#Бояръ-аниме. МИМ-2. Техномант

Ада подняла руку даже раньше, чем он закончил вопрос. Он кивнул ей:

— Пожалуйста.

Ада встала и быстро ответила:

— Либермагия — это одна из дисциплин материамагии, которая позволяет работать со свободной маной без необходимости её формировать! Либермаги, как и другие материамаги, не нуждаются в словах для заклинаний, но теряют много маны в процессе из-за!..

— Достаточно, — сказал Меньшов, подняв руку. — Спасибо, достаточно. Пять очков материамантам за отличное знание базиса. Да, либермагия — это основа магии, с которой начинается обучение любого мага. Либермаги действуют интуитивно, но не совсем верно говорить, что они ни во что не формируют свободную ману. Они формируют её в удобные для себя структуры на подсознательном уровне. Это могут быть геометрические фигуры, линии и векторы. Бывают и уникальные субъекты, которые излучают ману просто потоками. Может произойти множество разных ситуаций, когда все остальные виды магии вам не помогут, даже если вы в них будете мастерами… Но ваша собственная мана всегда с вами., и вы никогда ее не лишитесь. Именно поэтому материаманты считаются сильнейшими магами — им ничего не нужно, и они ни от чего не зависят. Их сила всегда с ними. И сегодня вы, под моим руководством, все станете немного материамантами, научившись видеть в себе свободную ману и формировать ее в те структуры, которые привычны вашему сознанию. Выглядеть это будет примерно вот так.

Он поднял руку, развернув ладонь к потолку, и над ней зажглось небольшое светящееся кольцо ярко-красного цвета. Словно световой меч ситха лишили рукояти, а сам луч замкнули в кольцо и подвесили над рукой Меньшова.

— Многие из вас уже умеют это делать, — продолжил он, заставляя кольцо вращаться. — Если вы умеете, то можете просто показать это, и вы свободны до конца занятия.

Ада подняла руку, и из её ногтей потянулись золотистые нити. Дима тоже не отставал — над его рукой возник треугольник фиолетового цвета, который разделился на несколько треугольников и превратился в пирамидку.

Еще несколько студентов тоже показали свои способности, включая Хромова, который снова хвастался своей призмой. Из тех же, у кого руки остались пустыми, некоторые пытались украдкой что-то создать, но у них ничего не получалось.

— Отлично, опустите руки, — сказал Янус и сам опустил руку. — Теперь разберемся с теми, у кого ничего не получилось. Кто знает, что такое мана?

Снова подняла руку Ада, у которой даже золотистые нити ещё не погасли.

— Есть ли другие желающие? — спросил Янус, обводя взглядом класс. Вдруг руку поднял Паша. — О, молодой человек, прошу вас.

— Мана — это особый вид энергии, который есть у некоторых людей, — начал Паша, не так уверенно, как Ада. — Эта энергия позволяет взаимодействовать с законами мироздания. Именно наличие маны делает мага магом, в то время как обычные люди её не имеют. Мана производится организмом, но для его существования не нужна.

— В целом, верно, — кивнул Янус. — Но вы не сказали главного.. Разные люди склонны по-разному применять ману, а люди, которые не обучены — не склонны ее применять вообще, кроме как интуитивно, в моменты острой опасности или других душевных переживаний. Вы можете сколь угодно долго изучать материамагию, но вам не стать в ней даже мастером, если у вас склонность к… например, элементомагии. Природу не обмануть. Но научиться чувствовать эту ману в себе должен любой маг. И именно этим мы сейчас и займемся.

Следующие двадцать минут Янус объяснял, где в организме производится и накапливается мана, показывая это на человеческом скелете в натуральном размере. Оказалось, что она создается везде, но основными источниками являются мозг и печень. Накапливается мана в грудной клетке, рядом с сердцем, и именно там её нужно искать.

— Глубоко вдохните, расправляя плечи, — говорил преподаватель. — Почувствуйте, как легкие наполняются воздухом, но представьте, что есть еще один мешочек для воздуха, который наполнится только после основного объема. Когда вы заполните и его тоже, вы поймете, где спрятана ваша мана. У всех получилось?

У меня получилось сразу. Я понимал, о чем говорит Янус, потому что подобные вещи происходили со мной на тренировках. Я почувствовал свою ману с первой попытки, и, надо сказать, её запасы были огромны. Я продолжал «вдыхать» этот лишний мешочек для воздуха, и у меня закололо в легких — я так долго держал воздух, а мешочек всё не кончался.

Наконец, я выдохнул и заметил, что воздух, вышедший из легких, слегка серебрится, как будто в нем появились блестки.

— А теперь переходим к самому сложному, — снова поднял руку Янус. — Делаем то же самое, но теперь направляем этот вдох через найденный мешочек в руку. Представьте, что в пальцах у вас открылись клапаны, и воздух проходит через мановое хранилище, чтобы выйти через эти клапаны. Не думайте о форме — ваша мана сама примет ту форму, которая вам ближе всего.

Ада снова украдкой зажгла свои золотистые нити, и тут же им погасила, а я, ради интереса, повернулся, осматривая студентов.

У кого-то получилось сразу, и под всему классу зажглись разноцветные геометрическое фигуры, или нити — как прямые, так и изогнутые, а то и вообще шевелящиеся. Другие, как Паша Красс, упорно шевелили бровями и надувались, как индюки, пытаясь что-то изобразить, но в итоге, на третьей или четвертой попытке, получилось даже у них.

— Тэр Стрельцов, — ехидно произнес Янус, обращаясь ко мне. — У вас проблемы?

Я оказался последним, кто ещё не попробовал, и Янус не упустил возможности это заметить. Взгляды всего класса обратились ко мне, и я пожал плечами, глубоко вдохнул и «прогнал» воздух через себя, выпуская его через пальцы.

В классе воцарилась тишина, настолько абсолютная, что было слышно, как за окном дует ветер.

— Да уж… — задумчиво произнес Янус, глядя на меня. — А вы на самом деле удивительный человек, Стрельцов… Уж сколько работаю преподавателем… А такое вижу впервые!

Глава 5

Бездарь

Я посмотрел на свою ладонь, чтобы понять, что вызвало такую реакцию. Но там ничего не оказалось. В смысле, в руке у меня ничего не оказалось. Ни одной капли той самой свободной маны, которую нужно было извлечь! Вместо этого было легкое серебристое облачко, похожее на то, что я выдохнул в начале, когда искал ману внутри себя. Оно блестело и переливалось, но не собиралось превращаться во что-то более серьезное! Даже у Саши Герасимова, техноманта, которому на распределении определили уровень магического потенциала всего в семь единиц, получилось создать несколько пересекающихся линий! А где моя мана?

— Никогда не видел ничего подобного… — снова задумчиво сказал Меньшов, глядя на мою руку. — Это правда все, что вы можете? Может, попробуете еще раз?

Я сжал руку и потряс ею, разгоняя серебристое облачко, а потом глубоко вдохнул и снова попытался выпустить ману через руку. И снова получил то же самое серебристое облачко! Может, оно стало чуть плотнее, а может, это мне просто показалось, но главное — с этим совершенно нельзя работать! Даже я с моим мизерным опытом в магии понимал это!

— Да уж… — хмыкнул Меньшов. — Удивительно, как маг с таким потенциалом может быть не расположен к материамагии. Я впервые вижу такой случай. Обычно чем выше потенциал, тем больше шансов, что маг будет склонен именно к структурной магии, а вы… Вы, похоже, уникальный случай.

По его глазам было видно, что он хочет сказать что-то более грубое, но профессиональная этика удерживала его.

— Ничего. — я снова сжал кулак, раздавливая облако. — В конце концов, я техномант. Мне это не так важно.

— Я даже не буду говорить, как вы ошибаетесь. — Меньшов покачал головой. — Вы сами это поймете рано или поздно… А пока что…

Что именно он хотел сказать, я так и не выяснил, потому что раздался гулкий удар колокола, сообщающий о конце занятия.

— Домашнее задание для всех — отрабатывать выделение свободной маны, добиваясь большей четкости структур! — велел Меньшов, встрепенувшись. — Кроме вас… Вам бы хоть какую-то четкость для начала обрести.

Эти слова были адресованы мне. Сказав их, Меньшов снова задумался и отошел, а я встал из-за парты и пошел на выход.

Я не был расстроен — я этого и ожидал, хотя не в таких масштабах. Не зря же секстан определил меня в техноманты, несмотря на мой уровень магического потенциала. Он никогда не ошибается, а значит, мой час триумфа должен наступить на уроке техномагии, а до этого…

А до этого нас ждал вводный урок по биомагии. Преподаватель — знакомый мне толстячок в зеленом, — уже сидел на месте и, как только прозвенел колокол, начал говорить.

— Добрый день, дорогие студенты! Меня зовут Антон Сергеевич Котов, я декан факультета биомагии и преподаватель анимагии. Кто скажет, что такое анимагия? На этот раз, кроме Ады, поднялось еще несколько рук, в том числе и моя.

— О, молодой человек, прошу вас. — Котов указал на меня с улыбкой. — Поделитесь своими знаниями.

— Анимагия — это магия, связанная с превращением в животных. Это очевидно из названия. — я слегка улыбнулся.

— Совершенно верно! Напомните, как вас зовут?..

— Оникс.

— Тэр Оникс? — Котов поднял бровь. — Так или иначе, это правильный ответ, пять очков техномантам. Да, анимагия — это искусство превращения в различных животных, и это — запомните! — самый важный предмет, который вы будете изучать здесь! Анимагия поможет вам выжить и победить в любой ситуации! Вы под водой? Превратитесь в акулу и презрейте угрозу задохнуться! Падаете с крыши? Обратитесь орлом и парите! Вам нужно подняться по стене? Гекконы делают это каждый день по двадцать раз! Какой-то злодей назвал вас козлом? Не расстраивайтесь, и превратитесь в настоящего козла, чтобы врезать рогами ему по голове! Анимагия позволяет превращаться даже в разломных тварей, сохраняя все их преимущества! А самое главное — она позволяет в состоянии животного продолжать пользоваться магией! Анимагия — это потрясающее искусство, и сегодня вы в этом убедитесь на собственной… хе-хе, шкуре. Начнем с простого — научимся превращать свои ногти в длинные, острые и прочные когти. Это даже не первый уровень анимагии, это так, подготовительное упражнение. Оно ближе к мутомагии, нежели к анимагии, но оно многое вам прояснит. Делается это вот как!..

Но с анимагией у меня не получилось так же, как и с материамагией. Это было неудивительно, ведь действия, которые нужно было сделать, были очень похожи на те, что у меня уже не получились на либермагии. Нужно было найти в себе ману, направить её в пальцы, но не выпустить наружу, а сосредоточить в ногтях, стараясь силой мысли придать им форму когтей — любых, что придут в голову.

Странно было думать, что во второй раз у меня получится то, что не получилось в первый. Максимум, чего я смог добиться, — это заставить кончик ногтя на указательном пальце слегка согнуться, в то время как у других всё шло намного лучше. Ада и Дима смогли полностью превратить один ноготь в коготь, Паша умудрился сделать это со всеми десятью, а те, кого распределили на факультет биомагии, не стеснялись и пошли дальше, затрагивая не только ногти, но и пальцы.

В итоге к концу урока я так ничего и не добился, получил вместе со всеми остальными домашнее задание изучить строение лап кошки и отправился на обед. Ада, Дима и Паша странно смотрели на меня, как будто собирались что-то сказать, но в итоге ни один из них так и не решился. После плотного обеда мы отправились на урок аэромагии.

— Здравствуйте, студенты! — радостно поприветствовала нас молодая женщина с волосами, окрашенными наполовину в черный, а наполовину — в белый. — Меня зовут Марина Калужская, но вы можете знать меня как Перышко! Я буду преподавать вам аэромагию, и это, без преувеличения, самый важный предмет из всех, которые вы будете изучать в нашем университете!

В аудитории раздались смешки, но Калужская, похоже, не обратила на них внимания и сразу же перешла к делу, рассказывая о газовых средах и особенностях взаимодействия с ними.

— Искусство управлять газовыми средами — это потрясающее умение, поверьте мне! Одна только способность свободно летать, лучше любой птицы, уже стоит многого! Но свободный полет — это, конечно, высший уровень аэромагии, поэтому о нем вам пока что можно только мечтать. А сегодня мы будем изучать основы аэромагии — создание контролируемого маленького торнадо!

Я не удивился, когда у меня не получилось создать торнадо. Я делал всё так же, как и остальные, но максимум, что я смог сделать, — это заставить маленький кусочек бумаги, оторванный от тетрадного листа, кружиться вокруг своей оси. И то — лежа на парте. Ни о каком торнадо не шло и речи, даже когда Ада, у которой всё получилось с первой попытки, взяла на себя ответственность и начала следить, чтобы я всё делал правильно.

Стихийная магия оказалась единственным видом магии, где требовался «вербальный компонент», как сказала Калужская. Проще говоря, стихийные заклинания требовали выкриков вроде «ку-дзё» и других непонятных звуков, чтобы заклинание сработало.

— Опытные маги могут заменять вербальные компоненты на соматические, то есть заменять звуки движениями, — объясняла Калужская, показывая, как она создает тот самый торнадо легким волнообразным движением рук. — В зависимости от стихии, которую предпочитает маг, его стиль движений меняется. Так, терраманты предпочитают короткие и уверенные жесткие движения, а пироманты — широкие и размашистые. Но вам об этом пока думать рано, это так, для общего развития.

За других не скажу, а мне об этом точно было думать рано. Сколько бы я ни шептал «э-дзё-но», сколько бы ни складывал пальцы, как показала Калужская, и сколько бы ни крутил их, торнадо у меня так и не возникло. Оставалось только признать, что в стихийной магии мне тоже не суждено добиться успеха, даже на начальном уровне.

Получив домашнее задание попробовать новое заклинание, которое удаляет из воздуха всю воду, мы отправились на следующий урок — магии разума, или псиомагии. Вёл его мой старый знакомый — усатый Виктор.

— Всем привет! — радостно поприветствовал он студентов, как старых друзей. — Сегодня мы с вами погрузимся в удивительный мир псиомагии, и, поверьте, это самый важный предмет из всех, которые вы будете изучать в этом университете!

Смех в аудитории раздался даже раньше, чем Виктор закончил говорить. Но, вопреки ожиданиям, он не удивился и не рассердился, а просто широко улыбнулся и продолжил:

— Псиоманты — это мастера иллюзий и обмана, а также чтения и внедрения мыслей. Поэтому, чтобы стать псиомантом, нужно иметь особый склад ума, и это дано не каждому. Каждый псиомант должен быть готов к тому, что другие маги будут немного сторониться его, опасаясь его сил. Это происходит потому, что от псиомагии почти нет защиты. Нельзя закрыться от нее щитом, развеять заклинанием или спрятаться за броней. Единственное, что может противостоять псиомагии, — это сила разума и личность… И, конечно, артефакты! Но сегодня у нас нет ни того, ни другого, поэтому мы начнем с основ десептомагии, магии иллюзий. Сейчас вы разобьетесь на пары и попробуете создать у партнера иллюзию, что у вас… скажем, волосы другого цвета, чем на самом деле. Это довольно просто, и я сейчас вам это покажу.

Так как я по традиции сел рядом с Адой, то и в пару тожепопал к ней. Девушка быстро поняла, что нужно делать, и с третьей попытки поменяла цвет волос на угольно-черный, а потом обратно. Или, если говорить честно, ее цвет волос остался таким же, только немного темнее. Но, когда я захотел, чтобы моя способность впитывать чужую магию, отключилась, когда захотел увидеть иллюзию и удостовериться, что у нее все получилось, Ада моментально превратилась в жгучую брюнетку.

И ей это совсем не шло.

А у меня ничего не получалось. Сколько бы я ни старался, ничего не выходило. Мана уходила из меня, и уходила быстро — я это чувствовал! А результат…

Ну, Ада неуверенно сказала, что, кажется, часть волос на моей голове стала серебристой, как седые. Но это не точно.

В итоге уже четвертый вид магии меня подвел. Я буквально заливал их маной, благо мой потенциал позволял это делать, и я не чувствовал даже намека на опустошение, а толку не было. Ирония судьбы — дать мне невероятную силу, но не дать инструментов для ее использования! Цирк!

— Ничего, сейчас будет артефакторика, там тебе точно повезет, — утешал меня Дима по пути на последний урок, хотя я и не расстраивался. Мне было даже интересно, чем все это закончится, ведь не может быть такого, чтобы я оказался бездарем во всех видах магии! Должен же быть способ изменить мир вокруг, раз уж я владею энергией, необходимой для этого!

— Дима, шнурок! — предупредила идущая перед нами Ада, даже не оборачиваясь, и парень спешно остановился, чтобы завязать развязавшийся шнурок.

— Ну, даешь! У тебя глаза, что ли, на затылке есть?

— Ну да, — серьезно ответила Ада, остановилась и раздвинула волосы на затылке. — А у тебя нет, что ли?

С затылка девушки глянули два круглых злобных глаза. Они свирепо вращались, и казалось, вот-вот выпадут.

— Э-э-э… — протянул Дима, отшагивая назад и путаясь в только что подобранном шнурке. — Чтоб меня!.. Что за хрень⁈

Ада засмеялась и убрала иллюзию, вернув все на свои места. Я улыбнулся, а Дима с подозрением посмотрел на девушку и пробурчал:

— Вообще не смешно. Как ты так быстро сделала эту иллюзию?

— Так она ее и сделала кое-как, — с улыбкой ответил я. — Они же были полупрозрачные, ты не заметил?

Дима с подозрением посмотрел и на меня, наконец-то завязал шнурки и пошел впереди всех.

Кабинет артефакторики находился на первом этаже башни техномагии. Он ничем не отличался от других классов, но парты стояли не перед трибуной преподавателя, а вокруг нее, чтобы все могли видеть, о чем говорит учитель. Мы с Адой сели на первую парту, и я осмотрел кабинет. По стенам висели живые картины, в в том числе и портрет Болтона Бейтса, который снова подмигнул мне, когда я на него посмотрел. В дальнем конце класса было еще одно узкое помещение с закрытой дверью на большом стальном замке. Замочная скважина выглядела так, будто для нее нужен ключ в форме шахматной фигуры.

Я заметил, что несколько студентов не пришли на занятие вовсе — видимо, они решили, что техномагия не стоит их времени и внимания. Я не удивился, когда понял, что это Хромов, Укропов, Ватрушкин, Разумовский и его друг со странной и сложной фамилией Марипосов.

Преподаватель вошел в кабинет в тот момент, когда по университету прозвучал удар колокола. И, к моему удивлению, он оказался мне знаком! Это был тот самый заика, который вместе с Янусом голосовал за мое отчисление из университета! Получается, он хотел отчислить студента своего же факультета⁈

Он подошел к трибуне, встал на нее и обвел студентов долгим взглядом через монокль.

— З-здравствуйте! — начал он. — М-меня з-зовут Ир-раклий Б-бурков, также известный к-как Х-хронометр. С-сегодня мы с в-вами отк-кроем д-для с-себя удивительный м-мир артеф-факторики, и х-хочу в-вам с-сказать, что этот п-предмет — с-самый…

— Важный из всех, что вам предстоит изучать в этом университете! — хором подхватили студенты, и зал разразился громкими аплодисментами.

Бурков вздрогнул от такого, да так, что выронил монокль и едва успел поймать его в падении. Когда аплодисменты смолкли, он несмело улыбнулся, протер стекло платочком и вставил его обратно в глаз, будто ничего и не случилось:

— В-вы м-можете оказаться в м-мертвой з-зоне, где н-не действуют н-никакие заклинания и т-техники! В-вы м-можете оказаться б-без м-маны вовсе! В-вы м-можете столкнуться с п-противником, на которого м-магия просто н-не действует! И в-всех этих с-случаях в-вам помогут артефакты! Да ч-что я т-тут распинаюсь — д-достаточно и т-того факта, что л-любой м-маг, к-каким бы с-сильным он ни б-был, всегда им-меет п-при себе п-парочку-д-другую артефактов!

Теперь мне стало понятно, как мой экзаменатор на экзамене так быстро залечил раненую руку, но не смог позже залечить ногу — это был артефакт. Одноразовый или требующий зарядки перед следующим использованием.

Я внимательно слушал лекцию Буркова. Это было непросто из-за его заикания, но основную суть я улавливал без проблем.

Артефакты делятся на два вида: те, что падают из разломов, как «антиграв», который я потерял, и те, что создают сами люди. «Истинные», то есть пришедшие из разломов, содержат в себе, предположительно, бесконечный запас маны и могут выполнять свои функции до конца времен. «Искусственные», то есть рукотворные, делятся на «открытые» и «закрытые» — те, что требуют насыщения маной от мага, и те, в которых заряд маны заложен изначально, и артефакт перестает работать, когда его исчерпают.

Артефакты могут делать разные вещи: от простых заклинаний до сложных комплексов, которые в свободной форме конфликтовали бы. Разумеется, чем сложнее артефакт, тем выше его стоимость и больше желающих его приобрести.

Но так как сегодня был вводный урок в техномагию, Бурков остановился на этой общей информации и не стал углубляться дальше. Вместо этого он объявил, что сейчас мы попробуем взаимодействовать с простыми артефактами открытого типа и ушел в то самое помещение с замком.

Вернулся он через две минуты, неся на вытянутых руках поднос, на котором лежал пяток загогулин разных форм, размеров и цветов.

Но не это в них было главное.

Главное — то, что я их почувствовал еще до того, как толком разглядел.

Глава 6

Я не испытывал таких ощущений с «антигравом», потому что тогда еще не умел чувствовать ману в себе. Для меня артефакт был просто чем-то вроде гранаты, которая вместо взрыва делала что-то другое.

Сейчас все было иначе. Вокруг меня как будто появилось что-то вроде магнитного поля, которое я мог ощущать. И профессор только что внес в это поле несколько магнитных материалов, которые я тоже ощутил. Но на самом деле это поле было магическим. Как и сами материалы.

Артефакты на подносе начали светиться разными цветами, превращаясь для моего взора из серых предметов в яркие игрушки. Я сильно захотел их взять в руки, потрогать и пропустить через них ману, как пытался делать на других занятиях. Но я сдержался. Всему свое время.

Преподаватель поставил поднос на стол, взял первый артефакт и повернулся к нам. Он показал странный предмет, похожий на букву омега, и сказал, что это «Сигнус», и он появился из разлома. Сила его была не очень велика, но полезна: при активации он создавал щит, защищающий от огня путем его охлаждения. Щит не был вечным и после поглощения определенного количества тепла уходил на перезарядку, самостоятельно восполняя свой заряд через время. С ним нельзя было ничего делать, кроме как использовать: его нельзя было вскрыть, передать его свойства другому предмету или подпитать маной.

Остальные артефакты уже были рукотворными. Сперва профессор показал толстую стрелу с светящимся оперением — «Сагитту». Она была сделана из артефактных материалов и, будучи наполненной маной, подчинялась магу. Ее пробивная способность увеличивалась, и она могла пробивать все, что маг мог представить. Но для управления «Сагиттой» требовалось много маны, поэтому такое оружие было редкостью, потому что просто никому не нужно. Артефакторы обычно недостаточно сильны для того, чтобы позволить себе такие траты маны, а те, кто могут себе это позволить — достаточно сильны для того, чтобы не нуждаться в этом артефакте.

Следующим был «скутус» — широкий браслет, который превращался в небольшой стальной щит. Он не требовал подзарядки маной, поскольку имел собственный запас, который постепенно пополнялся от мага. Щит защищал от многих физических атак, включая пули малых калибров.

Четвертым артефактом была «джокер» — простая игральная карта, которая ярко сверкала обрезами, словно под краской скрывается полированная в зеркало сталь. Несмотря на название, это была двойка треф. Но, когда преподаватель ею махнул, она внезапно превратилась в пятерку пик, а, когда перевернул вверх ногами — в короля бубей. Мало того — он взмахнул рукой еще раз, и одна карта разложилась сразу в целый идеальный веер, где номинал и масти шли по порядку друг за другом… И, разумеется, Чтобы «джокер» мог делать такие фокусы, его нужно было напитать маной.

Последним артефактом было кольцо с темным камнем. Кольцо называлось просто и ненавязчиво — «поводок», и было одним из самых распространенных, дешевых и востребованных артефактов в мире. «Поводок» привязывался к любому предмету, какой только душа пожелает, и, при активации, призывал этот предмет к хозяину. Имелись ограничения по весу, да и по размеру тоже, но все равно это была очень полезная вещь, пользоваться которой не брезговали и маги тоже. Бурков даже показал собственную руку, на которой красовалось кольцо его собственного «поводка», только не с желтым, а с красным камнем.

А вообще, как оказалось, артефакты могли делать много всего, даже то, что нельзя было сделать с помощью обычной магии, например, перемещать предметы или размещать их в одном месте, создавая пространственные карманы, где вещи не занимали места.

— Н-но с-само с-собой, что м-много артефактов од-дновременно использовать не п-получится! — продолжал профессор. — Это очень затратно п-по мане, особенно если артефакт с-сделан ч-человеческими руками. Д-даже я не с-смог бы к-контролировать все эти артефакты одновременно!