Аврора. Заря сгорает дотла (СИ)

— До тех пор мы — партнеры, и я не позволю никому тебя тронуть.

— А как обижать меня в кают-компании — так вперед и с песней…

— Ты отлично справилась. Теперь буканбуржцы не только не станут вякать гадостей, так еще и станут боготворить тебя за интерес к их культурным ценностям. Мне это также на руку. А что насчет правды… Достаточно, что мы ее знаем, на остальных можно и плюнуть, — и дознаватель вышел.

Сомнительно, что мы что-то знаем, честно говоря.

— Постой, — вскочила Аврора, бросаясь к двери: по ту сторону уже поворачивался ключ. — А если мне потребуется выйти?

— Удобства под кроватью. Соваться же на палубу во время абордажа барышне не к чему, — ответил Фаррел в дверную щель.

— А как ты без артефакта?

— Нас ждет абордаж. Там будет не до змей и не до сирен. Сбереги далекозор, точнее — то, что от него осталось. Не представляю, как ЭТО возвращать в сокровищницу, но, в конце концов, им давно не пользуются по назначению, современность в легенды не верит.

— А свечки мертвых душ?

— Это не легенды.

Как странно говорить вот так, через дверь, будто они — не то друзья по несчастью, не то разлученные возлюбленные.

— А как же твоя голова после удара?

— Я не сахарный, Ро.

— Но у всех есть ограничения!

— Поверь, я свои знаю. Если это все…

— И что насчет союза с Вольными Торговцами? Если будет абордаж, то разве все не рухнет?

— Наконец правильный вопрос. Буканбуржцев уже не остановить. Посмотрим, как будут разворачиваться события. Проблемы стоит решать по мере их поступления. Мне пора, Ро. Я должен быть на палубе. Или ты хочешь поцеловать меня на прощание?

Ро в ярости хлопнула ладонями по двери и услышала лишь смешок по ту сторону и удаляющиеся шаги. Вот что за несносный человек? И как бы он там не погиб…

Стоп, разве ей не все равно? Аврора вздохнула и потеребила деревянную дощечку с ромбовидным камушком, болтающуюся на груди. Не все равно, что уж тут говорить.

Только втюриться не хватало. В такого!

Абордаж. Для Фаррела убить — не грех, но объективно это действо остается неправильным. К тому же, убить могут и его, и это также грехом никто не посчитает. С сотрясением и змеями сомнений на свободе он слабее, чем хотел бы рассчитывать. А она без него пропадет, несмотря на то, что придется опять дать ему по голове, и еще не раз, за все, что он вытворяет. Ну, и остается под вопросом мир местных держав, всеобщая безопасность.

Раз уж ей тут, видимо, в ближайшее время жить…

Ро налегла плечом не дверь, дернула. Ни туда, ни сюда. Окно? Хм.

Там внизу бурлила вода — от удачно пойманного ветра в парус. И сорваться в волны никак не хотелось. Медведи там всякие морские на охоту по ночам выходят.

Аврора почесала затылок. Обычное дело: в голове пусто, если не считать смазанности сознания и общей картинки происходящего, кишечник шалит на пару с желудком — вот что значит запихиваться едой, когда организм застрессован наглухо. Впрочем, вовсе не есть — тоже чревато. Хотелось лечь и уснуть, а приходилось решать мужские глупые проблемки с никому не нужными на деле войнушками. Делать им больше нечего!

Ей заранее жаль императрицу Исмею. Вот так собираешь осколки вокруг в одно, пытаешься уложить картинку, уговорить всех улыбаться и быть добрыми, а потом кто-то крадет артефакт, кто-то спешит его найти, третьи орут «вы всех обманули» и хватаются за мечи и рапиры, а четвертые спешат на абордаж с криками «ура, война!».

Этот мир катится туда же, куда и все остальные.

В любом случае, в таком желеобразном состоянии ее шансы вскарабкаться на палубу через окно близки к нулю. Аврора выглянула наверх и узрела практически гладкий корпус судна. Увы, этот путь следует рассматривать как вариант только в случае смертельной опасности.

Да и что она будет делать на палубе?.. Хм. Правда, как сказал Фаррел, есть смысл решать проблемы по мере их поступления. Сидеть взаперти — точно не ее вариант. Значит, сначала решать придется ЭТУ проблему.

И посоветоваться не с кем… Ищущий взгляд Авроры упал на зеркало — ё-моё, а ведь ей очень даже к лицу Фарреловская одежда! Белая рубаха, черные штаны (в кои веки по длине в самый раз) и вот эта светлая волна тысячу лет нечесанных волос, разметавшаяся по плечам… Дощечка с камнем. Защитка? Недолго думая, Аврора осторожно сняла ее через голову и отложила на тумбочку у кровати.

— Эй, ребята! — позвала она бодро, оборачиваясь к окну. — Идите-ка все сюда, разговор есть.

Пикси неуверенно закружились в углу под потолком.

— Я хочу остановить абордаж, — поставила Ро на повестку дня вопрос.

— Не женское это дело, — сообщила Соция, степенно отделяясь от стены.

— И стра-ашное, — поддержала Агора. — Ты же сгоришь от ужаса — едва ступишь на палубу, открытую всем ветрам.

Ро посмела не согласиться:

— Если без цели — сгорю. Ради благого дела — думать про ветра будет некогда.

— У тебя ни за что не выйдет, — подтвердил один из пикси.

— Хорошо, — кивнула Ро, якобы соглашаясь, — ну, а если опустить факт моих умений? Что бы вы сделали?

— А зачем нам это вообще? — возмутилась Агора.

— Потому что это правильно, — пожала Ро плечами.

— Ты в правильностях и неправильностях имеешь склонность ошибаться, — не согласилась Соция, зябко поводя плечами.

Пикси закружились над окном.

— Просто бросься в море, и ничего решать не надо.

— Если откажетесь помогать, я просто надену на шею дощечку, и вам придется заткнуться, — пригрозила Ро и сделала шаг к тумбе.

Пикси и дуэньи закричали в голос:

— Не надо!

Аврора усмехнулась.

— Так-то.

Подошла к окну, облокотилась о переборку. Что делать-то?

— Пр-рыгай… — донеслось снизу.

Ро, вздрогнув, так и подскочила на месте, а потом несмело опустила глаза вниз, в волны.

Зацепившись за обшивку судна длинными сероватыми пальцами, у ватерлинии притаилось странное существо, сливавшееся с волнами. Вернее, оно было похоже на девушку или русалку, но было в нем нечто… хищное?.. И волосы тоже были серыми, как море перед бурей, и кожа, как пустое небо. А глаза — вот самой насыщенной лазури. И эти глаза, не мигая, смотрели Ро куда-то в печень.

— И все твои проблемы решатся… — прошипело существо, протягивая руку.

Аврора сморгнула и завороженно произнесла:

— Ты… что — сирена?

Сирена выскочила из воды резко, почти допрыгнув до окна: Аврора еле успела отпрянуть вглубь каюты.

— Лучше сдавайся добровольно! — посоветовал пикси.

— Она тебя все равно достанет!

— От них нет спасения в Белом Шепоте!

Сирена еще раз мелькнула в окне.

— Все равно твоя жизнь бездарна! — хором сказали дуэньи.

— А вы все тогда тоже умрете — не приходила в голову такая мысль? — огрызнулась Ро, и ее «демоны» виновато умолкли.

Когда сирена в очередной раз подпрыгнула и подтянулась длинными пальцами на переборку, один из пикси грустно сказал ей:

— Прости, но, кажется, хозяйка с тобой не пойдет.

Сирена была серой с головы до ног. Хвост как у русалки, но тоже никакого цвета, никакой радости. Длинные конечности, узловатые пальцы, лицо, которое можно было бы назвать красивым, несмотря на чересчур острые черты, но — опять же, никакой радости, никакой жизни. Любая красота валится в бездну при таком раскладе.

Ро прошила объяснимая дрожь — мало ли, что это странное существо решит с ней сделать в запертой каюте? Оглянулась на дощечку с камнем. Отступила на шаг, но решилась продолжить разговор — вряд ли подобная возможность выпадает часто, а восторг от встречи с неизведанным был сильнее страха.

— Значит, сирена, — сказала она как можно увереннее.

Сирена махнула хвостом не то недовольно, не то испуганно. Но, когда она заговорила снова, шипение в ее голосе исчезло, появилось любопытство. И даже выражение лица от того сделалось более… располагающим?

— Как ты справляешься без артефакта? Ты — маг?

— Я?! — удивилась Аврора и рассмеялась. — Нет, конечно! Очень надо! Просто годы тренировок. А что, тут у вас есть маги?

— Их везде хватает. Постой… «тут, у вас»? Неужто Страннику удалось?! И он…

У Авроры так и перехватило дыхание, пусть сирена и прервала речь.

— Странник?! Ты его знаешь?!

— Кто ж не знает Странника, — ухмыльнулась сирена.

Зубы у нее были как у пираньи. Ро передернуло.

— Ты заберешь меня на дно? — спросила она упавшим голосом.

Сирена хмыкнула, веселясь.

— Только если ты сама согласишься.

Аврора перевела дух.

— А, спасибо… У меня еще есть дела на земле… Послушай… мне бы его найти. Странника.

— Многие хотят его найти.

— Ты не понимаешь…

Ро отвернулась, чтобы взять далекозор. Пикси захрустели крылышками, с любопытством устремляясь ей под руку. Сирена аж вытянулась вся вперед, но подоконник так и не отпустила. Еще бы: пока она рядом с водой, она — богиня. Но стоит шлепнуться в каюту, сделается подыхающей на песке рыбой.

— Он потерял вот это, — с торжеством продемонстрировала Ро трубу.

Сирена протянула серую руку, Аврора, поколебавшись, вручила ей артефакт. Фаррел бы не одобрил. Но Фаррел и вовсе не стал бы разговаривать с сиреной, как и буканбуржцы. Как и снимать защитку.

Это она… не от мира сего. И того тоже. Не от.

— Родовой далекозор Блэквингов, — проговорила сирена, поворачивая артефакт так и сяк, прикладывая к глазу. — Но сломан — какая жалость, — вздохнула и отдала трубу в руки Ро.

Ее пальцы были чуть скользки и холодны, но не… покойничьи. Нормально.

— Без него мир в Объединенных Королевствах пошатнется, — с грустью объявила Ро.

Сирена фыркнула, складывая руки на груди. Из-за дымки вышло солнце, и ее серое тело заблестело серебром, что оказалось невероятно красиво.

— «Мир»! Люди вообще такого слова не знают. Каждый хочет мира, но предпочтет метнуть гарпун в первого встречного.

Сирена намекала на себя. Аврора вздохнула. Правда, что это грустно, и грустно, что это правда.

— Разве поэтому не достойны уважения те, кто пытается что-то изменить?

— Они лишь безнадежные мечтатели.

— Но если можно сделать мир добрым хотя бы на миг, хотя бы для некоторых, хотя бы пусть и чуть понарошку… Разве это того не стоит? Разве… тогда есть вообще смысл того, что мы здесь?

Сирена рассмеялась, тряхнув своими волосами — густыми, упругими и толстыми, как дреды.

— Честное слово, девочка… Давно меня так не смешили разговоры с двуногими, пусть они и случаются редко. Даже Странник и вполовину не так забавен, как ты со своей наивностью.

Ро поджала губы. Она сказала это в искреннем порыве, а не для того, чтоб ее поднимали на смех. Сложила руки на груди, но далекозор в этом надменном жесте несколько помешал.

— Значит, ты не знаешь, как его починить?