Помоги проекту - поделись книгой:
Я даже не собирался туда идти.
Но в последнее время в моей жизни так мало привычных вещей. Да, я посвящаю жизнь музыке и на всё готов ради мечты, но иногда хочется вспомнить и о друзьях, и о девушках. О том, что есть клубы, и туда кто-то ходит.
У меня выдался единственный свободный вечер за последние два месяца, и, так уж совпало, что двое приятелей как раз позвали меня потусить. Это был приличный клуб, не какое-то галиматье. Там часто бывали звезды — в вип-ложе — и никто никогда не выносил на всеобщее обозрение, чем они занимаются. Так — из уст в уста, среди корифеев.
Сначала всё шло хорошо. Мы выбрали напитки, много смеялись. Это была мужская компания, и хоть я не знал никого, кроме двух пригласивших меня приятелей, всё равно было весело.
Это была та — другая жизнь, которую я проживал до знакомства с Полом. И мне хотелось воскресить её на один вечер. Не потому, что я слишком её любил или успел соскучиться. Нет. Просто иногда бывает приятно вспомнить что-то, что познается в сравнении, предаться ностальгии на пару часов, и снова вернуться в свое настоящее, как в теплый уютный дом.
Мы немного поговорили о футболе, о девушках (тут мне особо хвастаться нечем), затем как-то плавно скатились к работе. Моя популярность была далека еще от беспредельной, и даже внутри страны не многие знали меня в лицо. Так что для кучки парней, собравшихся помериться своими успехами в разных сферах, я был вроде мелкой сошки. Многие так размышляют: музыка — это хобби, а зарабатывать на жизнь нужно чем-то серьезным, чтобы денежки сами плыли тебе в руки, а ты бы сидел в своем кожаном кресле, включал свой мозг и делал так, что с каждым годом этих шуршащих купюр вокруг становилось всё больше.
В этом наши мнения сильно разнились, поэтому я молчал, потягивая свой коктейль, пока какой-то придурок — Дик, не вцепился в меня орлиным взглядом.
— Ну что, ты уже записал дуэт с Мадонной?
Его смешки поддержали несколько таких же тупоголовых приятелей. Я предпочел промолчать. Сделал вид, что это вообще меня не касается.
Но Дик с заинтересовавшей его темы съезжать не хотел. Есть такие люди, которые считают, что они становятся круче, показывая свою псевдо-значимость и осведомленность в тех вопросах, которые их вообще не касаются.
Вот и этот парень стал разглагольствовать на тему: чего можно добиться, став артистом. В итоге сделал умозаключение: если ты не великий артист, всю жизнь будешь петь для блондинок и их собачек размера pocket[1]. А это почти то же самое, что побирушка. Или альфонс. Потому что зависеть от женщины — худшая мука. А стать великим артистом мне не суждено. Ну, хотя бы потому, что их единицы, и в таких кругах, как это злачное местечко, где мы сидели сейчас, их быть не может. Всех современных певцов он называл однодневками, а кто в понятии Дика «великий» я так и не понял.
Это в кратком и цензурном пересказе то, что я от него услышал. Разглагольствовал он долго, не особо стесняя себя в выражениях и не беспокоясь о том, что лезет, вообще-то, не в свое дело.
— А сам-то чем занимаешься? — не выдержал наконец я.
Обстановка между нами заметно накалилась. А Дик… Я видел, что он уже пьян, поэтому плохо себя контролирует. Но не мог ничего с собой сделать. Внутри клокотала злость, потому что затронули мою самую главную тему — музыку, и всячески пытаются опорочить ту сферу, о которой имеют лишь смутное понятие, и мою жизнь, которая уж точно не касается тех, кто видит меня первый раз в жизни.
Он стал заливать что-то о том, что делает ставки на спорт, и это самый выгодный бизнес, интеллектуальная стратегия, развивающаяся сфера, которая требует массу усилий для того, чтобы стать успешным, но результат того стоит.
— А вообще он разносчик пиццы, — вставил его приятель в конце этой умопомрачительной тирады, и все засмеялись.
Даже я не сдержался.
— По крайней мере, я не льщу себе мыслью, что я великий артист и когда-нибудь буду им. Я строю свою жизнь сам, не выстилаясь перед другими.
— Чего? — приподнял я бровь, из последних сил стараясь сдержать нарастающую агрессию. Даже кулаки сжал, что не укрылось от взгляда Дика.
— Хочешь врезать мне? Ну давай!
— Перебьешься.
— Потому что я прав! Все вы там в вашем шоу-бизнесе — подстилки.
В какой-то миг я перестал себя контролировать. Никто и глазом моргнуть не успел, как мы оказались друг напротив друга. И прежде чем парни успели нас растащить, уже ухитрились врезать друг другу. К счастью, мои «потери» оказались минимальными — его удар угодил мне в живот, а в не в лицо. Потому что о грядущем через два дня выступлении я вспомнил намного позже.
— Вы чего, парни? Спокойно! Сдурели совсем? Ларри, он тебя провоцирует. Не видишь что ли, напился!
— О, еще одна подстилка, — услышал я, но не обернулся. Только поднял голову и бросил на Дика угрожающий взгляд.
Его увели, хоть он и пытался сопротивляться. А его место тут же заняли девушки, отдыхавшие неподалеку и привлеченные шумом. Одну из них я знал. Кенди. Мы пересекались пару раз в студии. Она записывала альбом, но уже была немного известна в другом амплуа — модели. Ей было лет двадцать, не больше. Темноволосая, с хорошими формами и милым личиком. Её подруга сильно ей уступала во внешности.
Я лишь мельком взглянул на них, и тут же столкнулся с улыбкой Кенди и направленным на меня цепким взглядом.
— Эй, что у вас тут? Ты в порядке?
— Всё нормально, — ответил за меня Лео.
Второй мой приятель уже успел куда-то смотаться. Да и вообще, компания наша изрядно поредела.
— Я Кенди. Мы, кажется, виделись пару раз.
Я кивнул, отчаянно соображая, как бы поскорее отсюда выбраться. Тусовка разом перестала быть привлекательным местом, и мне хотелось скорее домой. Или в студию. Нет, лучше домой.
— А тебя зовут… — подстегнула девушка и замолчала.
— Ларри, — ответил на выдохе, поднимаясь.
Чего я раздумываю? Уйду и всё.
— А я Лео, — с широкой улыбкой представился мой товарищ, но брошенная им реплика осталась повисшей в воздухе.
Кенди вскочила следом за мной.
— Уже уходишь?
— Да, — хоть и понимал, что кажусь невежливым, сегодня я был не в духе расшаркиваться.
Возможно, в любой другой раз я бы даже обратил внимание, что она симпатичная, и вспомнил о том, что я — нормальный парень, но сегодня был не тот случай. Я был взбешен. И лучший способ сейчас успокоиться — остаться наедине.
— Ты на машине? Может, подбросишь меня? Я живу недалеко, но ноги жутко натерла. Боюсь, сама не дойду, а такси не дождешься.
— А я мог бы донести тебя на руках, — то ли всерьез, то ли шутя с обольстительной улыбкой предложил Лео. Наверное, подсознательно уже чувствовал, что этот бой он проиграл, и птичка из рук улетела.
Кенди даже взглядом его не удостоила.
— Ну что?
— Поехали, — доставая ключи, бросил я, кивая на прощанье ребятам.
Всю дорогу Кенди пыталась разговорить меня. Нахваливала мои песни, расспрашивала, не ожидается ли чего-то новенького, но я был просто не в том состоянии. Вместо того, чтобы ослабить гнев, она своей болтовней, сама того не понимая, лишь больше меня распаляла. К счастью, ехать и правда было недолго. Десять минут — и мы у цели.
— Было бы неплохо провести вечер в более спокойной обстановке, — протянула она, поворачиваясь ко мне с улыбкой.
— Да уж. Только спокойные вечера выдаются нечасто.
Я отлично знал, к чему она клонит, но… Не то чтобы она мне не нравилась… Просто у меня сейчас не было цели встречаться с девушкой. А распыляться на несерьезные свидания время от времени значит обидеть ее. Какая девушка станет терпеть постоянное отсутствие внимания? А у меня сейчас мысли только о музыке. Сначала добьюсь чего-то в той сфере, куда стремился с рождения, а потом, возможно…
Я вообще старался не думать об этом, если быть честным. Я прекрасно понимал, что сцена — наркотик, и «потом» — понятие очень расплывчатое. Сейчас я убеждаю себя, что мне нужно сконцентрироваться на своей цели, прорваться через кордон препятствий, после не будет времени, потому что набранные обороты нужно удерживать, если не увеличивать — постоянно работать, работать, работать. И никакая девушка не будет терпеть такое к себе отношение. Любая хочет быть на первом месте. А на моем первом месте музыка. Так что я далеко не подарок.
Она начнет злиться, требовать к себе внимания, устраивать сцены, звонить по многу раз в день. Я буду нервничать и отвлекаться. Мы станем ссориться и в итоге расстанемся. Хорошо еще, если у обоих хватит терпения и понимания закончить такие отношения дружбой.
Не то чтобы я целиком положил свою жизнь на алтарь искусства. Просто мне представлялось, что любовь — настоящая, должна случиться сама собой и накрыть с головой. И не будет никаких вопросов, сомнений. И паззл сложится.
Я еще раз взглянул на Кенди и уверенно произнес:
— Спокойной ночи!
Это явно было не то, на что она рассчитывала. На секунду лицо её приобрело оттенок удивления и раздражительности, но она быстро справилась с этим.
— Ну ты хоть номер мой возьмешь? На всякий случай.
Мы обменялись телефонами, и она наконец соизволила выйти. А я крутанул руль в обратную сторону. Домой. Спать. Завтра записываемся в студии. Я не пил, потому что был за рулем, но это больше отмазка. На самом деле я мог бы оставить авто и там, но связки нужно держать в хорошей форме. Тем более перед записью. Завтра меня ждет много высоких нот.
Дома, едва ополоснувшись под душем, упал в кровать и отключился. Всё.
Так и живу.
И мне это нравится. Да, я почти перестал видеть сны и гораздо реже стал высыпаться, но зато мои дни насыщенные, и в них полно творчества — как я хотел. Мои песни крутят по радио, и у меня уже есть первые поклонники. Они сколотили фан-клуб и недавно прислали мне трогательное письмо и шоколад с орехами. Орехи не ем — вредно для горла, поэтому шоколадку отдал родителям. Она была большой, просто огромной. Но важно было не это. Это был первый подарок. И он запомнился.
Утром дописывали альбом. Осталось две песни, которые были написаны аж четыре года назад. Пол их одобрил, сказал: «То, что надо». У него есть своя концепция, в соответствии с которой он отбраковал мои некоторые работы, сказав, что они слишком взрослые и их можно будет пустить в следующий альбом. Пока фанаты должны привыкнуть. Нельзя преподносить сразу глубокую философию, это может их отпугнуть.
Я не перечил. Я наслаждался всем, что сейчас со мной происходило. Я столько к этому шел! А Пол помог мне найти верный путь и открыть эту дверь в шоу-бизнес, когда я тыкался в темноте носом обо все углы, надеясь, что буду услышан.
Если всё будет, как запланировано, уже к концу лета альбом поступит в продажу и тогда… Я даже не представляю, что будет. Это рубеж. Либо всё с треском провалится, либо взлетит. Тут всё зависит от слушателя, радиостанций, телеканалов, премий и чатов. Много различных факторов, способствующих или препятствующих артисту в его пути. Хотелось верить, что мой альбом людям понравится.
Мы записывались несколько часов подряд. Пол сам всё контролирует. Пока они со звуковиком сводили что-то на мониторах и обсуждали, как сделать лучше, я отдыхал. Пил воду, не рискуя налегать на что-то существеннее. Сначала — работа, потом остальное.
Наконец, уже после шести, Пол показал мне большой палец и махнул рукой, мол, довольно. И в этот момент прямо дух захватывает! Когда ты поставил последнюю точку. Когда записан твой первый альбом. Потом его будут еще оформлять, работать со звуком и обрабатывать, разрабатывать макет, снимать обложку, но основная работа уже позади. Остается ждать результат.
— Присядь, — Пол кивнул на диван в нашей комнате отдыха, и я, не утруждая его просить дважды, устроился в положении лежа. Этот день забрал все мои силы. — Мне нужно уехать на пару дней, так что ты остаешься за главного.
— Понял, — козырнул ему я, расплываясь в улыбке. — Ничего не случилось?
— Нет, просто решил уделить время Элен и Белле.
Я кивнул. Что ж, дело хорошее.
С женой и маленькой дочкой Пола я был хорошо знаком. Менеджер сразу же после подписания контракта позвал нас с родителями на ужин (пришли Шон и мама, отца я не приглашал), и после мы пару раз собирались все вместе. Элен всегда утверждала, что двери их дома открыты для меня круглосуточно. И это приятно знать, что твой менеджер еще и друг, на которого можно положиться.
— У тебя выступление, помнишь?
— Конечно.
— Потом два дня выходных. Сильно не расслабляйся. Ты знаешь, что я имею ввиду.
Знаю. Кивнул. Ну зачем опять-то?
Я думал, что тема закрыта. Однако когда через несколько дней Пол вернулся, и мы снова встретились в студии, он взялся за старое.
— Ларри, — каким-то необычным тоном произнес он, и глаза его горели при этом неестественно ярко. Так бывало, когда он узнавал что-то супер-интересное и невероятное или им двигала какая-то новая, совершенно безумная на первый взгляд идея, которая потом непременно срабатывала.
Я думал, в этот раз речь снова пойдет о творчестве, поэтому весело откликнулся.
— Да, Пол. Хорошо отдохнул?
— Более чем! И у меня есть для тебя отличная новость!
— Слушаю, — я был весь внимание и не скрывал этого. Мы оба горели творчеством, и в этом, наверное, главный секрет успеха. Нужно быть нацеленным на победу и посвящать работе над своей целью много сил и все мысли.
— Я всё думал, как нам исправить то, что ты наворочал, и вот в Москве меня осенило. Я увидел одну девушку…
— Что, прости? Что это ты имеешь в виду — я наворочал?
— Ту твою драку. Видел, как разлетелась в СМИ эта новость? Журналюг этих, мать их, хлебом не корми, дай в грязном белье покопаться, да всю подноготную на свет Божий вытащить.
— Вроде же одна только статья вышла, — моему недоумению не было предела. Давно же забыли об этом.
— Ларри, — махнул рукой Пол, как будто разговаривать со мной было напрасно. — Ты телевизор хоть иногда включай. И журналы пролистывай. Ну, так, чтоб хоть знать, пишут ли о тебе, и если пишут, то что. А то привык, что я тебе все новости горяченькими приношу. А вот не было папочки несколько дней, ты совсем из современного мира выпал.
— Не выпал я ничего, — даже обиделся немного, если честно.
Я-то всегда себя продвинутым во всех современных технологиях парнем считал. Только всякие сплетни читать в последнее время забросил, потому что на них уходит слишком много времени и сил, которые можно направить в другое русло, что я и делал.
— Ларри, так жить нельзя. Но если ты хочешь, я тебе расскажу. Тебя даже звали в одну скандальную передачу — «Голые звезды», знаешь такую?
— Ты отказал, надеюсь? — поморщился я.
Эта программа имела дурную славу, и туда часто приходили за черным пиаром. Те, кому всё равно, как и что о них говорят, лишь бы не забывали. И обсуждали там такие подробности, что программе впору было иметь маркировку «21+».
— Ага. Но их очень заинтересовала та ситуация и твои отношения с Кенди Джонатан.
— Кенди?
Да что за день потрясений такой!
— Она-то здесь при чем?
— А разве ее не было рядом?
— Ну, мы виделись в клубе, и я подвез ее домой. Всё. Больше ничего не было. Я даже не видел ее в эти дни.
— Я тебе верю. А теперь попробуй пойти и разубедить весь мир.
— Да какое это имеет значение? Поговорят и забудут. Моё дело — писать хорошую музыку.
— А вот и нет. Писать хорошую музыку и давать концерты — это то, что лежит на поверхности. А есть еще много другой работы, за которую такие одухотворенные творчеством лица как ты предпочитают не браться.
— Например?
Поделиться книгой: