте внимания, батюшка, - сказал хозяин, - я в нем сплю. К пустой избе замка не надо!

- Зачем же? – удивился я.

Конечно, многие святые отшельники спали во гробах, тот же Серафим Саровский, например, но мужичок этот никак не производил впечатления святого…

- Смерти желаю, батюшка. Простой человеческой смерти. Охоча жаба до орехов, да зубов нет!

- Не о самоубийстве же вы помышляете? Сие грех великий!

- Ну что вы, батюшка! Самоубийство - это для тех, кто жив. Одного рака смерть красит!

- Так вы полагаете себя неживым? – разговор уходил в какие-то бредовые дебри.

- А вы, батюшка, себя живым полагаете? – ответил Михаил вопросом на вопрос.

- Конечно, - ответил я, - Господь мне жизнь дал, чтобы я ее прожил и предназначение свое на земле выполнил. Вот и живу, пока Господь не призовет.

- А если вы, к примеру, случайно померли, да предназначение свое и не свершили? Известное дело - ныне полковник, завтра покойник! Как тут быть? Нешто вас тогда Господь призовет?

- Что значит «случайно помер»? Без воли Господа и волоса не упадет с головы человеческой! – эта мрачная доморощенная философия начала меня раздражать.

- Э, батюшка, некоторые люди и при жизни своей полумертвые, так они и по смерти помереть не могут. Шуршат свой земной срок как мыши в подполе, только о жратве да карьере мыслят. А тут им – бац! – случайная пуля в лоб! – при этих словах мужичок так натурально схватился за голову и даже начал сползать с табурета, что я поневоле ощутил резкую боль во лбу, - что тут Богу делать? Их бы призвать к себе надо, но зачем, ежели они за свою жизнь о смысле ее ни разу не задумались? Вот и не дает он им смерти, а дает еще один шанс подумать… Бог умен, да мир дурак!

Экий философ выискался! Мыслитель «второго шанса»… Мне невольно подумалось – может, он тут не один такой? Вон и шофер этот странный тоже что-то про второй шанс бормотал… Может тут у них, Боже упаси, какая-нибудь «секта второго шанса»? Я осторожно спросил:

- И многие тут разделяют ваши воззрения? Я тут вчера к Новиковым заходил…

- А, Новиковы! – мужичок неожиданно весело рассмеялся, - не простудили вас сквозняками-то? Все угару боятся. А чего им теперь бояться? Как говаривал Сенека-старший: «Такой человек и не жил, а замешкался среди живых, и не поздно умер, а долго умирал».

- Да вы, я вижу, и античных философов читаете? – мне подумалось, что мужичок-то не так уж прост.

- У сотни безумных найдешь и умных…

- И что же вам дают эти чтения?

- Э, батюшка, пустое - слепой слепому не указчик…

- Ну что, ж дело ваше, а я все-таки займусь своими пастырскими обязанностями…

- Кто в кони пошел, тот и воду вози! – сказал Михаил с одобрением.

Мне изрядно надоел такой способ вести беседу. Пословицами да цитатами сыпать – дело нехитрое. Поэтому я решил откланяться – человек он, конечно, неординарный, но уж больно странен…

- Придете ли на литургию в воскресение? – спросил я напоследок

- После смерти покаянья нет… - грустно ответил мужичок, - а вы, батюшка, не волнуйтесь – все уже знают и все придут. Да только из обрубков бревна не составишь…

Признаться, этот любитель пословиц изрядно испортил мне настроение. Видно же, что неглупый человек, а такой деструктивный взгляд на жизнь имеет. Все-таки философия без веры легко отравляет разум человеческий. Не на что ему опереться в водовороте авторитетных мнений, и начинает он примерять на себя чужие решения. Всякий философ пишет только для себя, и его рецепты только ему и пригодны, а попытайся по ним жить человек посторонний – полная дезориентация в себе и в мире наступает…