Ликвидация

– Почему глупости? Вы просто меня не дослушали, а зря. Итак, продолжим… Со слов Изольды Витольдовны, это могло произойти совсем недавно, ибо неделю назад вас навещал искусствовед из Москвы, который бы точно заметил неладное. Ещё я узнал от вашей сотрудницы, что вы планируете покинуть страну и эмигрировать, кажется, в Финляндию. У вас ведь там родственники живут, гражданин Осипов?

Он нервно сглотнул.

– Кузен.

Я кивнул.

– Значит, Изольда Витольдовна не ошиблась. Финляндия – страна дорогая, а денег у вас, как я заметил, мало. Зарплата копеечная, сбережений никаких, а ведь там, за забором, жить-то на что-то надо. Не собираетесь же вы до конца дней сидеть на шее у кузена.

– Не ваше дело, чем я собирался зарабатывать на жизнь в Финляндии! – вскинулся Осипов.

– Конечно, не моё. Но пока мы находимся в России и выясняем обстоятельства одной кражи… Что, решили увезти шедевр с собой в эмиграцию и там продать? Может, и покупателя уже нашли? Хотя на этот вопрос можете не отвечать, бог с ним! Я даже не намереваюсь выяснять у вас детали, как именно вы собирались обмануть таможню… Меня больше интересуют дела наши скорбные. То бишь – где находится картина. Искусство должно принадлежать народу, а не разбазариваться по заграницам!

Осипов выпрямился. Глаза его сверкнули.

– Не докажете!

– Не стройте из себя оскорблённую невинность… Обыск, гражданин Осипов, обыск! Вы прекрасно разбираетесь в искусстве, но в уголовных вещах, уж простите меня, сущий дилетант. Даже не сомневаюсь, что подлинник спрятан где-то в вашем кабинете.

Мой взгляд упал на кровать. Судя по тому, как ревностно проследил за моими глазами Ипполит Севастьянович, похоже, там и находится его заветный тайник. Вон как дрогнул… Значит, это жу-жу-жу неспроста.

Я усмехнулся.

– Что-то мне подсказывает – если откручу один из этих набалдашников, то внутри спинки обнаружу скрученный в трубочку холст. Вызовем понятых и попробуем, или сами всё сделаете? Оформим как явку с повинной, и срок будет меньше. Ну, Ипполит Севастьянович, что выберем?

– Ваша взяла! Только не забудьте ваши слова о явке с повинной…

– Не забуду.

Директор музея подошёл к кровати и стал скручивать один из набалдашников. Как я и полагал, под ним и был спрятан оригинал Серова.

– Надеюсь, это не запасная копия? – вопросительно посмотрел я на Осипова.

– Не в моих интересах обманывать вас, товарищ…

– Гражданин, – перебил его я.

– Гражданин начальник, – поправился Ипполит Севастьянович. – Это оригинал кисти Серова. Шедевр, настоящий шедевр искусства. Жаль, его не оценят по достоинству в нашей варварской стране!

Он говорил с пафосом идущего на эшафот. Но меня это порядком взбесило.

– Знаете что, гражданин Осипов, – сурово произнёс я. – Я, конечно, не сторонник рукоприкладства, но за такие слова – честное слово, разбил бы вам морду! Вы можете критиковать меня, всю нашу милицию, власть, да что угодно – но только не вздумайте ляпнуть что-то плохое о стране. Надеюсь, мы с вами поняли друг друга, Ипполит Севастьянович?!

Глава 22

Судьбой незадачливой троицы воров занялись следователи, а мне внутренний колокольчик сообщил, что час «икс» уже близок. Пора решать главную проблему Рудановска и его окрестностей – ликвидировать бандформирования Алмаза и Конокрада.

Племянник Смушко безукоризненно отыграл свою партию. Информация ушла кому надо. Руководство «Главплатины» подготовило партию груза. Когда мне сообщили её примерную стоимость, на минуту меня охватил приступ дурноты. Если драгоценный металл всё-таки уйдёт на сторону, для моей скромной персоны всё закончится расстрелом через повешение с последующим повторением процедуры.

Я сознательно взвалил всё руководство и ответственность за исход операции на себя. Не хватало, чтобы мой провал (о котором не хотелось думать) сказался на мужиках из губрозыска или на том же Леонове, который давно стал моей правой рукой.

Также многое зависело от того, клюнут Алмаз или Яшка или нет. Хотя если даже меня проняло описание груза, на бандитов оно должно было подействовать не хуже знаменитой дудочки крысолова.

Одного рывка хватит, чтобы раз и навсегда обеспечить будущее, быть может, даже уйти за границу.

Примерно так я оценивал мотивы обоих главарей. Блеск платины обязательно ослепит им глаза. Дальше… а дальше всё зависело от того, насколько убедительно Саша, племянник Смушко, отыграл свою роль. Если ему удалось вложить в голову злодеям придуманный мной план. успех у нас в кармане. Если нет, то, чтобы прочесать места, где могут спрятаться бандиты, понадобится минимум дивизия, которой у меня нет.

Только личный состав городской милиции и бойцы ЧОН, собранные в один большой кулак.

Мы им обязательно врежем по врагам, только пусть те сначала изведут друг дружку. Для нас абсолютно неважно, чья возьмёт в их крысиной возне: Алмаз одолеет Конокрада, или более молодой главарь окажется удачливее – плевать. Ударим по «победителю».

Чтобы не вызывать у бандитов даже тени подозрения, партия двигалась обычным маршрутом с усиленной охраной.

Самое смешное, что предыдущие ограбления обозов с платиной всегда происходили по одной схеме и практически в одном месте – небольшом пригорке, прозванном в народе Весёлой горой. Бандиты брали обоз в кольцо. Если охрана не вступала в бой, её не трогали. Люди Алмаза забирали груз и быстро исчезали.

В случае перестрелки доставалось и извозчикам, и бойцам сопровождения. Тогда у Весёлой горы оставались трупы, иногда – много трупов.

Об этой особенности банды в «Главплатине» знали, поэтому, чтобы не отправить охрану на убой, на сей раз всех тщательно проинструктировали и заранее избавили от горячих голов.

План, который племянник Смушко пытался донести до Конокрада, заключался в следующем: пусть шайка Алмаза захватывает обоз у Весёлой горы, а вот дальше они угодят в засаду, которую им организуют конкуренты.

По моей просьбе Александр специально туда выезжал, якобы по долгу службы, хорошенько покрутился в окрестностях и подыскал практически идеальное место, где могли бы засесть приспешники Конокрада. Особой любви между двумя шайками не имелось, они давно точили зубы друг на друга, и, если Конокрад выполнит основную часть работы по ликвидации группировки Алмаза, честное слово, ничего против не буду иметь.

А вот затем в бой вступали мы. Но это, конечно, при идеальном раскладе. Любая, даже тщательно подготовленная операция могла закончиться полным фиаско, если в какой-то момент всё пойдёт не так.

У Алмаза мог прорезаться «креатив», и если он в виде исключения атакует обоз не у Весёлой горы, тогда все мои расчёты окажутся бесполезными.

А если Конокраду втемяшится подловить возвращающихся с трофеями конкурентов не там, где предлагал Саша…

Стоит начать размышлять об этом, голова кругом идёт!

Будь в моём распоряжении больше людей, я бы нашёл способы заткнуть многочисленные дырки. Разглядывая карту, я прямо сейчас догадывался, где бы для подстраховки расставил бойцов, устроив такую сеть, сквозь которую даже муха бы не пролетела.

Эх, мечты, мечты!.. Где ваша сладость?

Максимум, на что можно рассчитывать, – сводный отряд в полсотни штыков из милиционеров и чоновцев. Больше не выйдет: если все силовики покинут город, первыми об этом узнают бандиты, и операция сорвётся. Ни Алмаз, ни Конокрад дураками не были и прекрасно бы сообразили, что это значит.

Я не сомневался, что в Рудановске у них хватает осведомителей.

Так что работаем небольшим и мобильным отрядом.

Чекисты сопротивлялись, не желая отдавать мне трофейные пулемёты. Они сами положили на них глаз. Пришлось снова встречаться с Архипом и давить сначала на жалость, а потом на совесть.

Жаров, конечно, тот ещё жучара, но против моего напора не устоял: вернул-таки два заранее присмотренных «Льюиса», да ещё и с боекомплектом.

– Может, наша помощь потребуется? – спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

– Лучше не надо: боюсь вызвать подозрения у бандитов.

– Думаешь, кто-то из моих работает на Алмаза или Конокрада?

– Тебе виднее. Но пока исхожу из других соображений: одновременная движуха в милиции, ЧОН, да ещё и ГПУ обязательно привлечёт к себе ненужное внимание. Так что не заморачивайся моими проблемами. У тебя и своих по горло.

– Это точно, – вздохнул Архип. – После того, как ты оставил мне на складе «Мужества» одни трупы, моим парням приходится рыть землю носом, чтобы найти концы.

– Хочешь – махнёмся? – предложил я. – Твои будут громить банды, а мои раскопают: кто, когда и зачем устроил этот склад.

– Нет! – засмеялся Жаров. – В тебе и твоих орлах я не сомневаюсь, вы хоть кого отыщете, только свистни. Пусть каждый занимается своим делом.

– Замётано! – откликнулся я.

Он пожелал мне удачи, и наша короткая встреча закончилась.

Люди покидали город под покровом ночи, уходили небольшими партиями, чтобы в условленный срок встретиться в одном месте.

Операция ещё не началась, а у нас уже появились первые небоевые «потери»: один чоновец умудрился споткнуться на ровном месте и сломал ногу, ещё один заболел, и у Лодыгина были все основания подозревать, что дело тут в пресловутой «медвежьей болезни». Да и среди моих не всё оказалось слава Богу! Тоже больной и тоже с подозрительным диагнозом.

Ещё двоих милиционеров пришлось отправить в усиление дежурной бригады.

Итого минус пять… А для меня сейчас любой, на кого можно рассчитывать, оценивался на все золота.

Всё оказалось гораздо хуже, чем я думал. В строю под ружьём стояли тридцать три богатыря, правда, при двух пулемётах, и усиленные дядькой Черномором в моём лице.

Охренительное войско, если учесть, что бандитов на богатую поживу может слететься чуть ли не больше, чем нас.

Ладно, будем считать, что каждый из нас стоит троих, а то и четверых.

Здесь принято «накачивать» людей перед боем и серьёзной операцией. У Лодыгина был свой комиссар, который как мог пытался поднять в бойцах дух.

Надо отдать должное: говорить он умел, причём с ярким революционным пылом, но чем дольше я слушал его речь, тем сильнее мрачнел. Уж больно не нравился мне патетический смысл и явное общее направление не туда…

И когда товарищ закончил спич и стал утирать выступивший на лице пот, слово взял я.

– Значит так, товарищи бойцы ЧОН и милиционеры! Товарищ комиссар вспомнил прекрасные строки песни «Смело мы в бой пойдём». И песня замечательная, и слова в ней не хуже! Но я бы внёс небольшие корректировки в её текст, применительно к моменту. Вместо строчки «И, как один, умрём в борьбе за это» предлагаю петь «И всех врагов убьём…» Потому что умирать мы не собираемся, пусть лучше умирают наши враги. А что касается нас, товарищи, то… «Умирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела», – закончил я фразой из «Песни фронтового шофёра», которую ещё не успели придумать, сочинив текст и музыку.

Настоящее искусство вне времени, особенно когда говорит о простых и понятных вещах, которые ещё и касаются каждого. Бойцы дружно улыбнулись. Оптимистический настрой фразы поднял им настроение.

– А теперь выдвигаемся на позицию, товарищи, – объявил я. – Мы должны оказаться там раньше бандитов.

Три десятка русских богатырей разных национальностей (и это простая констатация факта), стараясь не производить лишнего шума, двинулись вперёд.

Мимо леска, где мы засядем, победители в схватке конкурирующих банд не должны проскочить – это при условии, что выношенная бессонными днями и ночами задумка сработает.

Как и любой командир, я ощущал ответственность перед этими людьми. Их смерти лягут тяжёлым грузом на мою и только на мою совесть. Но и сам я не собирался отсиживаться в тылу.

Буду на передовой, и не просто на передовой, а именно что в первых рядах.

К счастью, мне удалось набрать команду пулемётчиков, и оба «Льюиса» попали в надежные руки. С такими «стрекоталками» можно повоевать и с превосходящими силами противника.

Чтобы банда не ушла, надо брать её в клещи, поэтому бойцы расположились по трём сторонам затерянной среди леса дороги. Круг замкнём, когда авангард наткнётся на нашу засаду.

Потянулись длительные часы ожидания. Почти у всех за плечами был опыт гражданской, а то и германской впридачу, поэтому бойцы вели себя спокойно и деловито.

Кое-кто, пользуясь случаем, подрёмывал на солнышке.

А у меня… Меня охватил командирский мандраж. Стиснув кулаки, я молил только об одном: пусть не будет художеств, что со стороны Алмаза, что Конокрада. Поразбивайте друг дружке бошки, сволочи! А мы подключимся чуть позже, раздать люлей победителю.

Груз ответственности давил всё сильнее и сильнее. Мне стоило неимоверного труда делать вид, что всё хорошо и идёт по плану, оснований волноваться нет. Подчинённые не должны видеть командира растерянным и смурным, так что я излучал сплошной позитив, надеясь, что его флюиды передаются всем бойцам.

Лодыгин тоже проявил себя молодцом, любо-дорого посмотреть. Не человек, а прямо монументальное изваяние: хоть сейчас лепи из него статую коммуниста или снимай в кино про тех, из кого можно бы делать самые крепкие на свете гвозди.

Тут моё внимание отвлёк голос Леонова.

– Ты что-то сказал? – обернулся к нему я.

– Да, Георгий Олегович. Гляжу на вас и дивлюсь вашему спокойствию. Вы бы знали, какой у меня сейчас мандраж – трясёт так, что зуб на зуб не попадает, – признался Пантелей. – Только вы не беспокойтесь – не за себя боюсь! За дело переживаю!

Я усмехнулся. Знал бы он, какие меня обуревают чувства – сразу перестал бы восхищаться. Но к чему выводить человека из приятного заблуждения?!

– А чего переживать? – сделал удивлённый вид я. – Мы всё продумали. Бандиты просто обязаны попасть в ловушку. Так что спокойствие и только спокойствие. Всё получится.

Он кивнул.

– Вам верю, Георгий Олегович. Вы никогда не подводили.

Где-то вдали послышался шум, прозвучали одинокие выстрелы. Я прикинул: по плану сейчас происходит атака на обоз. Судя по вялой перестрелке, преимущественно от одной стороны, – охрана следует приказу руководства и не вступает в бой.

Ну, хоть в этом пока полное следование плану. Авось и остальные этапы пройдут без сучка и задоринки. По моим прикидкам, бандитам понадобится с полчаса, чтобы завладеть платиной и разоружить охрану. Сколько продлится их бой с шайкой Конокрада – одному Аллаху известно, но не думаю, что затянется надолго. То есть минут пятнадцать-двадцать. Значит, где-то через час с четвертью будут у нас. А там… там и начнётся всё самое интересное и сложное. Ради которого и затеяли эту авантюру.

– Передать по цепочке – приготовиться, – приказал я.

Глава 23

Ставка была на то, что банда, отягощенная убитыми, ранеными и самое главное – хабаром, не станет действовать по правилам военной науки и пойдёт без авангарда.

Иначе передовой дозор наткнулся бы на засаду, и тогда основные силы ушли бы от столкновения. Тогда… как в дурацкой присказке: на колу мочало, начинай сначала.

Вялая перестрелка быстро закончилась. Обозники и охрана сдаются, Алмаз празднует победу и не верит своему счастью – в его сети приплыл улов невиданных размеров.

На его месте мне бы точно крышу от радости снесло, на что, собственно, и сделана ставка.

Криков и конского ржания не слышно – отсюда до Весёлой горы пара вёрст, если по прямой. Лесная дорога извилиста, и поэтому тянется дольше.

Ага, тихо – значит, расстрелов и разборок нет, за судьбу людей из обоза можно не переживать. Алмаз, конечно, не подарок, но кровожаден в меру. Хотя эксцесса исполнителя ещё никто не отменял.

Минут через двадцать бухают взрывы гранат и строчит пулемёт: в дело вступили сорвиголовы Конокрада, причём основательно. Если Яшка не изведёт сегодня алмазовских подчистую, его не спасёт и награбленное добро. Потому невидимый пулемётчик не знает жалости, меняя ленту за лентой. Хорошо хоть у них всего один «максим».