Помоги проекту - поделись книгой:
– Еще что-то?
– К вам еще один посетитель, пан. Рыжий, одет, как простолюдин. Говорит, вы его знаете.
– Знаю, знаю, – пан Краян отмахнулся, словно от надоедливой мухи. – Пусть тоже ждет. Спешка – она любому делу вредна.
– То так, пане, то так, – закрывая за собой двери, охотно согласился слуга.
Монгольские войска ворвались в город к вечеру, проломив пару ворот и стены близ Сандомирской башни. Стоны умирающих, дымы пожарищ, шайки мародеров и все еще сопротивляющиеся неистовой мощи захватчиков ополченцы. Город – посад – уже был обречен, шансы оставались лишь у Вавельского кремля-замка.
Павел, конечно, предвидел, что все оно так и будет, не знал лишь подробностей, да и никак не думал, что все произойдет так быстро. Вчера еще Краков был свободным городом, а сегодня…
Несмотря ни на что, Павел сражался – естественно, на стороне горожан, тех, кто ему верил – надеясь лишь на то, чтобы не попался под горячую руку кто-то из хороших знакомых – смоляне юного князя Михайлы или, скажем, Ирчембе-оглан. Пока, слава богу, не попадались, пока наседали одни узкоглазые – половцы или булгары Гази Бараджа. Впрочем, многие из и тех и других имели вполне европеоидный облик.
И некогда было сейчас рассуждать – когда нужно спасать… ну, уже не город, а хотя бы своих: шляхтича Петра, Якова Оба Глаза Целы и все прочих, кто еще оставался в живых. Слаа богу, Полинка уже находилась под защитою мощных стен костела Святого Анджей, по крайней мере, Ремезов на это надеялся.
Вжжухх!!! Просвистела, едва не коснувшись уха, стрела, упала уже на излете, а следом за ней уже летела другая…
– Я-а-аков! – оглянувшись, истошно закричал Павел. – Уходи! Выбирайся!
Юркая маленькая фигурка с растрепанными черными волосами маячила на самой вершине башни, подожженной татарами с двух сторон и уже охваченной пламенем. Оба Глаза Целы просто не успел уйти, спуститься вниз вместе со всеми… Задержался, отстал… и в этом Ремезов винил сейчас только себя. Он же был здесь главный – пане десятник – и вот…
У подножия башни уже ошивались враги, кто-то проник и внутрь – слышался визг, вопли, хохот, валил из бойниц густой черный дым.
Сколько их там, у башни? С десяток всадников в кожаных латах, верхом на низкорослых лошадках – эти недавно появились, въехали в распахнутые ворота, растеклись по улицам и площадям всепожирающей лавою, агрессивною биомассой, от которой еще никому не удавалось спастись.
Ну, всадники у башни долго кружить не будут – ринутся за добычей, оставив пеших ратников – булгар? – доделывать свое дело: выкуривать из башни осажденных, не оставлять же у себя за спиной очаг сопротивления, пусть даже там и всего лишь один человек, почти мальчик… впрочем, нет – уже муж.
Выглянув из-за угла, Павел оценил ситуацию и повернулся к своим:
– Ну, что, парни? Якова выручать надобно – это уж без вопросов.
– Там не один Яков, пан, – хмуро качнул головой Петр.
Правая рука его болталась плетью, из кольчужного рукава капала под ноги кровь. Ирман Калимост хоть и выглядел целым, однако заметно прихрамывал, а Войцех…
– А где Войцех?
– Я ж и говорю, – шляхтич покривил губы. – Он там, с Яковом… или ниже. Не мог уйти. И Дрызь… но тот убит, похоже.
– Тебе как бы самому не… Ладно. Сможете отвлечь нехристей?
Парни с неожиданной веселостью переглянулись:
– А как же!
– Нет, Петро, глядя на тебя…
– Я все смогу, друже, – опершись на меч, гневно сверкнул глазами малозбыйовицкий пан. – Ты даже и в мыслях не держи. Отвлечем! Нападем! Всех перерубим.
– Всех не надо, – боярин покачал головой. – Только до моего возвращения продержитесь.
– А ты, пан, куда?
Павел усмехнулся, слизывая с нижней губы кровь:
– В башню.
– Куда?
– Раз там наши – я должен их выручить. Все! Сначала я… а вы – чуть выждите – и следом. Пошли!
Монгольские всадники, как и предполагал Ремезов, умчались, оставив у башни лишь пеших воинов, судя по доспехам – булгар, среди самих монголов просто не имелось пеших.
Вращая над головой саблей, Павел с жутким воплем выбежал из-за угла и ринулся прямо на ратников, пришедших от такой наглости в явное изумление. Что и нужно было.
Не вступая в схватку, Ремезов с ходу ударил одного, другого и, отпихнув ногой третьего, ворвался в башню, исчезнув в черном едком дыму.
Сумасшедший!
Впрочем, порассуждать на эту тему булгарам не дали подбежавшие ополченцы. Завязалась схватка, правда, Павел этого уже не видел – задержав дыхание, поднимался по узкой лестнице вверх.
Дым, дым, дым… Да когда же он кончится? Ага, вот просвет.
Распахнув рот, словно выброшенная на берег рыба, молодой человек отдышался и громко позвал:
– Яков! Войцех! Вы где? То я, Павел.
Ответом была тишина, разбавляемая доносящимися снизу криками… впрочем, нет – сверху вдруг послышался стон.
Не раздумывая, Ремезов нырнул в пламя, пробежал, едва не споткнувшись о лежащие на лестнице трупы… один из которых вдруг распахнул глаза:
– Пане…
– Яков! А Войцех где?
– Увы…
– Идти можешь?
– Вряд ли… нога… – худенькое лицо Якова Оба Глаза Целы исказила гримаса отчаяния и боли. – Уходи, пан десятник, иначе… иначе сгорим.
Да, пламя подбиралось уже, трещало, выло… словно в паровозной топке, в которой японские самураи сожгли героя-подпольщика Сергея Лазо. Господи… это еще откуда взялось?
Нагнувшись, Павел подхватил раненого на руки и со всей возможной поспешностью ринулся вниз. Огонь рванулся за ним рассерженным тигром, лизал кольчугу, хватал за ноги… вот за спиной вспыхнул плащ.
– Яков! Фибулу!
Парнишка понял сразу, отстегнул, плащ упал – и хищное пламя с радостным и жутким воем вцепилось в брошенную тряпицу.
Дым застилал глаза, а легкие, казалось, вот-вот взорвутся. В ногах появилась дрожь, слабели руки…
Еще немного… вон уже и виден выход. Скорее, скорей! Только бы не…
Нет, не споткнулся! Выскочил, словно черт из табакерки, чумазый, грязный; осторожно положив Якова наземь, выхватил саблю, защищаясь от тут же подскочившего врага – булгарина, а, скорее, половца, из тех, что признали монгольскую власть, а не откочевали в Венгрию вместе с ханом Котяном.
Сабля на саблю – удар! Да такой, что посыпались искры, и все перед глазами вновь запылало пожаром. Ремезов сжал губы – ну уж нет, шабаш, хватит! Из огня да в полымя? А вот хрен вам – выпутаемся!
Обманный финт – спасибо старому Даргомыслу, научил – и – сразу – резкий выпад. Отбив – звон – отскок, снова финт… Сабля не меч – можно и фехтовать, не только от выносливости да силы все зависит, но и от умения, ловкости.
Широкую грудь соперника, кроме добротных кожаных лат – попробуй, пробей – еще прикрывало начищенное до блеска зерцало, в котором отразилась закопченная физиономия Ремезова. Лохматая, без шлема – сбросил, когда бежал в башню. Все же…
Удар… Отбив! Искры.
Все же какая удобная вещь кольчуга! – несся, будто и не чувствовал, хоть и весила вместе с чулками – килограммов десять, не меньше. А бегать, сражаться, удобно было… правда, стрелу и рогатину держала плохо, ну так…
Молнией просвистело лезвие – Павел тут же присел, предвидел, что враг будет бить в ничем не защищенную голову. Снова удар… Скользнув по подставленному клинку, половецкая сабля ударила в кольчугу, заскрежетала. Ремезов нарочно отпрянул, давая сопернику единственную возможность ударить снизу в подбородок… Тот так и сделал! Ввухх!
О, боярин ждал этого выпада, среагировал сразу – резко отшатнулся влево, пропустив клинок, и потом – стремительно, словно бросившийся на добычу коршун – полоснул острой сталью не защищенное вражеское колено.
Послышался жуткий вой, выпала наземь сабля. Больно?! Еще бы – острой-то сталью да по суставу – от всей души!
Ремезов не стал добивать скорчившегося врага – пускай себе живет инвалидом. Оглянулся – остальные вражины уже ретировались, похоже – побежали за помощью. Из ополченцев тоже двое валялись.
– Что с ними? – Павел посмотрел на шляхтича.
Тот махнул рукой:
– Наповал. Войцех, я полагаю, тоже?
– Ну да… Хватайте Якова – уходим. Эй, Оба Глаза! Хватит кусать губу – скажи-ка лучше, как побыстрей к костелу Святого Анджея выбраться?
Парень улыбнулся, повеселел:
– Во-он тот проулок.
Боярин кивнул:
– Скорее!
Едва ополченцы нырнули в узкий проулок, как позади промчался конный отряд. Отовсюду доносились крики и ругань, а вот послышался женский визг. Все правильно – подавив сопротивление, победители тут же перешли к грабежу.
– Яков, долго еще?
– Туда, панове.
– Что, прямо через забор?
– Там лаз, дырка.
Пробравшись через лаз, промчались чьим-то задним двором, выскочили меж еще голыми вербами и сиренью прямо к приземистому, с мощными стенами, костелу, около которого уже ошивалось с десяток татар. Пытались приникнуть внутрь – да не тут-то было! Дубовые, окованные толстыми железными полосами, ворота даже издали выглядели солидно – просто так не возьмешь, даже с тараном повозишься… разве что просто облить их смолой да поджечь.
– За воротами – кованая решетка, – пояснил Яков. – И не одна.
Ремезов задумчиво кивнул:
– Не думаю, что они тут долго возились, хватает в городе и более доступных ценностей. Провозятся – другие все подберут. Другое дело – как нам самим туда проникнуть?
– Условный стук, – Оба Глаза Целы улыбнулся. – Я его знаю – сам и придумывал. Не один – с причетником Янеком. Вот так!
Он постучал по подставленному кем-то из ополченцев щиту.
Ремезов невольно улыбнулся: слишком уж придуманный парнями сигнал напоминал SOS. Что ж, легко запомнить.
– Как твоя рука, пан Петр? – поглядев на шляхтича, осведомился Павел.
Тот шмыгнул носом:
– Терпимо. Однако долго здесь сидеть нельзя – нас очень скоро заметят.
Боярин хмыкнул:
– А мы здесь сидеть и не будем – пойдем в костел.
– В костел? – шляхтич хлопнул глазами. – А татары?!
– А татар я отвлеку, только вы будьте наготове. Помогите лучше кольчужку снять.
– Чего?!
– Достать одну вещицу.
Бегавшие вокруг костела вражеские воины в коротких доспехах из войлока и лисьих хвостов уже складывали перед воротами ветки, обломки досок и всякий прочий хлам, который явно намеревались поджечь – как и предполагал Павел. Насвистывая попурри на темы «Битлз», молодой человек выбрался из кустов и не торопясь зашагал к храму. Поглощенные своим делом монголы – а, скорей, их союзники – обратили на него внимание далеко не сразу, а когда подскочили с копьями, Павел гордо показал пайцзу… ту самую, что обронил Охрятко. Интересно получается – холопу рыжему пайцзу дали, а ему, боярину, нет! Выходит, не так уж и доверяли. Или просто Ирчембе-оглан у Орда-Ичена не в полном фаворе был.
Ладно, что гадать… Лишь бы хоть кто-то из этих чертей знал русский! Хотя бы пару слов…
– Я – смолянин. Смоленская рать – Михайло Ростиславич, князь молодой…
– Ай, ай! Михайло-коназ? Знаем, знаем. Что хочешь?
Ну, слава те, господи.
– Там, у башни – враги. Воины, много. Помощь нужна.
Поделиться книгой: