Эхо преступления, или Интервью с Царевной

— Согласен, мало знаю. Зато могу отличить яровой ячмень от озимого. А тинкера от першерона.

— Что это?

— Обязательно тебе покажу — пообещал он и гордо ответил — это лошади.

— А вы хвастун, Сергей, — засмеялась Рита.

— Исправлюсь — пообещал он. — Зачем обиженной клиентке ехать в деревню, чтобы убить Аню в квартире Романа?

— Да, так себе версия.

— Я бы сказал, притянутая за уши. Но не отрицаю, что ее нужно проверить. Если возникла версия, её нужно проработать. Причина более весомая, чем жажда любопытства.

— Да? И какая же причина?

— Проработать, чтобы никогда к ней не возвращаться и не переделывать работу заново. Завтра я за тобой заеду.

Не смотря на то, что Рита от радости чуть не заплясала, она все же высказала свою жизненную позицию:

— Звучит как приказ. Очень интересно. А моими планами ты даже не интересуешься.

— Поедем в город на поиски подозреваемых. Ты разве не рада?

— Рада — буркнула она и распрощалась.

Наверное, Сергей никогда не поймет, что с ней нельзя так разговаривать. Она не девочка, которая ждет помощи. Она состоявшаяся личность, которая привыкла работать одна. К ней тяжело применять приказной тон. Ну, а если быть точной, то ей тяжело воспринимать приказной тон. Поэтому она поторопилась уйти, боясь, что может повторить сегодняшний день в кафе. Очень тонкая грань обиды и разочарования, которую она еще не прощупала. Как бы не сломать.

* * *

После душа Рита ожила. Вода из-под крана тоже может быть святой — очищает тело, душу и мысли. Диван уже не манил своей мягкостью и бездельем. Рита редко поддавалась флюидам лени, чем, естественно, гордилась. Она имела на порок большинства человечества огромную силу сопротивления, то есть не поддавалась и находила себе кучу дел. Вопреки законам жизни, процесс работы обогащал её тело силой.

Чего зря дома сидеть, если можно сходить в гости к Оксане. Хотелось поделиться информацией сегодняшнего дня. Может у нее какие мысли пришли. Без сомнения, к ней мысли приходят, но хотелось бы «по делу». Нужно будет ее еще пораспрашивать, потом это все профильтровать и оставить только нужную информацию. Она оставила подругу, когда узнала о задержании Сергея. Кинулась на спасение, как будто он сам бы себя не защитил. А Оксана осталась на полпути от Ромкиного дома до участкового Бориса. Может у нее появилась какая-то информация о Ромке.

— Бабушка.

Телевизор орал последними новостями в США? Как будто новости транслировали не из телевизора, а непосредственно из штатов. Поэтому бабушка не услышала родную внучку.

— Ба, — громче крикнула она.

— Чего кричишь? Я не глухая.

— Я к Оксане в гости прогуляюсь.

— Прогуляйся, чего дома-то сидеть.

Но поход к подруге детства отложился навсегда. Правда Рита еще не подозревала, что больше никогда не сможет сходить к ней в гости. К сожалению… если бы она тогда знала…

Оксана пришла сама и прокричала голосом простуженного жирафа:

— Алё, Ритуль, чего у вас дверь-то нараспашку? Но не дозовешься.

— Привет — обрадовалась Рита — а я к тебе собиралась.

— Долго собиралась — на ходу кинула подруга и прошла в комнату. — Здравствуйте, Надежда Семёновна.

— Здравствуй, Оксаночка.

Бабушка (самая гостеприимная хозяюшка в мире) подскочила, оставив новости США без своего пристального внимания, и помчалась на кухню, при этом подгоняя девушек вперед себя.

— Чай пить будем.

— Ба, да я сама все сделаю.

Надежда Семеновна доверяла кухню внучке, но преследовала корыстные цели. Бегать за информацией не хотелось, а Рита не делилась. Бабушка знала, что если не узнает сельские новости от друзей, подруг и соседок, то от Риты не добьется. Поэтому за нехитрой готовкой чайной церемонии для бывших одноклассниц, успела пораспрашивать:

— Оксаночка, как сынок?

— Спасибо, хорошо. Учим цифры. Буквы еще не даются.

— Всему свое время. Не переживай.

— Я тоже считаю, что в школе научат. А мама говорит, что чем подготовленнее он пойдет в школу, тем легче будет.

— Полностью согласна — учителям будет легче.

Оксана иронию не поняла. Рита вообще заметила, что она сегодня какая-то потерянная. Вроде сейчас пришла к Рите, а сама не знает зачем. Вроде хочет сказать, а сама не знает что, или как. Зная, что общение с бабушкой еще никому не навредило, она решила повременить с расспросами.

— Точно. Вот я и хочу, чтоб он меньше за писаниной сидел, а больше на улице бегал.

Она нервно передернулась.

Надежда Семеновна выставляла на стол кружки, печенье, конфеты и заметила.

— Ты не приболела?

— Знобит что-то весь день. Пройдет. Это нервное.

— Ты не переживай. О сыне в первую очередь думай.

— Так я только о нем и думаю — честно призналась Оксана.

— А мама как? На работу не вышла?

— Нет. С внуком сидит.

— А ты на работу вышла? — Надежда Семеновна собиралась поздравить Оксану с началом трудовой деятельности.

— Нет. Я тоже дома. С сыном сижу.

— Никто не работает? — удивилась Надежда Семеновна. — Но как же вы живете? На что?

— Бабуль.

Рита голосом сделала замечание. Оксана, кажется, ничего не заметила, но и не ответила. Выглядела она мягко сказать паршивенько. Она схватила горячую кружку двумя руками, согнулась и уставилась в пространство столешницы. Одной ей было известно, что таит в себе крошка на столе.

Надежда Семеновна повела бровями, развела руками, покивала и ретировалась:

— Ну, ладно, болтайте.

Уже выходя из кухни, она оглянулась, хотела что-то сказать, но Рита одним только взглядом запретила. Безмолвные разговоры существуют в любой семье, но у них они были на уровне сердечных посылов. Общаться и понимать без слов, улавливать импульсы настроения, расшифровать взгляд и вздох. Понимала как одна, так и другая сторона.

Надежда Семеновна вернулась через минуту. Она трепетно накинула на плечи Оксаны мягкий плед.

— Похолодало — неожиданно отозвалась Оксанка, хотя собиралась погрузиться в немую прострацию.

— Это нервное.

— Я только жить начала. Думала всё, закончились мои мытарства. Бабка наследство оставила. Влюбилась. Вещи к нему перевезла. Счастье полные карманы. А тут так всё повернулось. Аню жалко — проговорила Оксана, оставив крошку на столе без внимания. Она прерывисто вздохнула и постаралась переключиться с грустных мыслей. Не смогла.

— Ты влюбилась. Поздравляю. А в кого?

— Не об этом ты сейчас думаешь, Ритка. Похоронами нам придется заниматься.

— Точно — Рита трусливо не хотела думать о похоронах.

— Как представлю дату рождения и смерти на гранитной плите, меня аж дрожь берет. — Она снова поежилась и уставилась в окно. — А что между ними? Чёрточка? Дефис? Знаешь, что это такое? Палочка между цифрами? Нет. Это целая история. История человеческой жизни. Биография. Её нельзя писать только чёрточкой или дефисом. Это несправедливо. И теперь история Аниной жизни поместится в эту палочку.

Рита молчала. Она не могла прервать размышления подобного рода. Это как перекрыть кран с застоявшейся водой. Нет. С труб должна выйти ржавчина.

— Мой мир разлетелся. Осталось стекло. Мелкое. Острое. Всё внутри режет. Я не могу принять, что Аньки нет в живых.

Рита хотела о многом поспрашивать Оксану, поделиться мыслями, но поняла, что сегодня подруга настоящий нервный кластер. Она не повышала голос, не делала резких движений, она заторможено смотрела в одну точку, выискивала ответы. Рита прекрасно понимала, что это следствие нервного напряжения. Каждая клеточка её организма работает на нервы. И Вере она грубила только потому, что находится в состоянии омерзительной беспомощности по отношению к прервавшейся жизни одноклассницы. Это состояние кидало её из агрессивного хамства в пассивную апатию.

— Где Рома? Рита я тебя спрашиваю, где он?

— Я не знаю.

— Зачем она пошла к Роме?

Рита пожала плечами и предположила:

— У них был роман. Она собиралась к нему переехать. Я сегодня встречалась с её бывшим мужем. Он её выгнал, когда с мужиком застал. Думаю, это был Беликов.

— Любовь её сгубила. Муж её убил.

— Они уже в разводе были. Не думаю, что он убил её из ревности. Если бы хотел, убил бы тогда, когда мужика в своей квартире встретил. Ему не надо было выслеживать её после развода. Что-то тут не так. Ну, всё против Ромки.

— Он всегда был неадекватным в выборе дам сердца. Ладно, пошли покурим и я пойду домой.

Она поставила кружку на стол, так и не отпив и глоточка. Скинула плед с плеч и поёжилась, как будто вышла на сорокаградусный мороз.

— Давай неси мне шубу. Я пойду домой.

— Извиняйте — шубы нет.

Рита оставила курящую Оксану на крыльце и пошла расковыривать свой чемодан, одиноко стоящий за дверью и ждущий, когда занятая хозяйка его разберет. Нашла на самом дне джинсовую рубашки, потянула ее на свет белый. Рубашка, естественно захватила за собой еще полчемодана вещей, и теперь они безобразно вываливались из него.

— Придется разбирать — пообещала Рита вещам и чемодану, прикрыла его и пошла одевать продрогшую подругу.

Но подруга уже влезла в рубашку, которую Рита скинула с себя после города.

— Она не свежая — предупредила Рита.

— Не рыба же. Придёшь завтра в гости, заберёшь. — Потребовала Оксана. — Все, пока. А то я так до белых мух не уйду.

Она обняла подругу, поцеловала в щеку, от нее приятно пахло нежными духами и еле уловимым сигаретным дымом. Рита давно не курила, причем, когда курила, ненавидела запах сигарет, но её до сих пор притягивал аромат ментола вперемешку с табаком.

Рита ещё несколько минут постояла на крыльце, пожалела, что не «стрельнула» сигаретку у Оксанки — захотелось покурить, просто так, только чтоб подержать ее между пальцев, попускать дым, но не втягиваться. Когда-то давно она курила, причем курила похлеще мужика — жесткие сигареты доводили до головокружения, но бросить она не могла. Долго не могла. Сама себя ругала. Уговаривала. Просила. Требовала. Ничего не действовало. Наступало утро, и она начинала его с сигареты.

Но все изменилось. Она стала ответственна к себе, уже не требовала, не просила, не пугала, но в один прекрасный день бросила. Потом поблагодарила себя и похвалила. С тех пор прошло много времени и ни разу ее не тянуло купить пачку сигарет, чтобы покурить.

А сегодня…

— А сегодня такой день. Грустный — вздохнула Рита, поежилась и зашла в дом.

Бабушка переключила канал телевизора с новостей на сериал. Мыльная опера про любовь, трагедию, опять любовь, опять слезы главной героини манили к экранам многих девушек, но только не Риту. Эмоций ей в реальной жизни хватало.

Рита заглянула в зал, увлеченная бабушка не заметила ее. И хорошо, не хотелось отвечать на ее расспросы о неадекватном состоянии Оксанки. «На сегодня — решила Рита — хватит с меня новостей, сплетен и сериалов А-ля Санта Барбара».

Она тихонько прошла на кухню, включила подогревать чайник, перемыла всю посуду и села за стол. Задумалась. Но ее раздумья не успели даже найти определенное русло, когда в дом вбежала растрепанная соседка тетя Клава с воплями, криками, слезами в голосе:

— Наденька, Надя… Ритуля. Твоя Ритуля… Боже мой… она… погибла… Надя… Рита погибла…

Рита подскочила, опрокинула чашку варенья на себя, ахнула, ойкнула, промокнула полотенцем, подлезла им под сарафан, отклеила его от тела, вытерла мокрую липкую кожу. И стала потихоньку выползать из-за стола, мысленно ругая Клавдию Никитичну.

Бабушка была проворнее, она уже стояла в коридоре и вяло голосила:

— Риточка, моя Риточка? Погибла? — с каждым словом все тише и тише.

«Сейчас ее удар стукнет. Инсульт и инфаркт с признаками аппендицита, бронхита и косоглазия».

— Да. Под машину попала.

— Ба, я здесь! Бабуля! Я на кухне! Что за бред? — выбегая, возмутилась она на соседку. — Вы что? Умом поехали? Нельзя так людей разыгрывать.

Надежда Семеновна облегченно вздохнула — отлегло от сердца и косоглазие и инфаркт.

— Ритуля, — еле выговорила она.