Вернуть дворянство

Некоторое время проблем с финансами не будет. Последние два года я плотнее всего занимался именно издательством, и ни разу не тратил свою зарплату как руководителя. Так что полмиллиона рублей в запасе есть.

Первая точка маршрута Владивосток. Куда бы я ни двинул после, мне нужно будет крутиться как белка в колесе, и не помешает человек, который бы вытянул на себе весь быт.

Я, конечно, готовить умею всё из русской кухни, да и немного из японской, но вот только совсем не факт, что у меня будет на это время. Поэтому нужен самый трудолюбивый помощник из возможных. А я не знаю никого усерднее корейцев, именно это и послужило причиной поездки в такую даль.

Стоит пояснить: здесь в тридцать седьмом году из Владивостока выселили не всех корейцев и китайцев, а только свободных граждан и представителей мелких родов и кланов. Так что их там до сих пор очень много. К тому же у Сато остались связи в этом городе, и меня приютят.

О самой дороге сказать и нечего. Апрельская пробуждающаяся природа. За окном сменялись леса, поля, горы, речки, озера, а позже и море. Я пытался привыкнуть к своему новому положению. За восемнадцать лет жизни я впервые по-настоящему остался один. Это давило, но при этом давало ощущение свободы.

Клановые рамки всегда ощущаются неким корсетом, что мешает дышать, но вместе с тем, они как костыли поддерживают тебя. Вот от этого и возникал некий внутренний диссонанс. Вроде воздух свободы слаще, чем у родового поместья, но вот делать первые шаги страшно. Будто всюду зыбучий песок или болотная топь, а ты без проводника.

Я никогда не был во Владивостоке в прошлой жизни, так что не знаю, лучше он или хуже этой своей версии. Но первое впечатление город произвел хорошее. Забавный контраст обычной городской застройки, классического имперского стиля и азиатского колорита. Даже таксист попался почти как экскурсовод. Сказал, что глава рода, а таксует так, для души.

— Вот это торговый центр принадлежит китайскому клану Жанг, — вещал он. — Чуть дальше есть такой же японский под родом Мацумото. А вот тот шпиль, из-за высотки торчит, это уже бизнес корейского клана Кон.

— А этот, я так понимаю, наш? — спросил я, указывая на стилизованное под крепостную башню здание.

— Да. Собственность клана Амурских. Как нетрудно догадаться, это называется площадь четырех ТЦ. Отельный сектор на левом берегу тоже весь поделен. Большую часть наши, конечно, держат, но и гостям место дали.

— А какая вообще обстановка в городе? Кто правит бал?

— О! В этом плане здесь, пожалуй, интереснее, чем в большинстве городов нашей необъятной. Китайские кланы и союзники, и конкуренты. Саньхэхуэй, сиречь Триаду сюда не пустили, но из местных сложилась банда Динджен, они же Наперстки. Когда надо, они братьям помогают, но, если интересы расходятся, может случиться так, что в Чайна-тауне пару домиков складываются внутрь себя.

— Да у вас тут сплошной блокбастер, — удивленно поджал я губы.

— А то! — ухмыльнулся таксист. — Это только начало. Японские кланы состоят в основном из «беженцев», — на этом слове он отпустил руль и сделал кавычки пальцами. — Есть старички, бежавшие с Хоккайдо. Они, считай, уже все наши-родные. А есть все, кто после. Самые известные из них Обата. Серьезные бандиты, скажу я вам.

— А у корейцев что, своей мафии нет? — удивился я.

— На удивление они в этом не замечены. Теневые крылья у кланов имеются, но так почти у всех крупных гильдий они есть. Больше скажу, когда их Сеульские ребятки пытались сюда сунуться, запамятовал уже название группировки, Пха чего-то там, с трех слов, с Чеджудо приехал перворанговый табурщик и такое устроил, что даже Обата и Наперстки еще месяц после этого носа не казали.

Я так заслушался, что не заметил, как скорость снизилась, и мы завернули на парковку.

— Спасибо, — сказал, покидая машину.

— Удачи! — махнул рукой водитель.

Я направил стопы вглубь корейского квартала. Кабан и Маруся собирали на себе взгляды прохожих. Окликнув ближайшую женщину, поинтересовался, где могу встретить представителей рода Пак. Меня направили еще дальше, в самое нутро района.

Там сразу опознал встречающего. Кореец лет четырнадцати почтительно поклонился, я, разумеется, отзеркалил. Мальчуган провел меня во дворы, где и обнаружился целый квартал традиционных домиков ханок.

На пороге меня ждал слуга в специфичном костюме дворецкого, вроде и официальный, и при этом свободный, он проводил в гостевую комнату. Там уже стоял низкий стол, полный закусок, и чайник с чаем.

— Добрый день, господин Пак, — поклонился я, сложив руки у груди.

Хозяин дома Донхэ Пак поклонился в ответ. Он оказался лысым улыбчивым корейцем лет сорока, но, зная, как стареют азиаты, ему вполне может быть и все шестьдесят.

— Присаживайтесь, — произнес он на чистейшем русском и указал ладонью. — Простите, если нужна вилка, я прикажу.

— Нет, спасибо, — улыбнулся я. — Палочкам обучен еще в детстве. Дворянский этикет всех стран в нас вбивали крепко. Иногда в прямом смысле слова. Да и позже я многократно вынужден был защищать своё умение перед госпожой Аоки Са́то. Она остра на язык, и проще чему-то обучиться, чем терпеть её подколки.

— Да, понимаю. Женщины клана Сато — это что-то с чем-то. У нас их за глаза зовут сусаань чаньмо — «плохими тещами».

Я хохотнул и потянулся палками к рису, прихватил сашими из какой-то красной рыбы и довольно закивал, отдавая должное сочетанию простоты и вкуса.

— Так чем я могу вам помочь, господин Арсений? — спросил Пак. — Меня попросили оказать вам любое содействие, но вот конкретики не было.

— Мне нужен помощник из ваших. Мастер на все руки. Но в основном все же будет заниматься бытом.

— Мужчина или женщина? — уточнил хозяин дома.

— Хм, — об этом я не задумывался. Но показывать недальновидность не стоило, поэтому поторопился ответить. — Все же лучше женщина.

Так будет проще сочинить какую-нибудь легенду.

— Владение табуром, ранг, образование?

Черт. Нда, я нихрена толком не продумал. Чтобы скрыть свою оплошность, хватанул кимчи. Перца не пожалели, так что даже изображать ничего не пришлось, рот горел, и требовалось запить или чем-то закусить.

Донхэ посмеивался. Наверное, специально самую острую поставили.

Все-таки я планировал много тренироваться в управлении табуром. Возможно, даже проводить легкие спарринги, так что да, достигшая хотя бы четвертого ранга мне очень сильно поможет.

— Моё почтение хозяйке, — выдохнул я. — Я был готов к остроте, но не к такой. А что касаемо вашего вопроса, то образование неважно, но она должна знать корейский и наречие Чеджудо. Табур нужен, но ранг не играет роли.

— О! Даже так. Интересно. Уж не за женой ли вы поехали на славный остров?

— Нет, — засмеялся я. — А что, их девушки так популярны?

— Да как вам сказать, — задумался он. — У нас считается очень почетным, если женщина оттуда выбрала тебя.

— А-а, ну точно! Там же матриархат, как я мог забыть. Да уж. С такой особой совладать еще постараться надо будет. Превратить брак в поле боя… даже не знаю, — поджал я губы. — Есть в этом, конечно, что-то. Но разве что лет после сорока, когда наскучила стабильность.

— Мне нравится ваш ход мыслей, — взмахнул он палочками. — А позвольте личный вопрос?

— Да, конечно, — невозмутимо кивнул я, но в душе напрягся. Неужели он уже знает, кто я? Надеюсь, ему хватит такта не касаться темы моего изгнания.

— Что вас связывает с семьей Сато?

Фух, а я-то уже подумал. А тут всего-то.

— Госпожа Аоки моя будущая жена.

— Оу! Это многое объясняет, — задумчиво уставился он вверх. — А позвольте мне еще один вопрос? Возможно, он покажется вам излишне, даже не знаю, грубым.

Я кивнул.

— Разве ваш теперешний статус…

Все-таки знает, гад.

— Господин Пак, — не дал я ему договорить. — Мы помолвлены еще до рождения. Я достаточно четко выразился. Аоки моя будущая жена. У этих слов не может быть двойной трактовки.

— Я понял, прошу прощения, — он немного поклонился из сидячего положения.

После этого мы болтали ни о чем. Уже в конце Донхэ сказал:

— Мне понадобится пару дней на подбор кандидаток. Но мы однозначно сможем вам помочь.

— Буду безмерно благодарен, — поклонился я прощаясь.

Следующие два дня прошли хорошо, ночевал я в гостевом домике. Пол был с подогревом, так что не испытывал никаких неудобств от того, что спал на нем. Утрами бегал набережной и пляжу, восстанавливая форму. Днем гулял по городу, и, несмотря на все предостережения Донхэ, заглянул в Чайна-таун и японский квартал. И никто меня там не съел.

Вечерами выпускал голубей полетать по дому, естественно, сначала спросив разрешение у хозяев. А еще медитировал. Эта привычка как-то отпала у меня после четырнадцати лет, когда стало ясно, что табурщик из меня аховый. Устал биться башкой об стену, в метафорическом смысле, разумеется.

Но во время заключения времени было много, я отжимался, приседал, делал бой с тенью, толкал стену и гонял энергию по телу. В связи с последним у меня появилось несколько мыслей. Как мне кажется, мой табур какой-то неправильный. Из-за своей неодарённости мало интересовался темой, а когда освободился, то всё так закрутилось, что я попросту забыл уточнить этот момент у родового учителя.

Всего выделяли пять ступеней развития дара. Пятый ранг шел от ноля до девятнадцати по шкале Попова и звался оловянным. Четвертый, он же бронзовый или медный от двадцати до тридцати девяти. Третий — это уже престижно и очень опасно, хотя зовется достаточно безобидно — серебряный. Второй носит более вызывающее название — золотой. Ну и вершина пирамиды — первый, он же бриллиантовый. Видишь на приеме человека с бриллиантовыми запонками, не спеши ему грубить, возможно, он может в одиночку уничтожить весь твой род. Все, что выше сотки по шкале Попова — абсолюты. Обычно их не больше парочки на мир (официально). В истории встречаются упоминание о неких «аватарах стихии», но это на уровне баек. Вот так и живём.

Настроение было такое, что хотелось и саблей помахать, перед самым отбоем я отрабатывал замахи и выпады на заднем дворе.

Наутро третьего дня Пак выложил передо мной целую стопку анкет в аккуратных картонных папках. Я стал выбирать и с удивлением обнаружил помимо кореянок китаянку и японку. На мой вопросительный взгляд Донхэ пояснил:

— Это девушки, за которых я ручаюсь, они также соответствуют критериям.

— Ну ладно, — пожал я плечами.

Кандидатки были в возрастном диапазоне от двадцати до тридцати семи. Мне бы, конечно, кого-то помоложе. Проще будет общаться. Я дошел до последней анкеты, уголок губ Пака чуть дернулся, когда он увидел, как я подозрительно сощурился.

Девушку звали Джи-А. Двадцать два года. Вполне себе милое личико. Хрестоматийная корейская красотка в русском понимании. Табур четвертого ранга. Классификация не указана, впрочем, это отдельная тема, мы к ней еще вернемся. Она знала русский и английский, ну это ладно, а еще китайский, японский, корейский, включая наречие Чеджудо, вьетнамский, малайский и индонезийский. Восемь языков и один диалект! Плюс читает даже ханмун.

— Впечатляет. А в чем подвох? — спросил я.

Тут хозяин дома замялся, словно раздумывая, стоит ли говорить правду или лучше соврать.

— У девушки была нелегкая судьба. Знаете, мы, азиаты, суеверны. Её прозвали Ппальган Сы — Красная Четверка.

— Так, про четверку понятно, это потому что она у вас произносится так же, как и слово «смерть». А красная почему?

— Есть такая дурацкая байка, что если написать имя человека красным, он умрет. Проблема в том, что сама девушка как раз таки выживает, но все вокруг неё гибнут. Она дважды становилась последней выжившей из клана. Может, у вас это, наоборот, повод гордиться, но у нас пережившая двух господинов — черная метка. Так вышло, у моей семьи были обязательства перед её кланом. Я обязан о ней позаботиться, пусть даже тот, кому я давал слово, уже мертв. Но я боюсь брать её даже как слугу рода. Мои старики меня съедят. Я был бы очень признателен, если бы вы взяли на себя ответственность за девушку. Уверяю, она отплатит вам преданностью.

— Хм. Звучит интригующе, если честно. Только тогда остается неясным момент — какие условия?

— Никаких. Почти. Из города вместе с ней лучше уехать скрытно.

Я скривился.

— Ну конечно. За ней след, да?

— Возможно. Мы не уверены, что кто-то знает о том, что она выжила, но не хотелось бы, чтобы её видели.

— Шутка про то, что вы все на одно лицо, будет неуместна, я полагаю?

Донхэ лишь улыбнулся.

— В самый раз.

Вот, блин. И хочется и колется. Я сам по себе ходячая проблема, так еще и девчонка с бурным прошлым. И что делать?

Глава 4

— Я заинтригован, — все же сказал я после недолгих раздумий. — Могу ли я с ней поговорить?

— Конечно, — кивнул Пак и дал знак слуге, который метнулся к входной двери.

Еще до того, как девушка вошла, я понял, это мне надо. Берём!

Одетая в застиранный традиционный корейский ханбок — жилет и юбка, причем белого цвета. Взгляд в пол. Волосы собраны в пучок и заколоты шпилькой, такую еще удобно кому-нибудь в основание шеи втыкать. Характерно ссутуленные плечи, словно с детства тяжести таскала и не разгибаясь полы мыла. Ну какова актриса. Я ведь почти поверил.

Не будь я бывшим дворянином, точно бы повелся. Но мне пока голову не отбили. Все азиатские языки знает. И это я с ней еще не разговаривал, а так окажется, что она еще и на монгольском, и на казахском шпарит без запинок. Чую, пахнет шпионской подготовкой.

Девушка поклонилась и села слева между мной и Донхэ. Хозяин, как и подобает, представил нас друг другу, а затем вышел, оставив наедине.

— Джи-А, я бы хотел, чтобы ты стала моей помощницей, как ты на это смотришь?

— Моя судьба в ваших руках, господин, — смиренно поклонилась она, всё так же умело пряча взгляд, словно, и правда, всю жизнь училась бесшумно летать по дому и получала розгами каждый раз, когда сделает что-то не так.

— Я обязан предупредить тебя. У меня нет ни рода, ни фамилии. Я никто и звать меня никак. Сопровождать меня опасно.

Ни один мускул на её лице не дрогнул.

— Сонсэнним Пак порядочный во всех отношениях человек, если он решил, что мне стоит вас сопровождать, значит, вы достойный господин.

Ладно, этот орешек мы еще расколем и вытянем из нее всю историю.

— Тогда решено. Собирай вещи. Отправляемся на Чеджудо.

Брови девушки еле заметно дрогнули. Если бы пристально не сканировал её лицо, мог бы и не заметить. Всё же у нее есть эмоции.

— Только не называй меня господином. Я бесфамилец. Просто Арс будет достаточно.

— Как пожелаете… Арс.

* * *

Мы принесли клятвы по всем правилам. Обычно такие обряды не проводились, если одна из сторон не была благородной. Но я исключение. Моей силы воли достаточно, чтобы любой чтец крови мог почувствовать проведенный ритуал.

Это по большей части формальность. Нарушение клятвы даже среди простолюдинов редкость, но все же мы друг друга не знаем. Не только она клялась мне в верности, но и я ей. Теперь я обязан её обеспечивать.