Аврора. Заря сгорает дотла (СИ)

— А ты приплыла и все равно вцепилась в меня, как рыба-ножницы.

— Так в трюмах «Искателя»…

— На данный момент пусто.

— Но обычно…

— Ро, Буканбург — пиратское братство. Они и на своих напасть не против — «Аузония» тебе пример — у них такие законы. В этот раз они прошли порожняком, и в том дополнительная причина их недовольства. Мной и империей, в том числе. Но в следующем рейсе…

— Рабство существует только в Буканбурге? А что насчет императрицы Исмеи? Она выступает против?

— Скажем так: нет нужды сходу ссориться с союзниками, к тому же, от рабства есть определенная польза…

— Польза?! От рабства?!

— Ро, когда строишь империю, от излишков идеализма избавляться приходится быстро.

Аврора сузила глаза и отодвинулась на шаг. Фаррел снова весело рассмеялся.

— А ты говоришь «не заводи речь о „вечно“. Я куплю тебе в Мерчевиле розовое платье взамен очков. Пошли. Ты со своим идеализмом как раз поможешь мне убедить Вольных Торговцев, что мы на их стороне, и Буканбург — тоже, потому что он часть нас. Возьмемся за поиски компаса. А он приведет нас к Страннику, — на этих словах в глазах Фаррела зажегся хищный огонек, но он быстро стряхнул это выражение и подмигнул спутнице: — Мерчевиль — красивый город, тебе понравится.

Горло сковало отчаяние. Надо бороться за империю? Или против?

За то, что правильно. Но что оно — правильно?..

В последний момент Аврора схватила красный шоппер с документами и далекозором, туда же сунула раковину Финтэ.

— Взять надо, — пояснила она в ответ на молчаливый вопрос Фаррела. — А как же передать далекозор во дворец до завтра?.. И то, что он сломан?

— Я разберусь. Дай, понесу.

— Нет, мало ли… Лучше свое носить с собой.

— Ро, ты ведь не собираешься сбежать? Я тебе не прощу — учти!

— Вовсе нет!..

— Сдам Блэквингам в рабство и сам куплю.

Похоже, на этом месте должно было быть смешно.

Бушприт почти коснулся причала, на котором уже готовили трап. Рядом возвышалась гордая «Звезда Востока». Команда мерчевильцев высыпала на соседнюю с ними сторону борта и откровенно глазела.

— Вон она! — заметили Аврору с первым же шагом, засвистели…

Ро от неожиданности прижалась к плечу Фаррела — по-прежнему своего единственного защитника, пусть и с не с самыми подходящими взглядами на мораль и честь.

— Встречайте Аврору Бореалис — посла мира! — вскричал Фаррел, взяв ее кулак в свой и взметая сей дуэт в воздух. — Мы прибыли на переговоры с Мерчевилем. Буканбург, доставивший нас — неприкосновенен. Именем императрицы Исмеи!

В желудке взрывались звезды. Но внутренние демоны не обнаружили своего присутствия ни одним замечанием. Хотя гадких мыслишек, что она непременно опозорится и лучше бы остаться под одеялом, в ушах клубилось предостаточно. Тревога и одиночество посреди толпы сжали сердце в острых холодных когтях.

— Пикси пропали, — прошептала Ро, чтобы прошептать хоть что-то и обнаружить для самой себя, что жива.

— Мы вышли из зоны обитания сирен, — таким же шепотом ответил Фаррел, положил ее руку на свой локоть и ступил на подготовленный трап первым.

Мерчевиль взлетал на гору, и на самой ее вершине, как и положено, находился дворец, построенный не то из зеркал, не то из стекла, не то отполированный до прозрачности… В любом случае, он светился золотом заката словно изнутри. Город убегал лабиринтом улочек среди невысоких светлых когда-то домов, сейчас тоже залитых огнем уходящего за горизонт солнца. Даже море выглядело золотым, и весь пейзаж казался вылитым из сказочного металла.

Какого-нибудь закатного песка, который тоже встречается только у берегов маяка на краю света. Кишки проваливались в пятки — так завораживающе.

Буканбуржцы и мерчевильцы после высказывания Фаррела насчет имени императрицы затихли. Что же это за женщина, что смогла объединить этих заклятых врагов под своими знаменами, одно имя которой может удержать хлипкий мир в гавани золотого города?

Хотя в море несколько часов назад оно было бесполезно. И там ее кто-то обозвал «малышкой».

— Ро. Храни свою красную сумку как зеницу ока. И улыбайся. На нас смотрят. Мы — представители власти.

— И я тоже?

— И ты тоже, дорогая ваша светлость Бореалис. Надеюсь, мне не придется об этом жалеть. И вправду размяк дознаватель. Вместо Странника…

Фаррел не договорил.

Итак, Странник смог переправить своих людей на ту, другую «Аузонию». Он их все-таки спас.

Но что она об этом думает — Фаррелу знать не стоит.

А что насчет самого Странника?

Вернется ли он, чтобы продолжить свою благородную миссию? И станет ли искать далекозор, сквозь который можно смотреть в невидимое, только если побывать на маяке на краю света, луч которого виден лишь с двадцать пятого мередиана, а мередиан можно найти лишь на стене горной пещеры?

И если станет — то кто победит в противостоянии: Фаррел или Странник? Королевский дознаватель, что избавился от идеалов ради мира в империи, или мятежник-идеалист, пронзивший миропорядок и пространство ради жизней отдельных людей?

И так ли он благороден, как она сейчас думает — этот местный Робин Гуд?

Вечный конфликт любого времени и пространства. У Авроры в голове не помещалось — как она умудрилась в него вляпаться?

Глава 6. О полномочиях послов, улицах Мерчевиля и приглашении в оперу

Мерчевиль, столица островной республики Вольных Торговцев. Ночь с семнадцатого на восемнадцатое белья.

Мерчевильская земля встретила Аврорины босые ноги нагретой солнцем и вытертой до блеска брусчаткой. И неизвестно откуда выскочившим расфуфыренным франтом, склонившимся в церемониальном поклоне перед гостями.

— Позвольте представиться: эрл Чарльз Кастеллет, по особому случаю прибытия имперского дознавателя на земли Республики уполномочен канцлером Альваром позаботиться о ваших нуждах.

Вслед за ней и Фаррелом на землю сошли только бесфамильный Барти и Седрик Джарлет. То ли в качестве помощников его светлости, то ли как соглядатаи капитана Гэрроу, то ли вовсе два в одном. Прочие буканбуржцы остались на относительно безопасной территории — борту «Искателя».

— Ах, ваша светлость, командор Вайд, — пропел этот некто эрл Кастеллет со всем уровнем подобострастия. — Какой ужасный, просто вопиющий инцидент! Мерчевиль приносит вам самые искренние извинения! Попасть в вооруженное столкновение, едва не погибнуть… По вине нашей «Звезды»!

Фаррел поморщился от обилия экспрессии в речи посла и уточнил с плохо скрываемым сарказмом:

— Мерчевиль готов понести вину за покушение на жизнь имперского дознавателя?

Кастеллет заюлил:

— Увы, ваша светлость — отношения Буканбурга и Мерчевиля исстари не отличались теплотой, и даже в свете недавних событий при великолепном дворе королевы, ох, пардон — императрицы — Исмеи — перемены не происходят так быстро. В итоге столкновения случаются чаще, чем мы бы хотели. И то, что вы попали в одно из них — всего лишь досадное совпадение. Но если бы на «Звезде» только знали, что вы находитесь на борту «Искателя», никто бы в вашу сторону ведь и не посмотрел — уверяю вас! Республика верна короне!

Язык подвешен у этого эрла — надо признать. И мед льет на уши, и лапшу вешает. Как дышит.

— Вам следовало заявить о своем присутствии сразу, тогда вопрос был бы исчерпан, мерчевильцы оказали бы вам полагающиеся при вашем звании почести и доставили на берега Объединенных Королевств куда с бОльшим комфортом, чем пираты Буканбурга! — с абсолютной уверенностью в собственной правоте заявил Кастеллет.

Вообще-то, дознаватель так и собирался сделать. Заявить. В этом был план, но он провалился с треском, когда Ро решила осуществить свою идею с кормовым фонарем. Идея вышла лучше плана по многим параметрам. И прокатила на «ура». Кроме дела с компасом. Но его все равно пришлось бы искать, не так ли? И просить королеву перенести завтрашнюю встречу с послами, потому что из двух зол иногда нужно выбирать.

— Уважаемый эрл Кастеллет, — обманчиво сладко улыбнулся Фаррел, — в море дипломатия между пиратами и торговцами работает иначе, чем на земле Объединенных Королевств — мне ли вам говорить? Хотя, возможно, именно мне — ведь я слыхивал, будто вы один из тех самых денди Мерчевиля: может, и в море не выходили ни разу?

Аврора ущипнула зарвавшегося дознавателя за локоть. Но на лице Кастеллета не пронеслось ни облачка — только брови легли домиком и наружу вырвался такой легкий смех: такой обычно прикрывают кружевным платком.

— А вы шутник, ваша светлость! Да, я сибарит до мозга костей, и канцлер выбрал меня в послы лишь потому, что я совершенно случайно оказался под рукой. Ну, и потому, что я в принципе хорош, — подмигнул Кастеллет Авроре неожиданно.

Настолько неожиданно, что она даже не успела отреагировать на такое хамство. А эрл уже хватал ее руку для приветствия:

— Так значит, это вы — великолепная Аврора Бореалис, что не побоялась рискнуть собственной жизнью ради мира в Объединенных Королевствах?

Губы коснулись ее пальцев неожиданно, легко и нежно, но скользкий тон эрла портил все. Захотелось отнять ладонь и отереть о штаны.

— Очарован, мадам. Ваша спутница вам под стать, ваша светлость.

— Благодарю, — сухо кивнул Фаррел; правда, блеснувший в глазах огонек говорил о том, что он горд, и что сам думает также. — Можем идти?

Всю речь Кастеллета Ро что-то неуловимо смущало, помимо его неприкрытой лести. И наконец она поняла что: дернула Фаррела за рукав и прошептала в его ухо:

— Мерчевиль — Республика, но почему тогда Объединенные Королевства?

К ее досаде, эрл услышал вопрос и не проявил ни малейшего уважения к факту, что прозвучал он только для Фаррела. Напротив — оживился и уточнил:

— Мадам не из этих мест?

— Госпожа Бореалис прибыла издалека, Кастеллет. Вы угадали, — ответил за нее Фаррел.

Аврора сразу почувствовала себя защищенной этим холодным как лед замечанием, и набычившиеся было страхи растворились в воздухе. Фаррел волшебник.

Так. Только не влюбиться, Ро. Только не влюбиться. С трудом подавила порыв похлопать себя по щекам.

— Видите ли, дорогая госпожа Бореалис, — с готовностью отозвался Кастеллет, виртуозно похищая ее незанятую Фаррелом руку и увлекая по набережной прочь от пристани, — история полна забавных шуток. Республика Вольных Торговцев — явление уникальное. Много поколений назад — не буду вспоминать каждое, дабы не утомлять вас — власть в Мерчевиле принадлежала монарху, как и в остальных королевствах, ныне Объединенных. Монарх наследовал трон в день своего совершеннолетия. Однако, когда пришел черед королевы Мерче, знаете, что она постановила? Отдать власть народу и сделать королевство вольной республикой. Ох, и радости было! Своим потомкам королева завещала статус дуче — официальных лиц государства, реальная же власть принадлежит канцлеру, которого переизбирают каждые три года, ну, а канцлер ничего не стоит без сената, заседающего в Золотом доме, — Кастеллет ткнул пальцем в вершину холма, где блестел тот странный, будто прозрачный дворец. — Столичный остров был назван Мерчевилем в честь королевы, сделавшей народу неожиданный подарок: да что там, ее боготворят до сих пор, спустя века. Второго орботто, Мерчевиль одновременно отмечает день рождения королевы Мерче и день рождения республики. Карнавал, гуляния, ярмарка… Ах, я заболтался. Это ведь всего через две недели — если вы задержитесь, Аврора, то непременно увидите — праздник великолепен.

— Госпожа Бореалис не задержится, — отрезал Фаррел тоном, не терпящим возражений.

Аврора и не заметила, что посол таки полностью завладел ее вниманием, заставляя забыть о спутниках. Оглянулась назад — Фаррел был хмур, но шел следом, как и Барти с Седриком. Чарльз Кастеллет поймал этот взгляд и лукаво улыбнулся то ли себе, то ли вовсе парням в банданах и коричневых и красных штанах. Только последнее было маловероятно.

Улочки Мерчевиля оказались узкими и людными, прямо как улицы старого Неаполя. Вот живописная лавочка, манящая полумраком, запахом кожи и атмосферными сумками, вот магазинчик с живописно расставленными на оконной полке цветными бутылочками, вот булочная, раздирающая желудок запахами, а глаз — образами, пивная, вылезшая прямо на перекресток простыми столами и стульями, и человек двадцать теснится друг на друге, совершенно друг другу не мешая, покуривая, посмеиваясь, попивая и ожидая свою еду. Вон переулок струится вниз, и на нем и с встречным не разминешься, и тонет он в неясной тени трехэтажных домиков, из окон которых можно другу руку протянуть и поздороваться. А вот сморщенная и смуглая старушка просто вынесла стул за дверь, села прямо на проходе и знай себе плетет кружево и весело болтает с соседом. Тот, в свою очередь, что-то строгает и мастерит. И выставлены у него на столе невероятной подробности домики с двориками, и внутри люди двигаются, а снаружи вода в водопаде течет и крутит колесо водяной мельницы… Чудеса! Между домами на веревках соленый ветер треплет разноцветное белье, будто вымпел свободы и буйства жизни… Аврора, окончательно погрузившаяся в магию Мерчевиля, остановилась возле диковинных живых домиков; мужчины не стали ее торопить.

— Это называется презепе, — с готовностью подал справку Кастеллет. — Древнее искусство Мерчевиля, берущее начало еще в монаршьем прошлом. Чао, матушка, чао, братец! Как торговля?

Это уже относилось к старушке с кружевом и парню-мастеру.

— Чао! — с готовностью переключились мерчевильцы в своей болтовне на гостей.

— Видящий не балует, — потужила старушка, — да вот, вас послал — верно, передумал.

— Ты, бабуля Вив, хулу не возводи, — отозвался парень-мастер и заметил Аврорину красную сумку: — А что у тебя тут написано? Откуда диво такое?

Аврора нервно переступила с одной босой ноги на другую и завела сумку за спину. Фаррел слегка загородил девушку плечом. Еще бы — в сумке имперская реликвия и бумаги по особо опасному преступнику.

— Не приставай к красавице, — вступила в бой за покупателя старушка. — Девушка, не хочешь принарядиться? Недорого отдам! Тебе к лицу будет!

— И домик на память, — предложил парень. — Без презепе не дело из Мерчевиля уплывать.

Мир, державшийся так неплохо, лопнул в один миг. В голове Авроры пронеслась тысяча смерчей, в наступившей внутри пустоте она могла только открывать рот, улыбаться и стрелять глазами по сторонам в поисках возможности сбежать. Море Белого Шепота или не море — судьба ее всегда одна. Ро сжала ручку сумки. Пожалуйста… В настоящих политических обстоятельствах ее побег сделает хуже всем. Крепись, Ро!

— Ты, Гримо, и глаза-то с утра не протер, — бойко отшила конкурента старушка, — зачем девушке дом с собой тащить?

— А дом — он чтобы жить нужен, бабуля Вив!

— Кастеллет, не пора ли нам в сенат? — прервал обыденную перепалку торговцев Фаррел с нетерпением. — Нехорошо заставлять дуче ждать.

Аврора была ему почти благодарна, хотя напряжение достигло той точки, когда нужно было просто скрыться. Вот в той темной улочке хотя бы. И чтобы никто не нашел. Ни Барти, ни Джарлет, ни Фаррел, ни Кастеллет. И хотя бы полдня сумрака, тишины и уединения. Пожалуйста…

Как же некстати. И не поделаешь ничего!

— Честно говоря, — весело отозвался эрл, — голубь с сообщением о прибытии имперского дознавателя вызвал в сенате такой переполох, что они будут рады, если мы задержимся. Скажу вам по секрету… канцлер меня и попросил это обеспечить, пока дуче Фальке вернется в Золотой дом, он ведь сегодня отправился на рыбалку в Море Духов.

Еще какое-то море Духов. Темная улочка манила Аврору все сильнее, несмотря на иррациональность такого желания. Но, знаете, когда у вас агорафобия, рациональность теряет всякое значение. Сердце заходилось в горле набатом, и Ро ненавидела себя, свет угасающего дня, шумный Мерчевиль и болтливого Кастеллета, Фаррела, втянувшего ее в политику, Странника, устроившего революционные эксперименты, Нелло, заставившего ее съесть вонючий сыр, внезапный порыв по спасению черепах на краю света и дешевый билет на верхнюю палубу…

— Видите ли, — тем временем раскланивался Кастеллет с торговцами, — перед вами его светлость имперский дознаватель Фаррел Вайд и его дама Аврора Бореалис, посол мира.

Кружевница бабуля Вив и парень по имени Гримо ахнули.

— Так, красавица, задарма бери! Аврора Бореалис! А имя какое!

— Ваша светлость, — Гримо вскочил со своего стульчика, опрокидывая инструменты прямо на брусчатку, — хотите вот этот домик? Или этот? Смотрите, он устроен почти как дворец императрицы Исмеи, есть большой сад, есть…

Сейчас ее вырвет прямо на собственные босые ноги или сапоги Фаррела. Аврора с картонной улыбкой приняла старательно всучиваемую кружевную шаль, затолкала в сумку, сколько влезло.

— Презепе изначально изображало явление Видящего на маяке на краю света, — включил Кастеллет бессменный режим экскурсовода, — у тебя есть маяк, Гримо?

Нет, ее никогда не рвет. Это чистая психосоматика.

Фаррел активно сопротивлялся всучению подарка, и Ро осторожно отступила назад, задерживая дыхание. Барти и Седрик с энтузиазмом глазели на богатства Гримо, среди которых плотник искал несчастный маяк.