Книга III: Симфония теней

Я получил возможность перевести дыхание и размять немного затекшие пальцы. Что-то они у меня слегка задеревенели. Ну да ладно, не смертельно. Сейчас лучше прикинуть, что делать дальше? Ужель Азархан решил нас водить кругами по своим пустошам? Ну да, похоже на то. Думаю, это вполне в его власти. Но чем нам сломить злую волю мстительного духа? Может, этим?

Я воспроизвел плетение «Компаса» и над моей ладонью появилась сверкающая вытянутая стрелка.

— Не хочу прослыть паникёром, Риз, но, боюсь, что проклятый властелин пустынь каким-то образом обманул твои чары, — напряженно потёр лоб Нест, пристально наблюдавший за мной. — Они показывают не туда, потому что Висант с абиссалийкой находятся совсем в другой стороне…

И вот тут я был склонен согласиться с нор Эльдихсеном. Я тоже держал в голове абсолютно иное направление. И если вывод моего соратника верен, то нам всем крышка. Глухая и неподъемная, как у каменного саркофага. А как хорошо всё начиналось…

Глава 4

Лихорадочно размышляя над нашим положением, я прошелся взад и вперед, не выходя за границы защитной сферы. Черт-черт-черт! Ну что ж делать⁈ Так, Сашок, выдыхай. Успокойся. Не паникуй. Нельзя терять лицо перед людьми. Не бросит же Ваэрис своего эмиссара на растерзание какому-то дикому пустынному духу? Будем решать возникшую проблему, следуя строгой логике. Ну и щепотка удачи от покровителя не помешает…

— Мое плетение в полном порядке, экселенс Нест, я это ясно вижу, — объявил я после затяжной паузы. — А кроме того, духи совсем не дружат с классической для людей и альвэ магией. Она совершенно чужда их природе. Мне кажется, мы действительно шли не в ту сторону.

Желая проверить свою догадку, я двинулся вперед. Лиас поспешил за мной, двигая купол. Но через десяток шагов потерял концентрацию. Нас опять захлестнула пылевая буря, ставшая, кажется, еще более яростной. Тут уже мне пришлось вновь укрывать себя и спутников сферой.

Эх, всё-таки полгода слишком мало, чтобы переучить взрослого милитария. Да, я разработал для них множество новых плетений. Да, благодаря моим оптимизированным конструктам они научились творить чары быстрее, чем любой из человеческих озарённых. Да, Мои товарищи пропускали через себя гораздо меньшие объемы энергии, но добивались лучшего эффекта от заклинаний. Если провести аналогию с музыкой, то теперь они нажимали на нужные клавиши на инструменте, как и подобает. А не расходовали прорву сил, чтобы пробить крышку рояля и вслепую дергать за струны.

Уже сейчас экселенс Нест со своим одиноким перстнем мог заткнуть за пояс любого магистра высших ступеней по части выносливости. Он создаст раза в три больше плетений, пока его не срубит диссонатия, чем смог бы сотворить тот же Лиас до встречи со мной. Про успехи самого экс-Вердара я уж и не говорю.

Однако моим соратникам не доставало кое-чего очень важного. А именно понимания. Пока что они просто научились бездумно обращаться к незнакомым истинным слогам. Но с осмыслением теории у них возникали огромные проблемы. Ветераны Корпуса Вечной Звезды слепо следовали моим инструкциям, не в полной мере осознавая, что они делают и зачем. И вот это отсутствие осмысленности частенько приводило к таким вот казусам, как сейчас.

— Лиас, я буду толкать купол, а ты держи передо мной «Компас», — определил я новый порядок.

Изгнанник пристыженно кивнул и без лишних препирательств сплел требуемое заклинание. Когда над его перстнями замерцала светящаяся путеводная стрелочка, я уверенно взял курс в ту сторону. Однако не прошли мы и десятка метров, как магический указатель стал немного отклоняться. А еще через полторы дюжины шагов он уже смотрел куда-то направо.

— Я не понял… мы разве сворачивали? — озадаченно нахмурился я.

— Нет, Ризант, шли прямо, — покачал головой Лиас. — Я готов за это поручиться.

Остальные трое магистров согласно загудели, подтверждая сей вывод.

— Я же говорил, чары не работают… — нервно потеребил воротник плаща нор Эльдихсен.

— Так, спокойно, экселенсы, не паникуем! — напустил я на себя уверенный вид. — Идем туда, куда показывает «Компас». Когда я говорил, что запутаться можно и в своих штанах — это не была фигура речи. Человеческое сознание обмануть легче, чем магию.

Разумеется, стопроцентной убежденности в своей правоте у меня не было. И я переживал ничуть не меньше остальных. Пока мы брели сквозь беснующуюся стихию, успело окончательно стемнеть. Кто-то из милитариев позади меня зажег улучшенную версию «Лучины». Но легче от этого не стало. Поскольку сразу за границей защитной сфера клубилась сплошная стена из пыли.

Казалось, что мы окончательно заплутали. Ибо стрелка заклинания норовила повернуться уже при каждом шаге. Разум истово сопротивлялся, убеждая, что мы бестолково наворачиваем круги. И в небольшом отряде всё явней зрели протестные настроения и недовольство.

Я уже и сам готов был признать ошибочность своих суждений перед всеми. Повиниться, что сделал неверную ставку и попытаться сообща найти какой-нибудь другой выход. Но тут вдруг мне под ногу подвернулась трещина. Небольшая, не шире мужской ладони. Но её хватило, чтобы я запнулся и едва не грохнулся на землю. Не потерять концентрацию мне лишь каким-то чудом удалось.

— В чем дело, Риз? — взволнованно поинтересовался Нест, видя, что я остановился.

— Готов руку дать на отсечение, что поверхность почвы в том месте была абсолютно гладкая, пока я туда не наступил, — поделился я своими мыслями.

— И что с того? — не понял аристократ.

— А то, что невзирая на сопротивление Азархана мы дошли до цели, — не сдержал я радостной улыбки.

Ветераны корпуса магов мне не особо поверили. Но отчетливо приободрились. Мы проследовали вдоль обнаруженного разлома, не сводя с него пристальных взглядов. Словно боялись, что стоит только неосторожно моргнуть, как наведённый духом пустошей морок скроет его от нас. И уже через сотню шагов расселина переросла в полноценный овраг, глубиной метра три.

— Да! Молодец, Ризант! Я нисколько в тебе не сомневался! — обрадованно воскликнул нор Эльдихсен, тактично упуская тот факт, что всю дорогу пытался меня убедить строго в обратном.

Спустившись вниз и оказавшись под защитой земных недр, я с облегчением деактивировал плетение купола. Ветер сюда практически не задувал, предпочитая разозлено гудеть где-то на поверхности. А вот песка сыпалось порядочно! Меня и остальных магистров сразу же припорошило серо-желтой взвесью.

Милитарии оживленно загалдели, но я на них шикнул и приказал вести себя тише.

— Альбиноска и ее твари рядом, — пояснил я, усиленно принюхиваясь к воздуху.

Эта вонь… Я ни с чем её не спутаю. Отталкивающе-прогорклый запах, исходящий от иштассов, всё еще преследует меня в кошмарах. И раз уж где-то здесь сумели разместиться такие крупные твари, значит тут не просто глубокий овраг, а целое, мать его, ущелье. Надо вести себя осторожно. И опасность даже не в том, что в каждой трещине может таиться шаксатор. А в том, как бы вспыльчивый дух нас тут не похоронил, устроив обвал. Всё-таки истинных границ его власти над пустошью я не ведаю.

Дав знак ждать, я приступил к творению «Мантии-невидимки». Очень сложное и длинное заклинание, которое воспроизвести пока под силу лишь мне одному. В нем почти сорок тактов, на «проигрыш» которых я трачу более двух минут. В разгар схватки таким не воспользуешься. Слишком уж много в нем заложено параметров и переменных — интенсивность и направление света, доминирующий тон окружения и цветовая температура, наличие теней… Может когда-нибудь в будущем я найду, как его сократить и модифицировать. Но на этапе разработки у меня времени на это не было.

Мутноватый полупрозрачный купол накрыл нашу группу. Изнутри казалось, что по его поверхности плавают радужные разводы. Но по другую сторону он оставался совершенно невидимым глазу. Обнаружить его можно только если налететь носом. Хотя сыплющийся сверху песок и сильно демаскировал нас.

Мы осторожно двинулись по ущелью. Люди в кромешной тьме не видели ничего. И я со своим острым алавийским зрением стал их провожатым. То здесь, то там мне попадались выгрызенные в камне норы и даже целые тоннели. Вероятно, эта здоровенная трещина часто использовалась кьеррами как перевалочный пункт. Но после череды пустующих отнорков мы наткнулись на торчащую из очередного ответвления уродливую башку иштасса. Я отреагировал вполне спокойно, а мои спутники и вовсе во мраке не заметили порождение улья. Но когда мы проходили совсем рядом с ним, отродье испустило протяжный вздох, который было слышно даже сквозь завывание бури.

Милитарии вздрогнули и кинулись рефлекторно творить боевые плетения. Однако я, сформировав сразу четыре двойных «фазиса» из контроктавы, оперативно внедрил их в готовящиеся конструкты и разрушил заготовки заклинаний.

— Без моей команды ничего не предпринимать! — строго прошептал я, видя, как тяжеловесная тварь заинтересованно подняла голову. Кажется, она тоже нас услышала.

Но на этот раз пронесло. Монстр продолжил валяться, закупоривая собой проход. Ну а мы пошли дальше. Неоднократно я сверялся с «Компасом», однако в этом изрытом норами лабиринте от него было не очень много толку. Но всё же именно с его помощью я отыскал очередной темный вертеп. А в нём…

— Вот и свиделись, Насшафа, — негромко произнес я, опуская «Мантию» и зажигая на ладони чары «Лучины».

Глава 5

— Вот и свиделись, Насшафа, — негромко произнес я, опуская «Мантию» и зажигая на ладони чары «Лучины».

Сидящая здесь троица — сама альбиноска, пленный Висант и сторож-шаксатор, синхронно вздрогнули. Тварь почти сразу же кинулась в атаку, щелкая костяным хвостом. Но в тот же миг с моих пальцев сорвалось три маломощных боевых заклинания. Я такие называл «Зонтик», потому что во время тестирования на сырой глине они оставляли похожие следы. Эти чары при попадании в тело жертвы расщеплялись на более мелкие фрагменты, нанося обширные повреждения. Прыгучему отродью кьерров хватило бы и одного плетения. А сразу три измолотили его худосочную тушу в фарш, который неопрятными зловонными грудами вывалился на каменистый пол сквозь чудовищного вида раны.

Белокожая демоница вскинулась, подслеповато щурясь от чрезмерно яркого для нее света, и отступила на полшага.

— Риз-з? Это ты? — потерянно пробормотала Насшафа.

— Да.

В следующую секунду лицо альбиноски скривилось в зверином оскале. А из её красных глаз брызнули слёзы.

— Ш-ш-шр-р-ра-а-а! Подлец-ц-ц! — яростно зашипела подземная жительница и ринулась на меня.

В обеих её женственных ладошках мелькнули изогнутые ножи, которыми абиссалийка управлялась крайне виртуозно. От первого выпада я увернулся, а второй пропустил мимо туловища, развернув корпус. Насшафа, ясно дело, на этом не успокоилась, а собралась атаковать дальше. Но мне удалось немного нарушить её планы. Сформировав в пятерне чары «Морфея», я подгадал момент и отвесил смачную затрещину белокожей. Хлопок раздался такой, словно воздушный шарик лопнул. Алые глаза моей бывшей похитительницы закатились, а сама она опрокинулась назад. Звякнули выпавшие ножи. И тут же подал голос Висант нор Палви…

— Ох, создатель Многоокий! Как же вы вовремя! Я буду молить всех богов, чтобы даровали вам долгие лета жизни…

Пленник белокожей бестии неуклюже пополз, подволакивая сломанную ногу. Но я, как стоящий ближе всех, его поприветствовал совсем не так, как ему хотелось. Мой подкованный сапог с хрустом влетел ему в морду. И подлый аристократ, успев что-то удивленно хрюкнуть, точно так же растянулся на полу, потеряв сознание.

— Не подумайте, что я много на себя беру, наставник, — осторожно тронул меня за плечо один из сослуживцев Лиаса, — но эта нелюдь только что обратилась к вам по имени?

— Да, вам не послышалось, — ровно ответил я. — Веревка есть?

— Э-э-э… есть ремни, которыми мы Висанта связывали, — с небольшой задержкой откликнулся нор Эльдихсен, рассматривая своего распластавшегося бывшего друга.

— Подойдет!

Не доверяя никому столь ответственную миссию, я тщательно обыскал Насшафу, избавив от дюжины разнокалиберных ножей и отравленных игл из рукавов. Затем я крепко спутал её конечности, чтобы абиссалийка даже пошевелиться не могла, когда очнется. Пока я этим занимался, Лиас пробормотал нечто вроде: «Я уже устал удивляться…», но остальные от комментариев воздержались.

«Божественный перст» влился в тело альбиноски. Дыхание ускорилось, пышная грудь, стянутая кожаным комбинезоном, стала подниматься чаще. Пушистые белые ресницы задрожали, а на черные уста наползла блаженная улыбка.

— Риз-з… мой милый шаас-с… Я так скучать по тебе… — негромко, но поразительно отчетливо выдохнула Насшафа, находясь где-то между сном и реальностью.

Кто-то из милитариев крякнул что-то нечленораздельное. Мне стоило бросить через плечо лишь один недовольный взгляд, и несдержанный на язык соратник тотчас же предпочел изобразить покашливание.

Альбиноска тем временем продрала свои красные глазки и уставилась на меня, как на призрака. Секундное замешательство. Её мозг спешно обрабатывает информацию, отсекает реальность от наваждений. И вот уже нечеловечески острые зубки белокожей обнажаются в зверином оскале. Ага, ну значит, точно очухалась.

— Ты-ы! Гряс-с-сный хашсу! Я раз-зорвать твоя нухам и вонзить туда твой с-с-собственный ваш-шифф! Ты, подлое желтоокое отродье, мерз-з-завец! Ненвидеть! Ненавидеть всем с-сердцем! Ты убить мои братья! Ты разорить моя дом! Нет прощение! Только с-с-смерть!

Насшафа принялась истерично биться в путах, тщетно пытаясь достать меня хоть как-нибудь. Но тугие кожаные петли держали её крепко. Поэтому она лишь бесполезно трепыхалась, будто гигантская гусеница.

На меня её истерика не произвела впечатления. Абиссалийка вообще не вызвала в моей душе никаких эмоций. Ни злости, ни жажды мести, ни предвкушения. Хотя я помню дни, когда мечтал швырнуть «Объятия ифрита» прямо в это до остервенения милое лицо. Но сейчас в моей душе стоял полнейший штиль. Тот Александр, которого могло всё это волновать и снедать давно ушел. Возможно, сгинул в темных тоннелях улья. Или обессилел и погиб на безжизненных просторах пустошей. И теперь во мне не нашлось места даже для крохотной капли сострадания. А вот для моих Безликих происходящее было всё равно что реалити-шоу.

Хорошенько накачанный энергией «Шок» соскользнул с моего указательного пальца прямо в лоб Насшафы. Белокожую демоницу скрутило в жесточайшем пароксизме боли, прерывая на полуслове нескончаемую оскорбительную тираду. Глаза у нелюди полезли из обрит, в уголках рта выступило немного пены. Тело выгнулось дугой и держалось так около полуминуты, мелко подрагивая от напряжения. Но закричать моя пленница не могла практически до самого конца действия плетения. Лишь под самый занавес она обрела способность дышать и надсадно завыла, не вынося столь жесткой пытки.

Но ничто не может длиться вечно. И абиссалийку вскоре отпустило. Теперь, когда она смотрела на меня, в её взгляде не осталось даже намека на то бешенство. Я увидел там лишь плывущие в океане слёз ужас, отчаяние и тоску.

— Твоё произношение стало хуже, Насшафа, — огорченно покачал я головой. — Неужели перестала практиковаться на нашем языке?

Альбиноска сжалась, словно ждала, что я её изобью еще и за это. Но моя ладонь всего лишь мягко коснулась её гладкой бархатистой щеки. От прикосновения нелюдь дернулась, как от удара током и попыталась отползти. Однако я удержал жительницу улья и заставил смотреть на себя. Наши глаза встретились. Красные и янтарные. Как и тысячи раз до этого, когда я находился в плену у кьерров. Только сейчас я не притворялся. Не изображал из себя покорную зверушку. Я был настоящим собой. Тем, кем меня сделали наполненные испытаниями месяцы в новом мире. И мне показалось, что Насшафа эту перемену уловила очень точно. Но не выдержала и отвела взгляд.

— Вот теперь мы можем поговорить, — удовлетворенно хмыкнул я, оценивая произведенный на абиссалийку эффект.

Надеюсь, она будет достаточно сговорчивой и благоразумной. В противном случае, колдовская пытка может растянуться и до утра. Мне не доставляет удовольствия мучать Насшафу. Но когда на кону стоят наши жизни, есть ли у меня выбор?

Глава 6

— Первое, что тебе нужно усвоить, Насшафа: ты из этой норы не выйдешь, — принялся я выстраивать диалог. — По крайней мере, без нашей помощи.

Изрядно перепугавшаяся в начале фразы абиссалийка немного успокоилась после её окончания. И опасливо покосилась на молчаливых милитариев за моей спиной.

— Ты заметила разразившуюся наверху бурю? — на всякий случай уточнил я.

Красноглазая бестия медленно кивнула.

— И ты, наверное, решила переждать её, а потом выдвинуться в дорогу, да?

Снова согласный кивок.

— Ну тогда забудь. Ураган не утихнет, поскольку это не просто разыгравшаяся непогода.

Альбиноска недоуменно подняла одну бровь, но так ничего еще и не сказала.

— Ты знаешь, кто такой Азархан? — в лоб осведомился я.

— Да. Хоз-з-зяин великая пустош-ш-шь, владыка ж-жалящего ветра и отец пес-с-ка, — разлепила наконец пленница свои черные губы.

— Вот-вот, именно, что владыка ветра, — выделил я слово интонацией. — В общем, мы с ним немного повздорили и теперь он жаждет нас убить. Ну а поскольку ты оказалась рядом, то и тебя тоже. И только сообща мы сумеем выбраться. Полагаю, земные недра скроют нас от пристального взгляда Азархана на некоторое время, ибо это чуждая для него вотчина.

— Ты… ты хочешь, чтобы я отвес-сти тебя в улей? — блеснула эрудицией Насшафа.

— Умная девочка. Именно это мне и нужно.

— Нет. Можеш-ш-шь сразу убить меня, человек. Я не предавать с-свою колонию! — гордо вскинула подбородок пленница.

— Эх, жаль. Я уж надеялся, что мы обойдемся без этого, — пробормотал я себе под нос, а потом развернулся к спутникам. — Экселенсы, вы не могли бы оставить нас одних? Посторожите проход. Если на крики сбегутся твари, испепелите их. Но не убивайте всех. Они понадобятся нам для побега.

Милитарии по-военному отсалютовали мне и дружно вышли из отнорка. А мы с Насшафой остались наедине. Раскинув ладони, я сформировал множество проекций «Шока», нетерпеливо пульсирующих от влитой в них энергии, и воззрился на абиссалийку.

— Может, пересмотришь своё решение? — без особой надежды предложил я.

Альбиноска отрицательно помотала головой. Однако в её взгляде поселился огонёк истового страха. Боль очень пугала её. Так что я думаю, сломить сопротивление пленницы будет совсем несложно.

— Что ж, твой выбор, — равнодушно пожал я плечами и приблизил руку к лицу подземной жительницы.

Абиссалийка шарахнулась от меня, как от раскалённой кочерги. Что-то жалобно заскулив на родном языке, она вжалась в неровную каменную стену. Не очень-то характерная реакция для того, кто минуту назад просил его убить.

Я еще раз пристально осмотрел нелюдь, и понял, что ошибся в первоначальном выводе. Можно, конечно, принудить её к сотрудничеству пытками. Но это нерационально. Потому что здесь уже нечего ломать. Гораздо быстрее будет пойти другим путём…

Магические конструкты в моих руках погасли. А сам я притянул Насшафу к себе. Когда я заключил красноглазую в объятья, она замерла, будто испуганная птаха. Напряглась, ожидая вспышки боли. Но её так и не последовало. Белокожая демоница слабо дернулась, намереваясь отстраниться. Но я прижал её к себе крепче. А для верности влил еще и маленькую проекцию «Божественного перста» в район затылка. И лишь после этого пленница обмякла и разрыдалась у меня на плече. Она плакала долго, самозабвенно и безутешно. С всхлипываниями и завываниями. Почти как ребенок. Я даже на короткий миг позабыл, что передо мной сидит жестокое порождение пустошей. Создание, которым матери пугают детей. Злобное, беспощадное, любящее помучить своих жертв и привыкшее наслаждаться их страданиями. Сейчас в Насшафе проступила вполне понятная мне человеческая черта. Она считала себя преданной и обманутой. И я бы даже мог её искренне пожалеть, не доведись мне целых полгода быть её живой игрушкой.

— Поч-чему, Риз-с-с? — прошептала альбиноска, глотая слёзы. — За что ты с-со мной пос-с-ступил так?

— Полагаешь, мне следовало тебя убить при побеге? — сухо спросил я.

— Это было бы милос-сердней…

— Я не твой ручной зверёк, Насшафа, и никогда им не являлся, — прямо высказал я. — Ты пленила меня. Держала в ваших подземельях против воли. Для тебя не существовало никаких моих желаний и стремлений. Я с самого первого дня воспринимал тебя как своего тюремщика. Разве это не ясно? Но всё же я сохранил твою жизнь. Другим твоим братьям, повстречавшимся на моем пути, повезло меньше. Тебе не за что меня упрекать, ведь я сражался за свою свободу.

Альбиноска пристыженно примолкла, не зная, что возразить. Невероятно, но похоже эта простейшая и сама собой напрашивающаяся мысль никогда не приходила ей на ум.

Наплевав на условности и решив в очередной раз пойти на поводу у своей азартной и авантюристичной натуры, я стал распускать тугие петли ремней. Сначала распутал ноги. Затем руки. Как я и рассчитывал, Насшафа не бросилась выцарапывать мне глаза. Напротив, она заметно присмирела.

— Я всё равно не смогу тебе помоч-чь, Риз-з… — виновато произнесла абиссалийка. — Пос-сле твой побег верховный отец-с наказывать меня. Мне нельзя возвращаться домой, пока я не воз-зместить причиненный тобой ущ-щерб. Я обречена скитаться по поверх-хность и охотиться до самая с-смерть. Стоит только нам с-с-с тобой появитьс-ся в поле з-зрения страж-жей, на нас сразу нападут.

— И всё же, я не вижу пока другого выхода, как выбраться из пылевой бури. Так что мы попытаемся. А там, кто знает, может я уговорю твоего верховного отца простить тебя?

— Что⁈ Нет, Риз-з! Даже не смей! Он казнить тебя и меня! Он… он…

— Тс-с! Спокойно, Насшафа. Как ты понимаешь, я вернулся не просто так. И уж поверь, о безопасности я позаботился. От тебя мне нужен только один ответ: ты поможешь мне?