Подпольная империя рода Амато

— Ты нас угробишь, идиот! — заорал я, вцепившись в края сиденья.

— Доверьтесь м-мне! — крикнул Сергей уверенно.

Несколько десятков метров… десятка два метров…

Поезд, гудя, помчался почти прямо перед нами, наш автомобиль ехал так же на предельной скорости и тут, когда столкновение стало неизбежным, нас подбросило наверх и… мы, перелетев через поезд, приземлились на землю с другой стороны переезда.

— Охренеть! — заорал я чуждое для прежнего меня слово.

Я был ошеломлён!

— Вы живы, го… господин Амато? — Сергей кинул на меня быстрый взгляд.

Сам он побелел, как полотно, но держался молодцом, продолжая уверенно рулить машиной.

— Как ни странно, да, — ответил я, оглядываясь назад. Обзор закрывали сцеплённые между собой нескончаемые вагоны поезда. — Сматываемся быстрее, пока у них нет возможности догнать нас! Ты молодец, Сергей! Я думал, нам конец, ты меня безмерно удивил этим смертельно-опасным трюком. А говорил, в магии не силён.

— Так магии там со… совсем чуть было, господин, — зарделся от похвалы парень, — больше водительского опыта и мастерства.

— В любом случае, ты — молоток! — Я хлопнул его по плечу.

Мы передвигались быстро, но искры из-под колёс уже не летели.

— Сейчас по… поедем другой дорогой, запутаем их, — сказал Сергей, сворачивая куда-то.

Спустя некоторое время убедившись, что погони нет, я вновь погрузился в воспоминания Андрея. На этот раз мне это удалось без труда, будто у памяти Амато сорвало клапан, и воспоминания потекли перед моим мысленном взором непрекращающимся ручейком.

Итак, род Амато — итальянского происхождения. В русском царстве он оказался в середине пятнадцатого века, когда великий князь Иван III

нанял отряд наемной конницы под руководством основателя рода Амато, чтобы тот сопроводил архитекторов в Москву. Но после завершения дел в русском царстве возвращаться на родину иностранные гости не захотели — им понравилось на русских землях, и они решили обосноваться на них. На протяжении многих лет члены дома Амато служили русским князьям, царям, императорам и стали больше русскими, чем сами русские. Однако они сохранили связи с исторической родиной. После Великой войны эти связи стали еще более крепкими.

Род Амато официально занимался торговлей, виноградниками — в общем, всё довольно безобидное.

Но, помимо этого, у семьи было ещё одно дело — нелегальное. Князя Андрея Амато-старшего в определённых кругах даже называли теневым губернатором Петербурга. В криминальной среде он имел огромное влияние и власть. Однако Амато никогда не были беспринципными преступниками, плюющими на все нормы морали — у них имелся свой кодекс чести, и они его соблюдали. Честь и стала той самой причиной, из-за которой в последнее время дела рода пошатнулись.

Криминальный мир испокон веков был жесток, беспощаден и грязен, но в последние годы в нём начала распространяться совершенно неприемлемая для Амато мерзость.

Наркотики, нелегальная иммиграция, распространение проституции среди несовершеннолетних, контрабанда артефактов, незаконная трансплантология и даже работорговля. Все эти вещи не вязались с принципами, через которые никогда не переступали члены рода. Зато среди обычных преступников подобные вещи были делом не только нормальным, но и крайне выгодным. Баснословные деньги крутились в среде тех, кто занимался всем этим. Да и не только простые уголовники вершили подобные тёмные дела — на них высоко поднялись и некоторые знатные дома.

Род Амато считал ниже своего достоинства опускаться до продажи людьми, до травли народа запрещёнными веществами. Это бы замарало его честь навсегда. И члены семьи были не только против всего этого — они активно боролись с такого рода преступностью.

Я не сдержался от мысленной ухмылки. Всё-таки двойные стандарты у моей новой семьи. Преступники, осуждающие других преступников. Палачи тех, кто так же, как и они, вершили тёмные дела, но делали это без чести. Парадокс. Но я прекрасно понимал род Амато и поддерживал их позицию. Да, я тоже в своём мире был далеко не чист, но всё же знал границы дозволенного. Ребёнок — неприкосновенен. Наркотики, превращающие человека в жалкое насекомое — зло, которое нельзя оправдать.

Кстати говоря, мне ещё ни разу не заказывали праведника. Каждый, кого я убил по чьему-то приказу, был либо совсем чудовищем (причём порой буквально), либо весьма нравственно сомнительным экземпляром, потеряв который, мир стал только лучше. Нет, я не оправдываюсь, я лишь хочу сказать, что не поднимал руку на невинного.

Я вернулся к воспоминаниям Андрея.

Его род взял на себя обязанности правосудия. Последнее зачастую слепо, либо подкуплено. И в таких случаях на сцену ступает князь Андрей-старший со своими людьми. Они казнят тех преступников, до которых не дотянулись руки властей. Князь был убеждён, что делает правое дело, и я в этом полностью его поддерживал. Я ещё не знаком со своим «отцом», но он уже заслужил мои симпатию и уважение.

Только вот сколько бы ни боролись со всякой мерзостью члены семьи Амато, та только набирает силу. Теневые палачи казнят одних ублюдков, так на их место тут же встают другие. Гнили слишком много и она незаметно проникает во все щели; те, кто очищает страну от неё, конечно, сильны, но их мало.

Андрей Амато, в теле которого я теперь находился, был юн, полон сил, энергии и юношеского максимализма. Он унаследовал от отца беспринципность в том, что для него важно, чувство собственного достоинства и чести, мужественность порой на грани безрассудства. С малых лет Андрей рос в твёрдой, непоколебимой преданности своей семье, и скорее убил бы самого себя, чем изменил роду. С юности мечтал он скорее вступить в семейное дело, приносить пользу роду, однако князь Амато не одобрял желания сына. Он хотел, чтобы тот служил делу возвышения и укрепления рода законными путями. И Андрей-младший пошёл на военную службу. Он был очень в ней хорош: крепкий телом и духом, со стальной волей и решимостью, Андрей быстро добился высоких результатов, и однажды вполне мог бы стать сенатором или генералом, если бы не один недавний инцидент, который в одночасье разрушил мечту князя Амато видеть сына большим человеком.

Но Андрей-младший и сейчас поступил бы так же, будь у него возможность повернуть время вспять.

Он стал свидетелем недопустимо грубого обращения своего командира с одной девицей, дочерью какого-то простого рабочего. Она была так юна и наивна, что у Андрея не было сомнений, что она всё ещё невинна. И эту чистоту хотел замарать подонок-командир, приказы которого ещё только вчера выполнял Андрей.

Он не мог допустить, чтобы судьба девушки, только вступающей во взрослую жизнь, была вмиг разрушена из-за какого-то похотливого козла. Андрей вступился за честь девушки. Командир был в ярости. Он вызвал подчинённого, осмелившегося перечить ему, на дуэль.

Андрей прекрасно знал, что дуэли — тем более при несении военной службы — строго запрещены. Ещё не так давно они были обычным делом, но новый император издал указ, запрещающий подобные поединки. Конечно, всё равно находились те, кто пытался обойти этот закон, но тем, кого ловили, приходилось потом иметь дело с последствиями.

Так вот, командир Андрея обошёл этот закон, но ему ничего за это не было, а вот Амато-младший жестоко поплатился. Мало того, что решил пойти на дуэль, так ещё и с вышестоящим лицом, своим командиром.

Но иначе он не мог. Делом чести было для него принять вызов — он просто не мог отказаться, иначе показал бы себя слабаком и трусом. К тому же, отказ биться мог быть воспринят, как признание собственной неправоты, как попытка пойти на попятную. Это противоречило всему, чему отец с младых лет учил Андрея. Теперь уже речь шла не только о чести девушки, а о собственной его чести.

Дуэль не успела состояться, слухи о ней просочились, куда не надо — был грандиозный скандал. Андрея уволили со службы. Но просто выставить с позором его не имели права, потому что он геройски воевал и имел кучу государственных наград. Из-за этого его уволили с сохранением права ношения мундира, с наградным оружием, со всеми наградами и с правом именоваться «господин полковник» или «майор».

Но последнее не смягчило удара для отца парня. Князь был в бешенстве. Сын пытался перед ним оправдаться, объясняя, что он поступил по чести, что не хотел нарушать семейных принципов, но, к его удивлению, отец на этот раз ответил, что лучше бы он раз в жизни нарушил эти принципы, чем облёк свой род на этот позор. Да, честь и принципы — это прекрасно, и князь рад, что сумел научить сына тому, что такое быть настоящим мужчиной. Однако бывают ситуации, когда интересы дома надо ставить выше личных интересов. Вступиться за даму — это правильно, но только если это не понесёт за собой ущерб для собственной семьи. Принять вызов на дуэль, чтобы не прослыть трусом — тоже правильно, но только если это не идёт вразрез с интересами рода.

Андрей-младший был обескуражен. С одной стороны, он ни на секунду не сомневался, что поступил верно, с другой — ему было невыносимо разочаровать отца. Каждый мужчина из дома Амато должен служить делу возвышения рода. Андрей должен был сделать это законным путём, но так как этот путь теперь закрыт, надо было искать другие способы. А чем ещё заниматься Андрею, если лучше всего он умеет убивать? Именно к этому его готовили с ранних лет.

«Ты, Андрей, подставил всю семью, поставив свою честь выше интересов рода. По-человечески ты поступил правильно, поэтому мы тебя не бросаем. Но так как единственное, что ты хорошо умеешь — это убивать, ты станешь палачом нашей семьи», — сказал отец Андрею неделю назад. Так Амато-младший стал боевиком своей семьи. И сегодня он выполнил первое задание князя.

Глава 4

Мы почти уже доехали до Санкт-Петербурга, а я продолжал копаться в памяти своего нового тела. Когда мне стало легко выуживать воспоминания Андрея, информация хлынула на меня таким мощным, обильным потоком, что я едва успевал её переваривать.

Я обратился к воспоминаниям о каждом из членов семьи отдельно.

Князь Андрей Николаевич Амато, как я уже понял, очень целеустремленный, волевой, непоколебимый в своих решениях человек. Ненавидит слабаков, предателей, наркоманов, лицемеров и льстецов. Суров и требователен ко всем, в первую очередь — к самому себе.

Его супруга, Ольга Владимировна — идеальная жена, мать и домохозяйка. Последнее не в том смысле, конечно, что она сама ведёт дом, а следит за тем, как это делает толпа прислуги. В последние годы сильно ослабла из-за болезни, часто хворает, много времени проводит в уединении. Послушна во всём супругу, безмерно его уважает и поддерживает во всём. Князь относится к ней с нежной заботой, но в то же время уделяет ей не слишком много времени, так как постоянно завален делами рода.

У них пятеро детей: собственно Андрей, роль которого предстоит играть мне, ещё трое сыновей и дочь, Анна — самый младший ребёнок в семье. Анна весёлая, лёгкая на подъём, слегка, пожалуй, даже беспечная, но любимица всех в семье, в том числе братьев. Она юна и обожает жизнь.

Старший брат…

Когда перед моим мысленным взором всплыло это воспоминание, я похолодел. Род Амато буквально несколько часов назад лишился своего наследника, Александра Андреевича Амато, а я только сейчас это «вспомнил».

Александр отправился на операцию по уничтожению нарко-лаборатории вместе с нами. Нас было не трое боевиков, как я думал, а четверо. Александр — первенец князя — всегда был гордостью семьи и, в особенности, отца. Принципиальный, волевой, решительный — он во многом копировал характер отца, которого уважал безмерно. Единственное существенное отличие между отцом и сыном состояло в том, что последний порой бывал чересчур импульсивен и даже безрассуден. Александр любил лезть в самое пекло творящегося ада, любил идти на сражения на передовой. Князь опасался, как бы сын плохо не кончил жизнь из-за этой своей чересчур горячей натуры, ведь остаться без любимого и подающего большие надежды наследника для него было бы катастрофично. Так оно и случилось сегодня.

Александр полез вперёд, и его застрелили сразу же. Этим он, кстати говоря, спас жизни своих напарников — брата, то есть теперь уже меня, и ещё двоих товарищей. Никто, конечно, не знал и даже не подозревал, что информация о нашем прибытии слита, поэтому нападение было неожиданным для всех. Александр, убитый первым, своей смертью предотвратил смерти остальных боевиков, и они остались живы. Впрочем, двое потом всё равно погибли, но я выжил и выбрался. И теперь мне предстоит рассказать главе рода о том, как героически пал его наследник.

Место Александра теперь занял второй сын князя — Мирослав. Не напрасно его так назвали. Мирослав очень спокойный, сдержанный, миролюбивый парень, старающийся не попадать в передряги и улаживать всё без крайних мер. Сейчас находится на исторической родине семьи, в Сицилии, гостит у родственников и заодно решает с ними какие-то важные для рода задачи. В своей сдержанности он напоминает князя, однако, как ни парадоксально, тот всегда предпочтение отдавал старшему сыну, возможно, видя в нём те черты, которые в юности были присущи ему самому.

Третий сын — Борис. И он возглавляет все силовые операции семьи. То есть родной брат Андрея — его непосредственный начальник. Я в очередной раз похолодел, осознав, какие выводы придётся сделать из полученной информации. Борис — та самая правая рука босса, то есть князя, которая указала врагам на готовящуюся операцию против них. Брат Андрея — предатель!

Я провёл ладонью по лицу и вновь начал рыться в ворохе воспоминаний своего тела. Надо выяснить как можно больше об изменнике.

Борис — невероятно расчётлив, умён, имеет талант вести за собой людей. Из-за остроты его ума и умения просчитывать шаги далеко вперёд отец и сделал его главным по силовым операциям. Но Борис всегда был излишне честолюбивым и тщеславным, и братья подшучивали над ним, мол, не повезло тебе родиться первым, потерял ты свой шанс когда-нибудь встать во главе нашего рода. Борис посмеивался вместе с ними, но кто знает, что у него там в голове творилось в это время.

— Господин А… Амато, отвозить вас домой, к отцу? — спросил Сергей, выдёргивая меня из бурного мысле-потока.

— Едем к Борису Андреевичу, где бы он ни находился сейчас, — ответил я.

— Тогда на штаб-квартиру.

Мы уже въехали в Санкт-Петербург. Я наблюдал в окно проносящиеся мимо картины и мысленно восхищался красотой и величественностью архитектуры. Город меня поразил — это достойное место, чтобы в нём я начал новую жизнь.

Штаб-квартира рода была расположена в благоустроенном, богатом районе. Само здание — огромное, в три этажа, построено в сдержанном строгом стиле, интерьер внутри так же минималистичен.

Я, «вспомнив», где восседает братец-предатель, отправился в его кабинет. Вошёл без стука. Борис был один и крайне удивился, увидев меня на пороге своего кабинета. На вид ему было лет двадцать пять, высокий мужчина, довольно худощавый, с коротко стриженными светлыми волосами.

— Андрей? Ты как тут оказался?

— Приехал на машине, — как ни в чем не бывало ответил я, запирая дверь на ключ, который как нельзя кстати был вставлен в замок.

— Зачем ты это делаешь? — подозрительно косясь на меня, спросил «брат».

Я опустил на окнах штуки, называющиеся жалюзи, и, подойдя к Борису, резким ударом в живот заставил его согнуться пополам.

— Ты что творишь, придурок? — прохрипел он.

Я усадил его на стул, Борис попытался вскочить, но я ещё пару раз ударил его, и он скорчился на стуле от боли.

Я стал открывать ящик за ящиком под его столом и, наконец, нашел широкий скотч. Хорошенько обмотав заломленные назад руки изменника, я встал перед ним и спокойно спросил:

— Ты будешь говорить сам или мне придётся выпытывать из тебя ответы?

— Да пошёл ты! — Борис плюнул мне на ботинки.

Я, будучи наёмным убийцей в своем мире, досконально исследовал множество способов выбить из человека правду. С одними это удавалось очень быстро, над другими приходилось «поработать» подольше, но в итоге кололись все. Вот и сейчас не прошло и пяти минут, как Борис уже сломался.

— Оставь, оставь меня! Прекрати мучить! Я тебе расскажу! — прокричал он, глядя на меня залитыми кровью глазами.

— Молодец, быстро понял, что это самое разумное решение. — Я, придвинув другой стол напротив него, сел и задал первый вопрос: — На кого ты работаешь?

— На род Глинских.

— И сколько по времени ты предаёшь семью?

— Почти год. Откуда ты узнал? Нашёл моё письмо с предупреждением?

— Именно. Почему ты делаешь это?

— Да, чтоб его, потому что меня достало то, как отец относится ко мне, ясно тебе⁈

— А как он к тебе относится?

— Как к пустому месту! Саша у него всегда любимцем был, первенец и наследник, гордость семьи. Слава у нас главный дипломат, и после Саши он был самым якобы полезным для рода, его отец всегда отправлял заключать выгодные сделки, постоянно Слава ошивается где-то за границей, якобы делая важные дела для отца. Ты у нас — главный силач в семье. Даже в тебе, самом младшем, отец видит какой-то там невероятный потенциал. А я что? Какие крохи достались мне⁈ — с ненавистью прошипел Борис, глядя мне в глаза. В этот момент, казалось, он совершенно забыл о боли, которую я ему несколько минут назад усердно причинял.

— Ты передёргиваешь, тебе не кажется? — спросил я. — Ты был главой всех силовых операций. Это, по-твоему, крохи?

Борис рассмеялся, но резко оборвал смех, когда боль заставила его закашляться.

— Ты шутишь, что ли, братец? — перестав кашлять, с хрипом спросил он у меня. — Наследник рода, дипломат, машина для убийства и… кто я, по-твоему, для нашего отца? Глава операций, которые все равно разрабатывал он сам вместе со старшим сыном? Лидер, которому некого вести за собой? Не смеши меня! Отец дал мне не важное место в семейном деле, а всего лишь фикцию, чтобы создать у меня иллюзию того, будто бы меня ценят и уважают.

— Так, я понял: ты хотел плюнуть отцу в лицо, сказав ему, что и без него прекрасно обойдёшься. Что ещё?

— Деньги, конечно. Они неплохо мне платили за мою работу.

— За измену, ты хотел сказать? Так, ладно, дай-ка я гляну твой телефон.

Я встал и принялся обшаривать карманы Бориса. В одном из них я нашёл смартфон (память Андрея подсказала, что это и как им пользоваться) и какой-то маленький пакетик.

— Что это? — Я поднёс к глазам находку с содержимым в виде белого порошка. — Ты что, не только снюхался с наркоторговцами, но ещё и подсел на их товар? Где ты оставил разум, мне интересно?

— Я подсел ещё до перехода на их сторону. Они знали о… о моём увлечении и ясно дали понять, что в случае того, если я их расстрою, они расскажут отцу, — мрачно пояснил Борис.

— Ах, вот оно как. А ведь наш отец ненавидит наркоманов и презирает их. Впрочем, как и трусов. Любопытно, что в первую очередь натолкнуло тебя на предательство — твоя изменническая натура или трусость? Впрочем, неважно. Вернёмся к фактам. Ты сообщил своему боссу, что готовится операция по уничтожению его лаборатории. Но ведь ты знал, что на операцию отправятся двое твоих братьев.

— На то и был расчёт, — усмехнулся ублюдок. — Минус брат-наследник — это дало бы мне шанс занять его место, оставалось только убрать ещё Мирослава. Насчёт тебя… ну извини, ты, можно сказать, оказался не в том месте не в то время, впрочем, ты меня всегда немного подбешивал… весь такой из себя боец, тоже мне…

— Ты хотел убить братьев, чтобы стать наследником рода? Да ты ещё хуже, чем я думал. Ты же понимаешь, что…

Я не успел договорить, потому что из коридора послышались звуки шагов, и не одного человека. Уже через пару секунд дверь попытались открыть, а когда это не получилось… выбили из петель.

На пороге кабинета стояли, как подсказала мне память Андрея, князь Амато и двое его телохранителей. Андрей-старший Амато был видным, представительным мужчиной. Несмотря на возраст — шестьдесят лет — выглядел он куда моложе и был сложен, как атлет. Идеально ровная осанка, длинные ноги, мускулы рук, заметные даже через ткань пиджака. Образ довершали квадратный волевой подбородок, длинный с горбинкой нос и прямой взгляд почти чёрных глаз.

— Что здесь происходит? — прогремел отец, сверля взглядом то меня, то Бориса.

— Этот идиот что-то там напридумывал себе и ворвался ко мне! — тут же пожаловался Борис.

Суровый взгляд князя переместился на меня.

— Отец, Борис — предатель. Он сдал нас Глинским. Александр погиб ещё в самом начале операции, двое напарников полегли чуть позже. Мне удалось выжить, и я взорвал этот филиал ада вместе со всей мерзостью, которую они там делали. Всех, кто был в лаборатории, я убил.

Князь потрясённо слушал новости. Он не пошатнулся, не вскричал от ужаса, не схватился за голову — лишь расширившиеся глаза и лёгкая дрожь на скулах позволили мне понять, какую бурю я поднял в душе мужчины своими словами.

— Почему ты решил, что Борис предал нас?

— Он мне сам признался.

— Под пытками! Я солгал, чтобы дотянуть до момента, когда меня спасут от тебя, безумца, который только и умеет, что кромсать людей на части! — в бешенстве вскричал Борис.

— А как же письмо с предупреждением, которое ты упомянул?

— Какое письмо? О чём ты? Ничего подобного я тебе не говорил!