Настоящий Спасатель 4. Назад в СССР

Вокруг царила праздничная атмосфера, несмотря на обычную армейскую и флотскую муштру. Раздающиеся то здесь, то там команды: «равняйсь, смирно, налево, направо, шагом марш», фоном перекрывали голос капитана.

Начфиз вместе с прапорщиком Шматковым входили в судейский состав и вскоре покинули нас, скрывшись за дверями школы.

— Ну, что матросы, очко жиж-жим? — поинтересовался сержант Гладков, — пошли на взвешивание.

Все-таки стоило переговорить с сержантом о не меньшей важности психологической подготовки бойцов чем физухи.

Известное дело, что если тренер нервничает, то нервозность по цепочке передается его спортсменам. Я посмотрел на лица ребят. Каменные изваяния, древнегреческие статуи, ни мускула ни у кого не дрогнуло на этом вопросе.

Нет, не буду скрывать — легкое предстартовое волнение мной ощущалось.

Но похоже, что Гладков нервничал куда больше, чем каждый из нас.

Он суетился, что-то бормотал себе под нос, не смотрел нам в глаза, носился и оформлял какие-то списки, вообщем ходил неприкаянным. Он то подходил, то уходил.

После взвешивания мы отправились переодеваться. Все мы были очень разношерстно одеты и экипированы. Кто в чем. У каптерщика с трудом нашлись более менее подходящие куртки, шорты, самбовки.

Мы же сидели в раздевалке, тихонько переговаривались с Серегой и ждали своего выхода после разминки в коридорах школы.

— Что это с ним? — спросил Зокоев, первым нарушив свое молчание после взвешиваний. Он с утра ни разу ни с кем не заговорил.

Наверно таким немногословным образом горец готовил себя к предстоящему поединку.

Серега Шевченко сидел с закрытыми глазами на скамейке, прислонившись спиной к стене.

— Видать их знатно пропесочили в прошлом году. Так, что до сих пор вздрагивает.

Зокоев посмотрел на меня.

— Ты, как Макс? Готов?

— Как пионер, всегда готов.

Это был шаг на встречу нам с Сергеем и я постарался дать понять, что у меня нет претензий к давешним противникам. тем более, что наши командные интересы теперь выше личных.

— А ты, Шкаф? — это прозвище закрепилось за нашим Жанбаевым.

— Не знаю, что-то я очкую пацаны.

— Отчего? — Серега открыл глаза и посмотрел на здоровяка

— Ну, а вдруг там какой-нибудь чемпион выйдет?

— Да наплюй, ты на это. Главное помни, что говорил Саня Глушко. Продержись одну схватку, и это уже будет считаться победой.

— А как же увольнительная? Начфиз сказал…

— Да забей ты на это, из учебки никого не отпускают в увольнительные. Он так сказал, для моральной поддержки штанов.

— Ну почему же не отпускают? — послышался голос Шматко, — в исключительных случаях командир части может дать увольнительную. Уверен, что победитель может просить об увольнительной

Мы вскочили на ноги, увидев прапорщика.

— Вольно, — он продолжил, — так что настраивайтесь на победу. Если получите увольнительную, лично отвезу победителя на танцы, в город. А там девки вооот с такими сиськами!

Он продемонстрировал ладонями увесистые женские груди.

— Вот это совсем другой разговор, товарищ прапорщик! — ответил я под одобрительный гогот ребят в раздевалке.

— Зокоев, ты первый через четыре схватки. Давай еще раз разогрейся. Сейчас сержант за тобой придет. А так всем желаю удачи, держитесь. Где мы…!

— Там победа!

Мы высыпали в зал, чтобы поболеть за Зокоева. Он не заставил нас долго ждать своей победы.

Саша Гладков не к месту незаметно перекрестил его перед выходом.

Выйдя в шлеме, в синей куртке для самбо и таких же синих шортах, Зокоев подпрыгивал на месте и тряс руками, направленными вниз.

Его соперник был одет в белую дзюдоисткую куртку и какие-то синие штаны с двумя полосками по бокам.

Вообще все участники были одеты, кто во что горазд.

Рефери пригласил обоих на ковер, объяснил правила и начал поединок.

Соперник Зокоева больше всего походил на дзюдоиста, потому что в самом начале держал ладони раскрытыми, пытаясь схватить Зокоева за рукава и крылышки — такие специфические плотные полосы ткани над плечами.

Они то сходились, то расходились опасаясь друг друга. Зокоев раскачивал соперника, подскакивал пытаясь, атаковать руками, но «дзюдоист» хорошо чувствовал дистанцию и каждый раз безопасно отступал назад.

Они танцевали так примерно минуту, замахиваясь и уворачиваясь, но особого успеха не достигли. Зокоев, судя по тренировкам мог неплохо держаться в партере, но борьба стоя не была его сильным местом.

В какой-то момент «дзюдоист» сделал удачные захват и чуть не перебросил Зокоева через бедро, но наш сослуживец в самый последний момент вырвался и быстро отступил на два шага назад.

Его соперник раздосадованный упущенной возможностью ринулся догонять, но Зокоев молниеносно развернулся и нанес удар пяткой с вертушки прямо в самый верх груди.

Удар был такой силы, что его соперник был отброшен назад на спину. Мне показалось, что он сейчас встанет, но это был нокаут в самом начале второй минуты.

Сержант Гладков ликовал. Когда удар Зокоева достиг цели, он подпрыгнул аж на полметра вверх. Он будто сам сражался в поединке.

После того, как победу присудили Зокоеву, сержант обнял и даже приподнял своего бойца.

— Поздравляю, чистый удар! — мы пожали друг другу руки.

— Давайте, теперь ваша очередь, — ответил Зокоев с небольшим характерным акцентом.

Следующим выходил на битву Шкаф. Моя методика тренировки дала результаты. Правда нам с ним пришлось вставать каждое утро на полчаса раньше для того, чтобы закрепить то, что изучали накануне.

Я получил на это разрешение от начфиза.

В первые дни все смотрели на Жанбаева почти с жалостью. У него никак не получалось справиться с координацией движений. Но тут нас неожиданно выручили ежедневные пробежки кроссом: утром и вечером.

Мой подопечный потерял довольно много лишнего веса. Телу стало легче двигаться. И это помогло ему освоить как челнок, так и маятник. На шестой день он научился сносно уходить от прямых ударов в голову при помощи маятника.

Я сознательно тренировал ему только эти движения. Без них сержант и прапорщик не дали бы двигаться дальше.

Седьмой день был днем триумфа Жанбаева. Мы поставили его в пару с сержантом. Условия было одно — Гладков должен был попасть прямыми в голову. И ему это не удалось. Жанбаев реально резко уклонялся, раскачивая маятник.

К испытанию подключился Шматков, он задел перчатки Шкафа пару раз

Как мы и договорились с сержантом — мне дали вторую неделю. Тогда мы стали с ним отрабатывать только одну комбинацию. Маятник, сближение на среднюю дистанцию, уклон, левый боковой в печень и тут же пушечную «кружку» в челюсть.

К конце второй недели Жанбаев бил так, что мне не хотелось бы попасть под его здоровенные кулаки.

Он научился доворачивать бедро и использовать массу своего тела не проваливаясь вперед.

Когда он, вкладываясь, наносил эти два удара по пятидесяти килограммовому мешку, то снаряд сотрясался так, что всем казалось что он слетит с толстой металлической цепи и первой космической скоростью покинет пределы спортивного зала.

Прапорщик поначалу наблюдал за нашими тренировками, пожимал плечами, говорил фразу: «ну не знаю, не знаю».

Но к концу второй недели сомнения сменились интересом и улыбкой. Мне кажется, что они с начфизом и сержантом Гладковым устроили небольшой спортивный тотализатор, ставя на действенность и применимость или проигрышность моей комбинации в реальной схватке в тяжелом весе.

Этот вопрос должен был решиться сразу после того, как Жанбаев вышел на ковер, выслушал рефери, пожал руку своему сопернику и стал ждать команду к началу своего первого поединка.

Глава 11

Но к концу второй недели сомнения сменились интересом и улыбкой. Мне кажется, что они с начфизом и сержантом Гладковым устроили небольшой спортивный тотализатор, ставя на действенность и применимость или проигрышность моей комбинации в реальной схватке в тяжелом весе.

Этот вопрос должен был решиться сразу после того, как Жанбаев вышел на ковер, выслушал рефери, пожал руку своему сопернику и стал ждать команду к началу схватки.

— Не забывай держать руки выше! — сказал Гладков отправляя на ковер нашего здоровяка.

Конечно две недели это критически мало для подготовки бойца, но все же я ожидал, что наши дополнительные занятия не пройдут даром.

Его соперником был довольно высокий рукопашник, которого я вычислил по стойке. Он был одет в белую майку на плечиках, белые штаны от кимоно, подпоясанные белым дзюдоистам поясом.

Его внушительные мышцы немного дезорганизовали нашего бойца.

Рефери скомандовал начало схватки.

Жанбаев ринулся в бой на нерве. Видно, что он на мгновение растерялся, забыв весь тактический рисунок поединка, который мы заранее проговаривали.

Он бросился на соперника, как бык на корриде. Но соперник легко увернулся и контратаковал. Жанбаеву повезло, удар в голову пришелся по касательной.

Когда он вспомнил, как себя вести на ковре, то противник пытался доставать его длинными прямыми передней левой руки.

— Руки выше, руки выше! — кричал сержант, почти зажмуриваясь при каждом встречном движении противника. Его пределом мечтания оставалось пребывание Шкафа на ковре в течении одного раунда. Я же был уверен, что он способен на больше.

— Жанбаев, сейчас!

И он услышал. Он стал раскачивать маятник, вызвав хаотическую реакцию своего противника. Тот пытался попасть ему в голову, но наш здоровяк продемонстрировал такую скорость, что через пару секунд вышел на ударную дистанцию.

Бах, бах. Промелькнули два точных удара: в печень и челюсть. Я мог поклясться, что слышал, как застонал рукопашник.

Хотя при последующем разборе меня убеждали, что мне показалось.

Все произошло так неожиданно и быстро, что никто ничего не понял.

Противник Шкафа, получив удары начал заваливаться вперед. Жанбаев даже не понял, что вырубил его, поэтому не дал упасть сопернику взвалил его на плечи и провел мельницу.

Сержант Гладков подпрыгнул так высоко, как, видимо, никогда не прыгал в своей жизни, когда понял, что Шкаф не просто выстоял раунд, а победил.

— Да! — он совершил удар кулаком невидимого противника, — Да!

Он искал глазами начфиза, который сидел в судейской коллегии. Насколько я понял, капитан старался не смотреть в сторону сержанта, чтобы не сглазить.

Соперник очухался примерно через минуту, когда ему поднесли нашатырь к носу.

Счастливо улыбающемуся Шкафу подняли руку. Он сам не ожидал, что все может так быстро закончиться. Для него произошедшее казалось какой-то магией.

Первым делом он подбежал ко мне обниматься.

— Поздравляю, Жанбаев. Ты молодец, но расслабляйся.

— Спасибо, Макс, от души!

Он навалился на меня потной тушей.

— Давай, ты тоже должен показать, что умеешь!

Я посмотрел на Жанбаева и улыбнулся.

— Попробую, но не обещаю. Не будем загадывать.

Следующим выходил Серега Шевченко ему попался серьезный соперник. Я вспомнил, что видел того на взвешивании.

На себя обращали внимание его мозолистые набитые кулаки.

Это говорило о том, что парень тренированный ударник и опасный.

— Серег, давай. Ни пуха. Держи дистанцию.

— К черту! — он выглядел совершенно спокойным.

Эго сопрерик с самого первого мгновения налетел и насыпал кучу ударов. Он чередовал руки и ноги.

Надо признаться двигался он очень быстро. И Сереге было трудно сдерживать натиск и уходить от его атак. Рассчитывать на то, что ударник быстро выдохнется не приходилось.

Чувствовался опыт и отличная физическая подготовка.