Настоящий Спасатель 4. Назад в СССР

Закончив с партером мы перешли к ударной технике.

В зале висели самодельные брезентовые мешки. Прапорщик с сержантом поставили задачу продемонстрировать пять лучших ударов руками или ногами, на которые мы были способны.

Они оценивали, и в итоге каждому оставили каждому по два. Их и предстояло отрабатывать.

Хуже всех пришлось Шкафу. У него совсем не был поставлен удар. Получалось, что он раньше давил противников массой.

Прапорщик долго смотрел, как Гладков пытается ему объяснить механику удара от пятки, через бедро, потом плечо и вращающийся кулак. Но тщетно. Движения здоровяка были раскоординированы и выглядели довольно нелепо.

Он подошел к Шкафу Жанбаеву и сказал:

— Ладно, Жанбаев, ты это. Не мучайся. У тебя своя программа будет. Только борьба. Учить тебя бить и защищать жбан, — прапорщик Шматков имел ввиду подбородок, — совсем времени нет. Будем делать ставку на то, что ты таскал мешки. Значит будешь тренировать мельницу. Даже не знаю, что еще тебе можно отработать за такой короткий срок.

— Товарищ прапорщик, разрешите обратиться?

— Обращайся, Бодров.

— Товарищ прапорщик, можно Жанбаеву поставить сайд-степ и двойной свинг.

Со своей лысой головой и мощной шеей, сразу переходящей в плечи, казах был очень похож на Тайсона, чью коронку я вспомнил.

— Свинг? Что это такое? — Шматков нахмурил брови пытаясь понять меня.

— Так крюк называется в боксе.

— Крюк, в смысле боковой? — Гладков вопросительно смотрел на прапорщика.

— Так точно, товарищ сержант.

— И кто ему твой крюк будет ставить? — Шматков сложил руки на груди.

— Могу попробовать, товарищ прапорщик.

— Я не думаю, что тебе это удастся, Бодров, — он с сомнением посмотрел на Шкафа, потом на меня.

Глава 10

— И кто ему твой крюк будет ставить? — Шматков сложил руки на груди.

— Могу попробовать, товарищ прапорщик.

— Я не думаю, что тебе это удастся, Бодров, — он с сомнением посмотрел на Шкафа, потом на меня.

* * *

Потом посмотрел на Гладкова.

— Что думаешь, товарищ сержант?

По интонации стало понятно, что у них между собой приятельские отношения.

— Думаю, можно попробовать, товарищ прапорщик.

Он снова посмотрел на меня.

— Ну пробуй Бодров, через неделю посмотрим на результат.

— Тогда, сержант, выдели им последние двадцать минут тренировки на это дело, — прапорщик посмотрел на Гладкова.

— Есть!

Мы стали отрабатывать ударную технику. У всех кроме Шкафа неплохо получалось.

Пока мы работали на мешках, Гладков учил Жанбаева самым азам. Стойкам, двигаться на челноке, заходить в ноги. С координацией у Шкафа было сложновато, но надежда оставалась.

Параллельно он рассказывал про то, как проходили соревнования в прошлом году.

На самом деле он очень переживал за нас потому что, по его словам, из других частей приезжают сущие звери.

Мастера спорта, минимум чемпионы городских и областных соревнований, а иногда даже чемпионы. Профессионалы одним словом, насколько это слово было применительно к спортсменам в Союзе.

От нашей части в прошлом году ездили любители, в лучшем случае перворазрядники, которые все досрочно повылетали на первых же поединках.

Я почувствовал, что у Гладкова в душе остался тщательно скрываемый страх поражения. Видимо он, бедолага, пережил серьезный стресс.

Как считало командование части, начфиз выставил вместе с Гладковым хлюпиков, которые в подметки не годились соперникам.

Всем пришлось выслушивать несправедливые упреки после соревнований от руководства части.

Когда разбирали причины с начфизом пришли к выводу, что у победителей было преимущество не только в технике, но и в дыхалке и общей силовой подготовке

Именно поэтому сейчас сержант напирал на физическую подготовку.

Гладков звезд с неба хватать не собирался и утверждал, что если мы сможем выстоять хотя до конца первого поединка, то он будет это считать победой.

Мол, начальство понимает, где мы салабоны-матрасы, а где чемпионы и мастера спорта.

Мне не очень нравились его взгляды. Они не очень мотивировали психологически.

Но с другой стороны, я всегда знал, что нельзя недооценивать соперника. Надо подходить ко всему реалистично.

Когда оставалось немного до конца и подошла очередь поработать с Жанбаевым в качестве инструктора, я постарался объяснить ему суть комбинации:

— Смотри и слушай, Жанбаев, вот здесь у человека расположена печень, — я показал рукой на его боку место, — удар сюда очень болезненный. Его называют королевским, после точного попадания боль такая, что человек не может пошевельнуться и часто падает на одно или оба колена. Видел, когда-нибудь?

Жанбаев закивал. Но относился к моим словам и роли инструктора с недоверием.

— Причина в том, что вокруг печени довольно много нервных окончаний. Удар как бы расширяет ее с одной стороны и заставляет сжиматься с другой. При этом ударе человек инстинктивно наклоняется вперед и опускает руки, защищающие челюсть. Мы делаем один удар в печень, и тут же, бам! Подлавливаем его с опущенными руками. Понятно?

Шкаф снова закивал

— То что я тебе хочу показать поможет тебе избежать ударов соперника.

Я поставил его во фронтальное положение передо мной и показал, как работает маятник Тайсона с поднятыми к скулам руками в перчатках.

— Ты только не торопись, я тебе покажу, как это должно выглядеть в стойке. Ты же правша?

— Ну да, правша.

Я встала в стойку и показал ему уже это движение в стойке, наклоняясь влево вперед и вправо назад.

— Теперь, не двигаясь с места, попробуй попасть в меня, а я буду делать маятник.

Жанбаев махал руками стараясь изо всех сил попасть в меня, он даже немного приблизился, но у него ничего не получилось. Я остановил упражнение

— Хочешь так же?

Недоверие в его глазах сменилось растерянностью, а потом восхищением.

— Да.

— Теперь, повторяем еще раз. Ты пробуешь попасть в меня, а я покажу тебе всю комбинацию. Я не буду бить сильно, но ты почувствуешь. Погнали.

Я сделал пять-шесть уклонов маятником, потом, резко оказался справа от него, ткнул Шкафа в печень, а затем легонько в челюсть. Это произвело на него неизгладимое впечатление.

Он реально не успевал ни видитеть, ни попадать в меня.

— А теперь давай учиться.

Мы стал повторять с Жанбаевым маятник. Я неспешно посылал ему прямой левый, а он уклонялся во во фронтальной стойке.

— Нет, не пойдет, — заключил сержант Гладков, — может это и хорошая связка, он слишком медленный, его там загасят с первого же удара. Надо менять рисунок. К тому же что это за защита, кулаки на лице.

Жанбаев опустил руки. Он был расстроен. Но я вступился за него.

— Товарищ сержант, вы же мне дали неделю? Давайте через неделю к этому вопросу вернемся. Устроим проверку. Жанбаев встанет с вами в пару. Если попадете в него, прекратим. Если не сможете попасть, то я продолжу дальше. Что же касается стойки и защиты — проверено, нормально работает, а главное прикрывает корпус и дает глазам обзор, в отличии от глухой защиты.

— Да? Никогда такой не видел.

Конечно не видел. Подумал я про себя. Но решил не спорить.

— Будем чередовать такую защиту с классической, когда ладони и виски прикрывают. Ну так как? Уговор насчет недели и тестирования скорости пойдет? Всё равно вы хотели только борцовскую технику ставить.

— Ладно, идет. Под твою ответственность.

— Так точно, товарищ сержант! Под мою ответственность.

Тренировка окончена. Подготовка к соревнованиям тяжела, но имеет одно несомненное преимущество перед остальными занятиями. В зале имела раздевалка с душевой.

К нашему счастью там даже была горячая вода. Шагнув в клубы пара и найдя свободный душ, я подставлял голову, плечи и спину под сильную струю теплой воды. На душевой трубке не было лейки, но это совсем не мешало благодарить судьбу.

Получить такой роскошный подарок было настоящим блаженством.

Во второй половине дня тренировки продолжались, мы снова бежали кросс и упражнялись на турниках и брусьях около плаца.

* * *

— Товарищи матросы, — громоподобно начал свое выступление начфиз, — Родина приготовила для нас новое испытание. Через час состоится дружеский турнир по армейскому рукопашному бою. Мы, молодые матросы, должны выступить с честью, доказать, что нам море по колено и горы по плечу. Ваша задача продержаться и победить. Где мы…

Капитан повернулся ухом и поднял указательный палец в вверх в ожидании продолжения.

— Там победа! — хором грохнули мы, из строя.

Капитан удовлетворенно кивнул

— В-о-о-от, молодцы! Товарищи матросы, финалистов ожидают ценные призы! А победителей, может быть, — хитро подмигнул начальник боевой и физической подготовки учебной части, — даже увольнительная.

При слове «увольнительная» глаза у матросов начали блестеть, как у изголодавшейся собаки при виде аппетитного куска мяса.

Откуда-то появился в людях боевой дух, каждый возомнил себя по меньшей мере Ильей Муромцем, ну или Добрыней Никитичем. За увольнительную мы готовы были на все.

— Так что бойцы, не посрамите, ёкарный бабай, честь нашей части. Вопросы?

Серега Шевченко выкатил грудь колесом.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться.

— Обращайтесь, матрос.

— А разве в учебке увольнительные бывают⁈

— Само с собою, левою рукою! Ёкарный бабай! Но не сразу. В конце. И только победителям.

Мы стояли строем перед начфизом с торца у здания средней образовательной школы военного городка соседней части.

Там должны были проходить мои первые соревнования по армейскому рукопашному бою.

— Если вопросов больше нет. То встаньте в одну шеренгу, фотографировать вас буду.

— Товарищ капитан, может лучше после? — аккуратно спросил Саня Гладков, который сопровождал нас в качестве тренера.

— Кому они будут нужны после с расквашенными рожами и фингалами? Думай сначала, потом предлагай, ёкарный бабай, Гладков.

— Есть! Думать, а потом говорить.

У здания школы прямо перед входом толпились матросы из военно-морского оркестра, сверкая надраенной медь, ослепительно блестящих духовых инструментов.