Артефактор. Книга 5. Маяк надежды

Главное, подстеречь нужный момент.

Сборы напоминали те, что делаются для охоты. По сути так и было, я охотился на неизвестную добычу. Поэтому в дорожной сумке оказалась удобная одежда, разнообразные накопители, запас еды из нескоропортящейся, и несколько книжек по стихийным аспектам.

Готовился я к долгой осаде, несмотря на оптимистичные ожидания.

Но и время в праздности тратить не желал. Поэтому подобрал в домашней библиотеке труды по основам выбранной пары сил. Отыскал и в эфирном хранилище императорской библиотеки интересные экземпляры.

* * *

Маяк встретил меня ярким огнем и сильным ветром, поднявшимся к ночи. В темноте место выглядело совсем иным. Кронштадт был в удалении и свет его фонарей до сюда не доставал.

Создавалось впечатление, что ты находишься на краю земли. Особенно если не оборачиваться назад, к городу.

И только слабый свет в окне домика смотрителя и пламя наверху башни были живым местом. Залив был где-то там, во тьме. Облака не давали прорваться луне и море лишь шуршало волнами и обдавало соленым воздухом.

Луч прокладывал себе дорогу куда-то в эту пустоту. Он то гас, то загорался вновь, указывая путь.

Волков в этот час находился наверху, дежурил возле фонаря. Как и каждую ночь, на своем посту.

Я не стал беспокоить смотрителя, прошел в дом, где для меня была оставлена записка и блюдо, накрытое крышкой. Григорий Иванович велел непременно угощаться.

Заварив себе чаю и прихватив несколько яблок, я устроился у распахнутого окна, за которым плескалось невидимое море. На подоконнике сражалась за жизнь герань. Её трепал ветер, но цветок пока держался. Я влил в него немного магии жизни.

Зажег масляную лампу и взялся за чтение.

С первым аспектом я определился. Вода.

Тем более на берегу будет удобно заниматься развитием. Успокоить шторм для начала, например. Недостаточно для ранга, но хватит для активации источника.

Потом съезжу в деревню и устрою там надежную водную переправу из шахты. Вот уж такая задача должна обеспечить мне необходимое развитие.

Под плеск волн я вгрызался в сочные яблоки и научные труды по стихиям.

И искренне сочувствовал студентам. Продраться через уйму теорий, а то и просто предположений, было сложно. Мой учитель подходил к процессу иначе. Только практика и короткие пояснения, когда был в настроении. Не получилось — начинай заново. Ну и что, что рука обгорела. Вторая пока работает.

Подход не гуманный, но очень действенный. Первый ранг я взял в рекордно короткий срок. И почти без помощи целителей.

Лука Иванович своего внука тоже обучал лично. Без подобных экстремальных условий, но аналогично в основном на практике.

Поэтому мой мозг бунтовал и требовал сотворить что-нибудь, кроме перелистывания страниц. Поднять маленький смерч или закрутить небольшую воронку.

Буквы расплывались, а суть текста начинала ускользать от меня. Последнее, что я запомнил перед тем, как отрубиться прямо на книжке, это бесконечно нудная глава об устройстве капельного полива на усадебных участках. И про какие-то особенности капризных сортов томатов.

Глава 4

Что может прекраснее, чем выйти утром на берег моря, с хрустом потянуться и подставить лицо соленому ветру и яркому солнцу?

Пожалуй, чтобы было чуть теплее.

Мыс обдувало отнюдь не тропическими ветрами, а единовластным столичным — колким, хулиганистым и весьма непостоянным. Но всё равно было чертовски хорошо!

В комнатку, выделенную мне смотрителем, я перебрался ещё ночью. Проснулся, отодрал от лица учебник и полусонным отправился в подобающую постель, предварительно успев раздеться.

И теперь я стоял на обрыве в рубахе и исподнем, благо смутить было некого, кроме пасущихся коз. Но животных мой вид никак не задел, они упорно скакали по скалам, вырывая из них клочки растений, чудом выросшие с этой стороны. Почему козы игнорировали жизнерадостную зеленую поляну возле своего хлева, я не знал. Впрочем, в анималистике я пока был не силен.

Я отсалютовал рогатым и поежился. Озорной ветер забрался под тонкую ткань.

Нырнуть бы сейчас в море… Но порыв я сдержал, понимая что температура воды не даст мне ни единого шанса. А стихия огня, чтобы её подогреть, тоже пока мне была не подвластна.

Но зато сразу же появилась шальная идея — подогреть залив и сделать его пригодным для купания. Я улыбнулся и, конечно же, отверг её. Обитателям здешних вод такая выходка может повредить. Если только точечно…

В дом я возвращался быстрым шагом, одновременно разминаясь и согреваясь.

Адмирал уже хозяйничал на кухне, громыхая посудой и заваривая нам кофе. Я втянул аромат любимого напитка и сегодня он показался мне особенно волшебным.

— Доброго утра! — поздоровался я. — И простите за мой вид…

— Право, граф, нашли за что извиняться, — улыбнулся Волков. — У меня тут фельдмаршал как-то голышом по берегу бегал. Соединялся с природой… Не надо было ему рома столько пить. Но что поделать, сухопутные не приспособлены к нормальным напиткам.

Григорий Иванович шустро накрыл на стол, пока я сходил одеться. Морской волк к тому же нажарил нам королевскую яичницу, уж не знаю из скольких яиц, но я одобрительно покивал.

Простое блюдо было щедро посыпано свежим луком и прочей зеленью, как я понял, выращенной в огороде при маяке. Не обошлось и без домашнего сыра, который мне так понравился вчера.

Аппетит у меня был зверским, что у седовласого графа вызвало смесь уважения с умилением.

— Вот, правильно, мужчина каждый раз есть должен, словно последний! — восхищенно сказал он. — А то взяли моду нынче, как куры по зернышку клюют. Пару лет назад мне студентиков присылали, ну вроде как на практику. Мальчишки еще ничего, хоть и тощие, а вот девахи обморочные какие-то. Как увидели, что я гусю башку рубанул, так сразу все этими заделались… вегетранками. Чёрт их пойми.

Я не стал поправлять адмирала, видел как он обиделся за подобные заявления. Но и городских понять мог, не каждый выдержит такое зрелище. Когда тебе из лавки всю жизнь доставляют считай что готовое мясо, то о процессе не задумываешься вообще.

Сразу вспомнилась моя первая охота. И отчего-то я снова улыбнулся, хотя события той ночи могли показаться весьма неприятными.

Учитель вез меня в столицу. И часть пути мы проделали пешком через леса, по неизвестной мне причине. Точнее, я догадывался, что это было первое из множества испытаний.

Он тогда занялся обустройством временного лагеря, а меня отправил за ужином. Условие было одно — никакой магии. У меня был лук и жуткий голод, несколько дней в пути я почти ничего не ел. Учитель явно подпитывал себя магией жизни, мне же доставались ягоды и грибы, от части которых бывало откровенно плохо.

За этой уткой я гонялся полночи. Птица словно издевалась, не улетая окончательно, а заводя меня всё дальше и дальше в топи.

Когда я наконец сумел её подстрелить и достать из воды, куда она упала, то оказалось что утка щуплая, как был тогда я.

Злой, промокший, грязный и израненный, я каким-то чудом вернулся в лагерь.

Получил короткий урок по разделке дичи и недовольство тем, что так долго провозился.

Но ничего вкуснее той тощей утки я в жизни не ел.

Спустя годы пиршеств, царских, султанских и прочих монарших, я не мог вспомнить ничего лучше той ночи, когда под треск огня и впивался зубами в жесткое мясо без каких-либо специй.

Что-то тогда изменилось. Учитель заговорил со мной иначе. Добрее старый пень не стал, но начал постепенно делиться знаниями.

Через год, будучи все ещё мальчишкой, я решил отомстить ему и на требование приготовить что-нибудь вкусное, подал такую же утку. Пришлось постараться, чтобы отыскать столь же жалкое существо.

Хорошо, что к тому моменту я уже умел неплохо защищаться и быстро бегать.

Моя улыбка стала такой широкой, что адмирал не мог не заметить и усмехнулся:

— Вид у вас, граф, как у кота, стянувшего жирную рыбешку со стола.

— Очень вкусно, — ничуть не погрешил я душой, вдруг осознав откуда у меня такая страсть к еде.

Шли через леса мы тогда месяц, а то и больше. И первая охота оказалась самой удачной. Как и тот вкус — первой настоящей победы. Не в утке было дело. Но зато потом я стремился любыми способами избежать одного — голода.

Столько лет прошло, а это неожиданно ярко всплыло в моей памяти.

Даже лишения порой могут сыграть на пользу. Когда есть с чем сравнить.

— А может мне тут ресторанчик открыть… — протянул адмирал, задумчиво глядя в окно и щурясь от солнечных бликов на воде.

Спустя миг он нахмурился и помотал головой:

— Нет, это же люди постоянно тут шастать будут. А я люблю одиночество. Не подумайте чего, граф, сейчас я вашей компании очень рад.

— А вы принимайте гостей один день в неделю, — предложил я. — В выходной, к примеру. Экстравагантно, но уверен, что такой формат станет весьма популярным. Еще и сами выбирайте клиентов. Уж тогда точно от желающих отбоя не будет, а вы сможете и компанию соответствующую собирать.

— А что, идея! — загорелся Волков. — Скандальная затея, мне нравится! Назову… Назову… Да чёрт!

— Морской чёрт, — рассмеялся я.

— Идеально! — обрадовался адмирал и протянул мне руку, сотрясая мою в мощном хвате. — Вот спасибо вам, Александр Лукич. Признаюсь, скучно мне порой тут становится. Ненадолго, но бывает. Я-то мечтал об уединении, хватило дуралеев всяких на флоте, по уши наелся их глупостями. Но оказалось что совсем без людей… тоже плохо.

Он достал с полки ещё один блокнот, точь-в-точь как дал мне, и принялся туда что-то записывать, шевеля губами и периодически поднимая глаза к потолку.

Я мельком заглянул — будущий шеф-повар составлял меню. Прохора к нему, что ли, отправить для обмена опытом…

Оставив смотрителя за этим увлекательным занятием, я отправился к маяку. Следовало изучить его ещё раз и внимательнее. Чтобы не испортить то, что работает, и понять что добавить без вмешательства в старинные плетения.

Ну и взглянуть на море хотел с верхушки башни.

Я снова восхитился чужой работой. Познакомиться бы с тем артефактором, что сотворил такое чудо. Пусть я отмечал места, которые можно улучшить, но это ничуть не умаляло мастерство неизвестного мага. Он просто осторожничал.

Немного потренировался и с водной стихией. Аккуратно воздействовал на волны, успокаивая их и превращая воду перед маяком в зеркальную гладь. Свидетелями были только крайне удивленные чайки.

Когда я спустился, хозяина мыса уже не было. Только дверь и окна нараспашку.

До машины меня проводил лохматый пес, радостно лая и гоняясь за наглыми морскими птицами, явно нарочно дразнящими его. Блеяли козы и недовольно кудахтали куры, которых на выгуле трепал ветер.

Хорошее место, душевное.

И ресторан тут будет таким же, особенным. Я понял, что и сам с удовольствием буду записываться к адмиралу на ужины. Живо представил его в белоснежном фартуке, разносящим еду своей походкой в развалочку и травящим морские байки.

Решил обязательно посоветовать графу мастера Емельянова. Вот уж кто, а Петр сможет воплотить именно то, что захочется Волкову. Убежище морского чёрта.

* * *

Следующие дни прошли довольно однообразно. Ночи я проводил на маяке, там уже по утрам уделял время развитию стихии, а днем помогал в заботах по дому.

Нет худа без добра, вот и суетливая подготовка к приезду родни вернула особняку былой вид. Не то чтобы до этого не было времени, но всё происходило неторопливо, так как были другие приоритеты.

В итоге открыли все помещения и навели там порядок. С удивлением обнаружились предметы мебели и утварь, о которых давно забыли.

В общем, дом превратился в окончательно жилой.

Вновь обновили краску фасадов, сад облагородился статуями и прочим садовым декором, с которым любезно помогла княжна Давыдова, как единственный представитель прекрасного пола, пусть и неживой.

Патриарх сменил настрой и увлеченно занимался обустройством. В его взгляде четко было видно явное намерение — показать графине Вознесенской, что род преуспевает и без её помощи.

Может, его хорошему настроению способствовали и частые поездки в лечебницу. Я сначала забеспокоился, что дед проводит там чуть ли не каждый вечер, но он заверил меня, что всё в полном порядке. Да и выглядел Лука Иванович всё лучше и лучше.

День перед приездом ознаменовался событием, которого все давно ждали.

Завершающее заседание суда по делу Тучкова буяна.

Тимофея по этому поводу приодели в лучший костюм, который ему заказал патриарх. Парень сопротивлялся, но глава рода безапелляционно заявил, что иначе советник Вознесенских выглядеть не может. Таким незатейливым образом присвоив ему новую должность, он вверг рыжего в признательную растерянность и лишил возможности отказаться.

Вернулся главный свидетель громкого дела к вечеру, когда на город опустились сумерки. И не один.

Сопровождал парня Казаринов, в своем обычном виде юриста — недорогой костюм и небрежно выглаженная рубашка, конечно же уже чем-то заляпанная.

Я давно понял, как удивительно хитро подобран был этот образ. В таком виде он не вызывал опасений у противника в суде. Только насмешки над молодым и неопытным выскочкой. Казаринов притуплял бдительность с самого первого взгляда.

К тому же я хорошо помнил, какое впечатление производил юрист, снимая эту безобидную личину.

— Вот, возвращаю в целости и сохранности, — шутливо поклонился теневик, когда мы поздоровались. — Тимофей Петрович показал себя отлично и не оставил другой стороне ни одного шанса.

— Что вы, Михаил Алексеевич, — рыжий зарделся, сконфуженно поправляя пиджак. — Если бы не ваши наставления, я бы не справился. Уж больно мудрено у вас там всё, слово не то сказал и может обернуться против.

— Не скромничайте, — серьезно ответил Казаринов. — Не к лицу это вам. Достойный человек должен принимать благодарность с честью. И никогда не умалять своих заслуг.

Я едва сдержался, чтобы не усмехнуться. Внешне теневик был ненамного старше Тимофея. Пусть, безусловно, гораздо мудрее. Но всё равно было забавно наблюдать, как один парень учит жизни другого.

Впрочем, совет был верным.

Когда подобное не чистая формальность, то скромность неуместна. Так получается, что ты и порыв собеседника обесценил, и себя принизил.

— Благодарю, ваше высокоблагородие, — торжественно произнес Тимофей и отрывисто поклонился. — Я безмерно рад нашему знакомству и благодарен вам за помощь.

— Право… — Михаил расхохотался. — А вы опасны, Тимофей Петрович. Подловили меня на моих же словах.

Рыжий сделал вид, что не понял о чем речь, но я заметил хитрый блеск в его глазах. Вот уж два теневика, два сапога пара. Было бы неплохо, если бы Казаринов поделился с ним не только правилами поведения в суде, но и навыками теневого аспекта дара.