Аромат счастья

Честно говоря, я уже пожалела, что вспылила. С Ксюшей мы могли бы как ни в чем не бывало пройтись возле школы, и я бы хоть краешком глаза взглянула на Рому…

— Ладно, — наконец медленно произнесла я, — Пройдемся. Сейчас только посуду домою.

— У-у-у, хорошо, — неопределенно протянула сестра, покидая летнюю кухню.

Наверняка она что-то заподозрила. Опять думает, что всё из-за Ромы. А это не так. Или так?

Почему с тех пор, как я узнала о том, что он здесь, моя жизнь снова перевернулась и всё стало не так, как обычно? Почему я позволяю ему манипулировать моими мыслями, завладевать моим сердцем? Ведь в нем нет ничего необычного! Ну, ладно, он симпатичный. Но таких много.

Лучше бы, конечно, остаться дома и не мучать себя лишний раз. Но так как я уже согласилась — схожу. В конце концов, я же не могу сидеть дома всё лето лишь потому, что он здесь?

Я зашла в свою комнату, поплотнее прикрыла дверь и достала дневник. Он знал уже достаточно обо мне и о Роме, и время от времени в течение этих двух лет я перечитывала свои записи, надеясь хоть ненадолго воскресить прошлое, счастливое время. Теперь я куда тщательнее прятала его — под матрац. Хоть Ксюша и догадывается о моем неравнодушии к этому парню, мне вовсе не хочется, чтобы она снова читала мои записи и тихонько смеялась над тем, какая глупая и сентиментальная у неё старшая сестра.

Я открыла дневник и записала число и месяц, а под ними — небольшой текст.

«Меня опять накрыло: чувства, воспоминания, мысли о том, что, может быть, всё ещё будет. Не будет. Нельзя оглядываться назад и пытаться вернуть своё прошлое. На то ведь оно и прошлое. Но меня почему-то бесконечно утягивает в эту трясину. Едва я делаю шаг вперед, как снова проваливаюсь в эту бездну, ещё глубже. Знаю, что прошлое — это якорь, и чтобы отправиться дальше, навстречу будущему, мне нужно избавиться от него, но я не могу. И не хочу, наверное. Именно поэтому я сейчас иду гулять с Ксюшей — в надежде увидеть его. Это стало потребностью, и я опять и опять уступаю своему желанию видеть его. Я ничего не могу с этим сделать».

Стук в дверь заставил меня захлопнуть дневник и быстро забросить его под подушку. И очень вовремя!

Ксюшкина голова просунулась в дверной проем и поинтересовалась:

— Не пора? Ты чего, ещё не оделась?

— Сейчас!

— Сейчас — это «прямо сейчас» или просто «сейчас»?

— Сейчас! — выкрикнула я, захлопывая дверь, едва не прищемив сестре пальцы.

Одевшись в пестрый сарафан, я вышла во двор, где скучала Ксюша.

— Ну наконец-то, — вздохнула она, — Я думала, ты выйдешь Мадонной: с прической и мейком, а ты только сарафан двадцать минут надеваешь.

— Не твое дело, — отрезала я.

Мы, не сговариваясь о маршруте, сразу же отправились к школе. На этот раз расстояние казалось мне бесконечным. С одной стороны, я сгорала от нетерпения в надежде увидеть Рому. С другой — было страшно. Что делать, что говорить? Или просто пройти мимо? А вдруг его нет?

Наверное, мне стоило бы посоветоваться с сестрой, которая больше меня знала о тонкостях общения с мальчиками, но я не могла заставить себя начать эту тему. Мне казалось, если я признаюсь ей в том, что влюбилась, я снова стану уязвимой.

Уже издалека раздавались голоса и веселый смех компании, расположившейся у школы, и у меня на миг перехватило дыхание. А потом я заметила Рому, облокотившегося на свой мопед. Он о чем-то беседовал с парнями и не обращал ни на кого внимания.

Ксюша, громко поздоровавшись со всеми, тотчас направилась к расположившимся неподалеку девчонкам, и мне не оставалось ничего иного, как последовать за ней. Тут-то ребята нас и заметили: повернули головы, кивнули в знак приветствия и тут же потеряли всяческий интерес. Все, кроме Ромы. Он дольше других задержал на мне взгляд, я это видела, — и, не совсем понимая, что мною движет, отправилась прямо к нему.

— Привет. Можно тебя на минутку?

Мне было не по себе от всех этих взглядов, обращенных в мою сторону, он пристального внимания и шушуканий за спиной. Но я чувствовала необходимость в том, чтобы переговорить с Ромкой с глазу на глаз. И будь что будет.

Он отошел от парней, направляясь к деревьям, и я последовала за ним. Здесь мы были укрыты от посторонних взглядов, но на меня неожиданно напало оцепенение. Вся моя решимость испарилась так же внезапно, как и возникла. Он смотрел на меня, я — на него. И тишина.

— Ты говорил, что, если надумаю увидеться, могу прийти, — нерешительно произнесла я, глядя под ноги.

И всё же мне удалось заметить, что Рома кивнул и добавил:

— Подожди, я сейчас.

Он что-то сказал ребятам, попрощался рукопожатием с каждым из них, а затем покатил мопед в моем направлении.

— Садись, — сказал, поравнявшись со мной и протягивая шлем.

Я молча подчинилась.

Взревел мотор, и мы, провожаемые любопытными и недоумевающими взглядами остальных ребят, помчались прочь от школы.

Я старалась не думать о том, что будет дальше. Мы ехали по пустынным вечерним улицам, ветер обдавал лицо прохладой, и я даже не спрашивала, куда меня везут. Да и вряд ли бы Рома услышал.

Остановился он минут через пятнадцать. Я огляделась. Никогда прежде я не была здесь, но вокруг было очень красиво. Это был обрыв. Не очень глубокий, но вид с него открывался невероятный.

Я медленно подошла ближе, к самому краю, и распростерла руки, как крылья:

— Как здорово! — произнесла я чуть слышно, будто боясь спугнуть эту сказку вокруг.

В раскинувшейся неподалеку рощице ещё слышались птичьи переливы, но ветер уже стал прохладнее, и солнце постепенно клонилось к западу.

— Мне тоже нравится это место, — с улыбкой признался Рома, незаметно материализуясь за моей спиной.

Я мгновенно опустила руки, чувствуя себя не очень уверенно. Только «Титаника» нам не хватало.

Он уселся позади, прямо на землю и смотрел на великолепие вокруг.

— Никогда не была здесь, — произнесла я, присаживаясь рядом, — Но тут потрясающе красиво!

Парень довольно хмыкнул. Потом достал из внутреннего кармана куртки жвачку с лимонным вкусом и протянул ей:

— Будешь?

Некоторое время мы сидели молча, наблюдая за тем, как солнце скрывается за горизонтом, оставляя за собой красноватую полоску света, как ползет по земле рядом с нами спешащий домой муравьишка.

— А как называется это место? — первой прервала молчание я, — Ты здесь часто бываешь?

— Последний раз я был здесь два года назад, — с грустной улыбкой произнес Рома, — Насчет названия… Не знаю. Я зову это место просто обрывом. Ну, так, мысленно. О нем никто не знает. Никто из моих друзей и знакомых. Я никогда не рассказывал им об этом.

Я улыбнулась, радуясь, что мне первой и, может быть, единственной, Рома открыл эту тайну. Возможно, это что-то значит? Мне так хотелось спросить его об этом, но я, конечно, не посмела.

— А у меня тоже есть своё место, — задумчиво произнесла я, решив поделиться с ним своей тайной тоже, — Только оно не совсем моё. Там часто бывают люди. Это у озера. Знаешь, наверно? Недалеко от того места, где ты подобрал меня на мопеде…

— Угу, — подтвердил парень.

Я следила за его движениями: за тем, как он берет в руки прутик и водит им по земле, а потом ломает его на две части и отбрасывает в сторону. Мы разглядывали всё вокруг, избегая смотреть друг на друга, и у меня внутри прочно засела мысль о том, что мы оба приехали сюда не за этим. Не потому, что решили полюбоваться закатом. Не потому, что Рома решил открыть мне свою небольшую тайну. Он ведь привез меня сюда затем, чтобы мы могли побыть наедине и нам никто не мешал. Не просто побыть — побеседовать. А вместо этого тратим время впустую.

Я помолчала ещё немного, прислушиваясь к затихающему пению птиц, а потом решилась:

— Ты изменился…

Я не знала, как ещё начать этот разговор, но не затронуть тему прошлого просто не могла. Сколько недосказанностей, сколько вопросов, на которые хотелось бы узнать ответы, накопилось за всё это время.

Рома неопределенно пожал плечами:

— Ну, тебе тоже уже не четырнадцать…

И как я могла спросить у него то, что так волновало меня столько времени: любил ли он меня? Нет, не могу…

— Наверное, если бы ты не уехал тогда, что-то могло сложиться по-другому, — намеками пыталась приблизиться я к своей цели, чувствуя себя по-дурацки, глупо.

Но Ромка остался непоколебим.

— Может быть.

Я смотрела на него, пытаясь выискать ответы на вопросы, которые ужасно не хочется задавать, но, кажется, это бесполезно. Лицо у парня было непроницаемым, как у героев моих любимых книжек, поэтому я смиренно сдалась.

— А ведь я тебе нравился тогда… — склонив голову набок, задумчиво проговорил он.

Я изумленно подняла на него глаза и тут же опустила. Он смотрел в упор, с чуть заметной ехидной улыбкой, и ничуть не сомневался в только что сказанном.

Возмущение захлестнуло меня, как волной. То, что казалось невероятно сложным, запутанным, он вдруг озвучил в одну секунду, не задумываясь. И весь сценарий, придуманный мной, согласно которому мы признаемся друг другу в любви, клянемся в верности и жалеем об упущенном времени, мешая в одно поцелуи и слезы, рухнул. Всё пошло не так. Вместо придуманной идиллии Рома с самодовольной улыбкой заявляет, что он мне нравился! И пусть это так, я ни за что, никогда не признаюсь ему в своих чувствах! Теперь уж точно!

— Нет. Вот глупости! — Я качнула головой, и рассмеялась, — Сам придумал или подсказал кто?

— Тогда почему так нервничаешь?

Я мгновенно посерьезнела, пытаясь решить, как вести себя дальше. Сам-то он был спокоен, как будто мы говорили о чем-то будничном, повседневном, не стоящем особого внимания, и это выводило меня из равновесия. Что за игру он ведет?

— Я спокойна. Просто не понимаю, как тебе пришло это в голову. Мы всегда были только друзьями, даже… знакомыми, и только. Мне было интересно с тобой общаться, потому что ты неординарный человек. И вообще, я же не спрашиваю, любил ли ты меня! Потому что это нетактично.

— Любил, — с тем же ледяным спокойствием ответил он, выводя на земле новой тростинкой какие-то замысловатые узоры.

Любил… На секунду у меня перехватило дыхание, словно весь воздух из легких вдруг испарился и дышать стало нечем. Я не знала, куда себя деть. Мозг и сердце действовали по одиночке, каждый сам за себя. Сердце ликовало: «Любил, любил! Вика, он ТЕБЯ любил! Он ЛЮБИЛ тебя!» И тут в игру вступал разум, ухватившийся за незаметную на первый взгляд мелочь: «Он сказал, что любил — в прошедшем времени. Значит, сейчас ты ему безразлична». Это и понятно. Он уже два года живет другой жизнью. Своей жизнью, без меня, где у него наверняка были девушки. И сейчас есть. Какая-нибудь смелая, знающая себе цену, с чувством юмора и модельной внешностью. Высокая, со стрижкой за двести долларов и с родителями — учеными. Или, нет, ученые сейчас не в почете. Скорее её родители — бизнесмены. А она — избалованная папина дочка. И у неё в шкафу нет ни одной вещи без указания какого-нибудь известного бренда. Не то что у меня — всего одна, и то подарок.

Подумав об этом, я сразу поникла. Тягаться с дочкой бизнесменов мне не под силу. А ещё говорят, что парней не интересует, одежду какой марки носит их девушка, красится или нет и прочая ерунда. Если бы так, он не встречался бы с этой ученых, или кто они там?!

А может быть, у него никого нет? И с чего я вдруг выдумала про эту дочку кого-то там? Ну, может, и была когда-то девушка, а потом они расстались. В том, что девушка у Ромы была я не сомневалась ни секунды. От такого видного парня многие без ума. Может быть, именно из-за неё он не захотел приезжать прошлым летом? Расставанье — маленькая смерть…

Я и не заметила, что Рома поднялся и отошел к обрыву. Видимо, мое молчание было совсем не тем, что он желал услышать. Если бы я сделала шаг навстречу…

— Поехали? — произнес Рома, прежде чем я успела ухватиться за возникшую в моей голове мысль, и быстрым шагом направился к мопеду.

Я молча встала, отряхнула подол сарафана от прилипших травинок и, ругая себя за нерешительность, последовала за ним, заняв привычное уже пассажирское сидение позади Ромы.

Момент упущен, и виновата в этом была только я.

Попрощавшись коротким «Пока!», он высадил меня у дома, и я, не оглядываясь, рванула к воротам и скрылась за калиткой.

А через пару минут, выглянув в окно, заметила, что парень всё так же стоит рядом с домом, небрежно облокотившись на свой мопед и, кажется, никуда не спешит.

На моих губах невольно появилась улыбка.

Вспомнилось брошенное им — «любил». Значит, я не ошибалась, когда полагала, что мои чувства взаимны. Приятно быть нужной, пусть и в прошедшем времени.

А что, если выйти сейчас и…

— Нагулялась? — раздался за моей спиной голос Ксюши, и я тотчас же задернула занавеску.

— Да, — улыбнулась как можно естественнее, заслоняя собою окно. Вдруг ей вздумается подойти и взглянуть на улицу?

— Ну и где вы были? Рассказывай! — сестра по-хозяйски с ногами забралась на мою кровать, всем своим видом показывая, что она вся внимание.

— Ну-у-у, он свозил меня в одно место. И там очень красиво, — мечтательно произнесла я, зажмуривая глаза и вспоминая эти чудесные мгновения.

— Вы целовались?

— Нет! — выкрикнула я, тотчас возвращаясь в реальность и уставившись на Ксюшу злым взглядом, — Тебе вообще спать не пора?

— Как и тебе, — соскальзывая с моей кровати, загадочно улыбнулась она и пропела, — Спокойной ночи, сестричка! И пусть тебе приснится сама знаешь кто.

Я схватила подушку и запульнула в неё, но Ксюшки уже и след простыл, а потому подушка тяжело опустилась на пол. Я подняла её и снова подбежала к окну, снедаемая любопытством.

Улицу освещал тусклый одинокий фонарь. Тихо раскачивались провода. Внимая теплому ветру, безмолвно стояли притихшие дома с зажженными окнами. Но Ромы уже не было. Дорога была пуста.

Глава 4

Глава 4

На следующий день я видела Рому лишь мельком. Он, как всегда, находился в компании друзей, и, заметив меня, прогуливающуюся с подругами — Светой и Дашей, проводил своим взглядом и снова погрузился в обсуждение какой-то проблемы.

Стоит заметить, что с Дашей и Светой мы познакомились ещё тогда, когда почти не умели говорить. Именно в тот момент мама впервые привезла меня в поселок, к бабушке в гости. Мы с подружками вместе лепили куличики, называя их «пирожками», играли в дочки-матери. Потом, повзрослев, стали делиться секретами о мальчиках. На смену куклам пришли анкеты, настольные игры сменились паззлами с огромным количеством деталей. Мы собирали их по несколько недель, иногда целый месяц, а потом бережно приклеивались их на картон и вешали в гостиную Даши, где они висели, как настоящие творения искусства!

Мы всегда были очень разными, но втроем нам комфортно и никогда не скучно. Девчонки здесь живут постоянно, но через год, окончив школу, переберутся в город, и тогда мы сможем проводить вместе ещё больше времени.

Мы почти одинакового возраста. Даша — самая младшая, она моложе меня лишь на месяц, а Света — старше меня на полгода.

И всё-таки, несмотря на то, что мы были близкими подругами, ни одной из них я не говорила о Роме. Точнее, о своих чувствах к нему. Сначала это казалось мне глупым и несерьезным, не стоящим внимания. А потом наоборот — слишком важным, чтобы посвящать в эту тайну кого-либо. Даже близких подруг.

— А я и не знала, что это так важно для него. В общем, смирилась. Всё-таки гармония в отношениях важнее, — философски закончила своё повествование Даша.

И это всё, что я успела услышать, так как всё время, пока подруга делилась своими переживаниями, я была погружена в свои мысли.

Который месяц Даша была вся в любви. Всё, что её интересовало сейчас — это он, парень из её класса, с которым она теперь проводила времени больше, чем с нами.

— Да, кстати, мы завтра едем в город, в кино-о-о, — протянула она с довольной улыбкой.