Вернуть дворянство

Вскочил, окутал ногти табурными когтями — мой максимум. Бегущие шарахнулись. Я увидел, что принцессу уже закрывают собой охранники, тащат в особняк. От сердца отлегло.

Она смотрела на меня. Я ободряюще улыбнулся. Всё будет хорошо, родная.

* * *

В темном кабинете, склонившись над ноутбуком, расположился мужчина. Начавший седеть следователь тайной канцелярии разгладил двумя пальцами порыжевшие от табака усы. Олег Ржевский славился несгибаемым характером и тем, что вертел на своей шпаге всех интриганов вместе с кланами. Имея первый ранг табура, он мог выговаривать любому, что думает, если на него кто-либо попытается давить.

Он осмыслял увиденное на камерах. Запустил видеосклейку еще раз. Вот фрагмент, где принцесса уходит с подругой. Затем она возвращается уже в другом платье. Следом момент, где парень хватает её, приставив к горлу нож, тащит за руку. Потом птица села прямо на камеру и уткнула в нее свою морду. Запись с другой показывает, что сам удар, разрезавший кабинку, был замазан красной вспышкой табурной техники.

— Где-то подвох, — задумчиво изрёк он и потянулся к портсигару. Достал из кармана подаренную императором зажигалку с трехглавым орлом и пощелкал несколько раз, играя с огнем. Сделал характерное движение, словно пытается ударить кого-то плетью. Синяя светящаяся нить вылетела из руки и обхватила оконную ручку, он дернул кистью, и ставни распахнулись, запуская свежий воздух и готовясь подхватывать дымные кольца.

«К внуку не подпущу, если не бросишь!» — вспомнил он обещание сына. Следователь помял скрутку в пальцах, плюнул и бросил в урну. Матерясь, наклеил на шею сразу два никотиновых пластыря.

Допросить принцессу не разрешили, но у Ржевского везде уши. Ева ревет сутками напролет и просит отпустить задержанного. Он её друг. Друг, ага. Недоглядели за императорской дочерью, значит. Даже удивительно. Малец, конечно, хорош. И ведь не испугался.

— Нд-а-а. Кто кого пытался обмануть, вот в чем вопрос. Перемудрили все, а разбираться мне. Дворяне, мать их.

Он щелкнул мышкой, запуская видео допроса.

— Это вы на записи приставили нож к горлу принцессы? — спросил старший следователь.

— Нет, — качает головой парень. — Это не я. И девушка не Ева. Там человек, одетый как я. Костюм и маска совпадают. Даже цвет табурной техники идентичен, что больше всего удивляет.

Говорит спокойно. Для восемнадцатилетнего салабона, которого обвиняют в нападении на принцессу, уж слишком расслаблен.

— Спросите у принцессы, она вам подтвердит, что это не я.

— Принцесса переживает стресс после атаки. Сейчас допросить её не представляется возможным.

Парень ухмыляется.

— Пи…гхм, звездите, вы, дядя. Кто-то у вас там темнит, — мальчишка указывает пальцем в потолок.

— Господин Сказов, ведите себя достойно, — спокойно отвечает следователь. — У нас есть запись с дуэли в девятом классе. Там вы потеряли контроль и ударили такой же красной вспышкой. Она абсолютно совпадает с той, что засветила запись, скрыв место преступления.

— Я слаб в табуре, — вздыхает парень и откидывается на стуле. — Пятый ранг. Десятка по стобалльной шкале Попова. Вам это подтвердит любой член моей семьи. Я не способен кабинку разрезать. Меня каждый второй шестиклашка отделает раз на раз. Я не могу такую вспышку вызвать. На школьной записи сияние как от крохотного фотоаппарата.

— У нас есть информация, что вы подбивали своих друзей на добычу приглашений. Вы буквально преследовали принцессу на каждом приеме, куда могли попасть.

Тут Сказов начинает хохотать.

— Повеселили вы меня, конечно. Подбивал друзей. Друзья на то и друзья, что их подбивать ни на что не надо, они сами тебя подобьют и подопнут, если придется, в нужную сторону. Я даже не знаю, как парировать ваш высе… в смысле, вашу теоретическую выкладку. У нас тут развлечений не то чтобы много. Мы всегда берем приглосы, когда есть возможность. Потому что вдруг кто-то из компании захочет. И, конечно, мы ими обмениваемся. С каких пор это преступление?

Да. Похоже, мальчишка уверен в своей невиновности, но камеры говорят обратное. Самому, что ли, с ним поговорить?

Глава тайной канцелярии несколько раз щелкнул зажигалкой, взял со стола красный телефон и по старинке стал крутить барабан.

— Слушаю, — раздался знакомый уверенный голос. Казалось, годы над его владельцем не властны.

— Петр Павлович, это Ржевский. Не побеспокоил?

— А, Олежа, — почудилось, даже обрадовался император. — Как там дело продвигается?

— Как раз по этому поводу и звоню. Мне бы с дочкой вашей поговорить. Если можно.

— Нельзя, Олежа. Испугалась она сильно.

— А когда… хотя бы примерно.

— Не знаю. Может и никогда. Вдруг у нее на всю жизнь стресс по этому поводу.

— Я понял, Ваше Величество. Всего доброго.

Ржевский положил трубку и потер пластырь на шее. Император фактически намекнул, что дочь всеми силами будет выгораживать парня. Конечно, общественность не должна узнать о том, что принцесса общалась с каким-то Сказовым. Его понять можно, бог ему судья. Следователь и сам эту фамилию в первый раз слышит. Хотя, казалось бы, все кланы на виду, мелькают в новостях все время, а нет, и там тихони есть.

* * *

— Такой устроит? — спросил молодой следователь, протягивая мне соглашение.

Я быстро пробежался глазами по тексту и глянул на Ржевского, почти невидимого в темном углу камеры. Если бы не уголек сигареты, он бы вообще был незаметен.

Еву к расследованию не привлекали по понятным причинам. Виновных не нашли и требуют содействия. Взамен — выйду почти сухим из воды. Либо меня закроют, причем надолго. Всё-таки покушение на императорский род.

Было бы желание, как говорится, а там даже таких жиденьких доказательств хватит.

Ну каковы хитрецы. Мало того, что узнали о наших отношениях, так еще и чудом пронюхали, что Ева поменяется с Ингой платьями. Сволочи, но профессионалы. Сдается мне, глава дворцовой СБ максимум на воротах теперь будет стоять с металлоискателем.

Я отложил текст соглашения и задумался.

Нападение перед публикой выставляется как неконтролируемый выброс табура. Такое случается. Правда, только у детей, когда осваивают эту энергию. По кулуарам пустят слух, что отец меня отмазал за очень большую сумму. Тут, правда, и родне попотеть придется, кивая и подмигивая в нужных местах, подтверждая и опровергая те или иные намеки в разговорах.

Меня изгонят. Это тоже понятно зачем. В наказание за связь с принцессой. Мозолю я им глаза. По итогу, это самый оптимальный вариант. Убийцы думают, что на них не вышли, следователи работают дальше. Император врет дочери, мол, пытался меня отмазать, как мог. Ева в слезах, но благодарна папаше, ведь если бы меня посадили, она бы ему покоя не дала. Я не в тюрьме. И вроде всё хорошо, да только вины на мне вообще нет никакой.

Жизнь — штука несправедливая. Не думал я, что прочувствую это на себе уже в восемнадцать лет. Впрочем, все могло выйти куда хуже. Если бы неизвестным убийцам удалось задуманное, например.

— Печатку-то родовую дадите или мне кровью подписывать? — уставился я на следователя.

— Кровью, — раздался из темноты голос Ржевского.

— Ну вы вообще, — покачал я головой. Взял кнопку с жалом и раздавил её между большим и указательным пальцем. Легкий укол в подушечку, и остается только подождать, пока накопится достаточно, чтобы можно было сделать отпечаток. — Ржевский, скажи мне, когда поймаете их.

Кровавый оттиск на гербовой бумаге ознаменовал новый этап моей жизни.

* * *

Ева Иванова досмотрела выпуск новостей, и даже расплакаться не смогла. Это его короткое «Жди!» вселяло столько надежды. Главное, что он жив. Такой как Арсений точно пробьется, несмотря на все преграды.

Она вспомнила, когда увидела его впервые. Лыбившийся как дурак он продолжал косить на неё взгляд, даже когда поклонился. Ни в день знакомства, ни после принцесса не говорила ему, что узнала.

Он непохож на прочих её знакомых. В общении со всеми, кроме парочки кузин, Иванова всегда искала подвох. Все-таки императорская дочь. Но с ним всё было иначе. Хотя, пожалуй, других девушек его быстрое сокращение дистанции в межличностном общении могло и напугать. Но не её.

Еву тошнило от того, насколько все боялись сказать ей лишнее слово. Она будто всегда разговаривала с вежливыми роботами. А ей хотелось чего-то настоящего. И пусть это будет с запинками, не по этикету, но этот разговор будет ЖИВОЙ.

Только с Арсом Ева могла забыть о том, что она принцесса, и почувствовать себя просто девушкой. Обычным человеком.

Он не боялся фантазировать. Рассказывал ей выдуманные истории про ведьмака, Нарнию, приключения Бильбо и Фродо Беггинсов, про джедаев из далекой-далекой галактики и, конечно же, пугающий до жути Стикс. И как только один человек мог выдумать десятки таких разных миров, да еще удержать их все в своей голове? В предпоследнюю встречу Арс обещал начать рассказывать про «мальчика, который выжил», кто бы он ни был. Но теперь истории придется ждать минимум два года.

Уж она постарается, чтобы её не выдали замуж. Если понадобится, припугнет отца и мать побегом из дома или уходом в монастырь. Арсений вернется. Придет в таком статусе, что у императора не будет иного выбора, кроме как одобрить их брак.

Всё, что остается Еве только верить и ждать. И готовиться к встрече.

Глава 3

Я поднялся в комнату. Всё уже было собрано. Осталось поймать крылатых питомцев. Белая голубка по имени Маруся сразу всё поняла. Она вообще редко выходила гулять по комнате, а стоило только постучать пальцем по дверце, сразу запрыгивала обратно.

А вот большой лесной голубь Кабан. Он… Он Кабан. Засрёт всё вокруг, еще и агрессивно курлыкать на тебя будет, да и укусить может, чего уж. В клетку его хрен загонишь. Есть подозрение, что он в детстве из гнезда выпал головой вниз.

Применим тактическую хитрость. Я их со вчера не кормил, так что несколько зерен на ладошку, и вуаля. Кабан пойман и посажен за решетку. Да, прямо как я недавно.

Голубь прыгнул на прутья, расправил крылья и зло угукнул.

— Ты мне еще побыкуй, зверюга, — показал я ему кулак. — Всё. Переезжаем. И не надо так зыркалы свои пучить.

Вещей у меня немного. Рюкзак, клетка да сабля. Причем не фамильная, а обычная, которую носят гвардейцы клана. Всё, пора.

Я подхватил поклажу и вышел, попрощаться собрался весь клан, даже большинство слуг рода приехало. Целый час я жал руки, хлопал по спине, стонал в крепких объятиях до хруста костей, был целован в щеки многочисленными тетушками, бабушками и кузинами. Это официально самое душевное и милое изгнание за всю историю.

Гости уехали, осталась только семья и друзья. Мама крепко обняла меня и поцеловала в макушку.

— Всё нормально, мам, — сказал я. — Уже через год вернусь с родовым гербом. В клан меня возьмете. Всё честь по чести будет.

— Ой, надеюсь, сыночка, — вздохнула она. — Всё, я не могу, на улицу пошла, — мама отвернулась, чтобы спрятать слезы.

Я взял на руки младшенькую Анютку. Ей совсем недавно исполнилось десять.

— Я буду звонить и писать. А когда вернусь, обязательно привезу всем подарки.

Сестра обняла меня за шею. Для нее углы истории сгладили, так что она думает, это что-то вроде задания, которое я непременно выполню.

Второй сестре, Маше, уже тринадцать. Недавно она научилась пробуждать табур. Жаль, не увижу, как она будет совершенствоваться в этом. Малая точно способнее меня.

— Присматривай за младшими, ладно? — склонился я и обнял её. — Развивай табур. Приеду и схлестнемся в спарринге.

— Тебе несдобровать! — она угрожающе выставила руки, и они окутались магическими варежками.

— Выглядит грозно, — притворно испугался я, пытаясь вызвать хоть тень улыбки.

Следующим на очереди был Эйко, он же Славик. Двенадцать лет. Тот возраст, когда брат нужнее всего. Эх…

— Теперь ты главный, — прижал я его к себе. — Можешь занять мою комнату, — тут я перешел на шепот. — Под матрасом найдешь журналы. Я только купил, даже почитать не успел.

Брови парня подпрыгнули вверх.

— Шпагу и саблю фамильные тоже тебе оставляю, как и всю коллекцию книг. Присматривай за сестрами. Теперь ты наследник, — я потрепал его по голове.

Мы вышли на улицу. Отец пожал мне руку и похлопал по спине.

— Не раскисай, ладно? — посмотрел я на него. — Всё нормально будет. Я все еще Сказов, этого у меня никакими бумажками не отнять. Мы сейчас на слуху. Лови волну.

— Ну ты меня еще поучи, — заворчал отец, но не смог сдержать серьезной мины. — Всё, давай, сын. Ждем.

— Чуть не забыл! — опомнился я и полез в рюкзак, вытащил толстенную папку и вручил бате. — Это мои наработки по развитию клана. Посмотри на досуге.

— Э, ладно, — немного растерялся отец.

Я сел на заднее сиденье. Федька плюхнулся к водителю, а рядом со мной приземлилась Аоки.

— Подними шторы, — попросил я. Как только переборка с шуршанием разделила машину на две части, подруга детства уткнулась в меня и я почувствовал, как начинает мокнуть плечо.

— Ты обязан вернуться, слышишь, — сквозь слезы стонала она. — Тебя от брака со мной никто не освобождал.

Тут надо пояснить. Многоженство здесь норма. Мужчин всегда меньше. Дохнем как мухи в родовых стычках. Да и родить одаренного та еще задачка. Помимо обычной несовместимости по резус-фактору, может еще возникнуть конфликт стихий матери и ребенка, она, например, вода, малыш — огонь. И смерть при родах не такая уж редкость.

Вот и выходит нерадостная картина. На семью в среднем от двух до пяти детей, жены было три, одна погибла при родах, другую убили в рамках кровной мести, а третья жива. Так что такой тип семьи — банальная необходимость, а иначе дворяне давно бы повымирали.

Логично, что тут просто культ детей. И аристократам есть чему позавидовать простолюдинам.

Поэтому Аоки всё еще имеет шансы стать моей второй женой. Да и станет, чего уж. Я её люблю, по-своему. Ни как женщину, пока. Но как человека это точно.

— Ну всё не реви, — добавил я в голос строгости. — Че вы меня все хороните? Сказал, через год вернусь с гербом, значит, так и будет. Я когда-нибудь слово нарушал?

Японка подняла на меня заплаканное лицо и покачала головой.

— Вот и всё, — я притянул её к себе и чмокнул в губы, чтобы не ревела. А потом прижал к себе и стал гладить по волосам. — Я скучать буду, — поцеловал её в макушку. — Кольцо тебе привезу, артефактное. Так что не ной.

На вокзале я обнялся с Федькой.

— Ты уж присматривай за ней, — кивнул я на Аоки. — Смотри, чтоб не зачахла. Выгуливай иногда, поливай или что там с женщинами еще делают.

— Я не знаю, пока не изучал этот вопрос, — пожал плечами друг и натянул свою фирменную ухмылку.

Можно полететь на самолёте, но я без понятия, как голуби бы пережили эту поездку, поэтому решил тащиться на поезде. Из империи надо было уезжать, это очевидно. Таких как я зовут бесфамильцами, и отношение к ним, точнее, к нам, не очень.

Только вот если в других местах этот факт можно скрыть, то здесь меня будут узнавать, и придется несладко. Многие, не разобравшись в ситуации и растолковав её по-своему, решат получить пару очков репутации за мой счет. Житья мне тут не дадут, короче. Более того, убийство подобных мне никак не карается по закону.

Я не знал, куда именно отправлюсь. Еще и поэтому поехал на поезде. Дорога длинная, есть время подумать. Специально для этого всё купе выкупил, пока еще есть такая возможность.

Экзамены сдал досрочно и даже диплом об окончании школы получил. Могу даже куда-то поступить, только это не сочетается с заработком денег и какими бы то ни было серьезными достижениями, а значит, отпадает.