Меню голодного леопарда

— Приезжай завтра с утра в цирк, он точно будет там.

— Спасибо. Приеду. А к какому часу?

— Часикам к шести и подъезжай.

— Когда? — оторопела Сашенька.

— Да, ты права, в шесть будет уже поздно. Репетиция будет идти уже полным ходом. Приезжай лучше к пяти.

— Это слишком рано!

— Но ты же хотела поговорить с Елисеем до репетиции?

— Мне не принципиально, я могу подождать ее окончания.

— Тогда в половине седьмого. К этому времени он уже закончит работать и уберет животных с манежа.

— Погоди, получается, что, невзирая на скандал, Елисей все равно будет пугать лам с верблюдами?

— Пока других указаний он от Олега не получит, думаю, будет. Ну так договорились? Как приедешь, позвони, я тебя встречу.

Тимоша сдержал слово. Он ждал Сашеньку у цирка, поеживаясь от утреннего холодка.

— Дядя Сеня уже рвет и мечет.

И когда они прошли через служебный вход в направлении манежа, то услышали, как оттуда раздаются громкие голоса.

— Вы что, издеваетесь? Снова за свое, да? Вчерашнего вам мало показалось?

Тимошка подмигнул девушке:

— Это дядя Сеня возмущается. Его голос.

Они оказались у манежа, на котором в окружении диких кошек стоял высокий грациозный юноша. Был он молод, но держался весьма уверенно. В сторону изрыгающего проклятия дяди Сени даже не смотрел, занимался исключительно своими кошачьими. А они, как не преминула заметить Сашенька, слушались безукоризненно. Прыгали с тумбы на тумбу, ложились в ряд, позволяли себя трепать за ушами и прыгали по команде через обруч.

— А у него хорошо получается, — сказала она. — Похоже, Олег его кое-чему научил.

Тимошка пожал плечами:

— Не знаю, где Елисей этого понабрался. Ни разу не видел, чтобы он с животными вот так занимался. Отнеси — принеси, покорми — убери, вот все его функции. А тут прямо артист! Этак он и Олежку сегодня вечером заменит.

Тимоша оказался прав.

— Семен Иванович, не шуми ты так, — раздался чей-то еще голос. — Это я мальчика сегодня попросил выступить.

Сашенька взглянула и увидела мужчину, вальяжно расположившегося в зрительном зале.

— Это Борис Леонидович, наш главный администратор, — шепнул Тимошка.

Администратор продолжал говорить:

— Елисей ко мне еще вчера сразу после трагедии подошел, сказал, что готов взять номер Олега на себя. Ну, я и согласился, пусть покажет, чему его Олег научил.

— Научил? Ничему его Олег никогда не учил. Олег еще та сволочь, ты же знаешь!

— Тем не менее мальчик вполне готов сегодня выступить.

Дядя Сеня продолжал бухтеть, но уже гораздо тише:

— Боря, но почему перед моими-то ламами? Ты же знаешь, какие они у меня нервные.

— Избаловал ты их, Сеня. Носишься и во всем им потакаешь. Они в соседнем загоне находятся с Багирой и другими кошками. Они к их запаху уж так принюхались, что он им по барабану должен быть.

— По-твоему, я вру?

— Не врешь, а малость преувеличиваешь. Но я тебе обещаю, что это сегодня в последний раз было. Дальше Елисей репетировать по графику будет, так?

— Да!

Елисей улыбался до ушей. Еще бы! Сегодня вечером он будет выступать перед зрителями!

— Вот и отлично. Значит, с этим вопросом мы все решили.

Борис Леонидович тоже улыбнулся, ему нравилось, как он легко и просто решает любую проблему и гасит любой скандал в самом зародыше.

— А мы с тобой, друг мой Сеня, пойдем сейчас да кофейку выпьем. И пока мальчик своих животных убирает, приятно проведем время. Надеюсь, полчаса хватит, чтобы у твоих верблюдов не было бы стресса от запаха хищников?

— Кофе можно выпить, — согласился дядя Сеня. — С бутербродами?

— Если уговорим Люсю открыть холодильник, то и с бутербродами.

И они ушли. Конфликт был исчерпан. И Сашеньке даже смешно стало, что вчера она всерьез думала, что можно убить из-за такой ерунды. Вот уж правду говорят, что утро вечера мудренее. При свете дня вчерашние страхи казались глупостями.

Елисей принялся выпроваживать диких кошек с манежа. И Сашенька снова обратила внимание на то, как четко у него это получается. Животные слушались его с полуслова. Иногда Елисею не нужно было им даже ничего говорить, они сами все понимали по одному его взгляду.

— Пожалуй, что у Олега так даже и не получалось.

— Пойдем к Елисею, поговорим с ним.

Они нашли Елисея возле клетки с Чингизом. Тот лежал на полу, прикрыв глаза. Рядом с ним стояла миска с кормом, но зверь к нему даже не притронулся.

— Чего это с ним? — удивился Тимошка. — Заболел?

— Переживает. До полуночи метался по клетке, действие препарата сказывалось. Рычал, на прутья кидался, а потом затих и уснул. Сегодня утром проснулся, я всех кошек на репетицию увел, а его оставил. Видели бы вы, что с ним было. Он сначала к решетке подбежал, на меня смотрит, спрашивает, что происходит. А потом вспомнил! И прямо как стукнули его. В угол забился, сидит, трясется, морда виноватая. До сих пор в себя прийти не может. Я уж ему и еды дал, и поговорил с ним, но он все равно в себя еще не пришел.

— Ты так говоришь про животное, словно он все понимает.

— Все верно, — кивнул Елисей. — Так и есть. Они все понимают.

— Домашние, возможно, но дикие — нет.

— Чингиз уж в каком поколении домашний, вернее, цирковой. Никто из его предков никогда в дикой природе не жил. И его родители, и дед с бабкой — все в цирках или зоопарках работали. Да вы сами сейчас все поймете.

И отвернувшись от леопарда, Елисей громким голосом произнес:

— Вот и не знаю, что мне делать с этим Чингизом. Если он сейчас не поест, то и выступать он сегодня вечером точно не будет!

Не прошло и минуты, как из клетки раздались чавкающие звуки. Чингиз утратил свою отрешенность и уничтожал содержимое своей миски.

— Чингиз у нас работяга. Для него главное в жизни — это работа.

— А что же тогда вчера случилось на выступлении?

— Я вам скажу, — кивнул Елисей. — Я знаю, что случилось. Если бы я только раньше все понял! Несчастья можно было бы избежать! Но я же думал, что тот человек и впрямь врач, ну, то есть ветеринар.

— Что ты имеешь в виду?

— Вчера в три часа дня, когда Олега еще не было, он как раз уехал к Светлане, пришел какой-то мужчина. Сказал, что он ветеринар и должен осмотреть животных перед выступлением. Ну, я позвонил Олегу, тот подтвердил, что в курсе и что ветеринар должен был прийти. Я краем глаза наблюдал, что там врач со зверюгами делает. И мне показалось, что он Чингизу что-то вколол. Ну, я пошел спросить, что за прививка или он витамины колет, а врач сказал, что мне показалось, он лишь взял мазок. И сразу после этого он ушел. Чингиз выглядел и вел себя нормально, так что я не волновался.

— И что?

— А то, что, когда с Олегом все это случилось, мы с ребятами стали думать, и они вспомнили, что тот мужик приходил. Я им сказал, что это был ветеринар, а они меня на смех подняли. Оказывается, никакой это был не ветеринар, а совсем посторонний мужик. Но я-то откуда мог знать? Ветеринары приходили, трое их, два мужика и одна тетечка. Они в соседнем здании работают, там ветеринарка, которая наших животных обслуживает. Ну, я и подумал, те трое, а этот четвертый. Мне же Олег сам сказал, что ветеринар должен прийти.

— То есть этот ветеринар, который приходил, был совсем не ветеринар?

— В том-то и дело! Чужой человек! Мы Кузьме Ивановичу — нашему ветеринару — позвонили, и он сказал, что Олег вызов делал, но в тот же день сам же этот вызов и отменил.

— Довольно странно. И почему отменил?

— Что-то насчет того, что сейчас он в другом месте и не успевает по времени вернуться в цирк. Да разве же это повод? Я и сам мог бы ветеринара принять. Олегу и не обязательно было присутствовать, мог бы дальше отдыхать, где ему там отдыхается. И он это прекрасно знал.

— Кстати, а что это за Светлана, к которой ездил Олег?

— Жена это его.

— Какая еще жена? — встрепенулся Тимошка. — Откуда взялась?

— Откуда-то взялась. Откуда у других жены берутся? Оттуда и у него.

— Врешь! Все знают, что Олег на Ленке женат.

— Ленка — это так, ассистентка в номере. Может, Олег бы и не против на Лене жениться, только другая жена у него есть — Светлана. Он сам мне это сказал.

Вот это был номер! Никто не ожидал подобного поворота событий. И хуже всего было то, что этот поворот вновь подводил подозрения к семье канатоходцев и эквилибристов Озеровых. Ведь если дрессировщик диких кошек сманил их Леночку из семейного номера, обещая ей золотые горы и честную свадьбу, а предоставил ей лишь унизительную роль простой ассистентки, то получалось, что фактически Олег обманул девушку. Воспользовался ее доверчивостью в своих гнусных целях.

И если про этот обман стало известно кому-нибудь из братьев девушки или даже ее отцу, то это автоматически ставило всю семью Тимошки на почетное первое место в числе подозреваемых в покушении на жизнь Олега.

Глава 4

Разбирательство сыщики-любители решили продолжить у ветеринаров. Благо что идти до них было всего ничего. Клиника находилась в соседнем здании и занималась обслуживанием четвероногих цирковых артистов. Как раз сейчас в приемной сидел длиннохвостый попугай ара, который при виде них взмахнул своими шикарными крыльями и сделал кувырок на обруче. Сашенька завистливо посмотрела на него, вот бы Яго тоже научить такому трюку. Можно было бы развлекать гостей, да и самим иной раз позабавиться не помешает.

— А в каком возрасте был твой попугай, когда научился так ловко кувыркаться? — спросила она у девушки, которую приняла за свою ровесницу.

Та повернула к ней лицо, и Сашенька от изумления ахнула. Если со спины женщину можно было принять за девочку, то сейчас сразу же стало понятно, что она уже весьма и весьма в возрасте. Худенькое личико было испещрено глубокими морщинами. Но яркие и выразительные глаза смотрели молодо.

— Детка, этот попугай со мной уже почти двадцать лет. И он всегда, как только оказался в моих руках, уже умел выделывать нечто эдакое. Он прирожденный артист, поэтому мне его и отдали. Бывшие хозяева сказали, что просто не могут держать его у себя. Такой талант должны видеть миллионы. Когда мы с ним выходим на арену, я даже никогда до конца не знаю, что именно он сегодня отмочит из своих трюков. Зрители думают, что это я его всему научила, но на деле он вытворяет то, что захочет только он сам.

— Надо же! — восхитилась Сашенька. — Какой молодец!

Попугай сообразил, что речь идет о нем и что его хвалят. Он тут же поднял когтистую лапку и протянул ее Сашеньке, словно ожидая угощения.

— Ой, а у меня ничего нет. Разве что шоколадка.

Дрессировщица сказала, что шоколад попугаю нельзя, потому что он вообще чувствует себя последнее время неважно.

— Не знаю, что с ним такое, с ума он сошел, наверное, на старости лет. Вчера мы даже не смогли с ним выступить. Перед выступлением он неожиданно накинулся на меня, клевал, бил крыльями и рассадил мне в итоге большой палец почти до кости.

Палец у нее и впрямь был забинтован. И вся рука оказалась расцарапана.

— Как обезумел, честное слово. Потом еще какое-то время метался по клетке, даже после того, как я ее закрыла покрывалом. Только через час угомонился. Вот принесла его к нашему Айболиту, пусть взглянет. Так-то сегодня Иннокентий уже прекрасно себя чувствует, выглядит мирно, поздоровался. Да и на аппетит не жалуется. Но что это такое вчера с ним было? Я прямо испугалась. Лучше бы не лечила ему ревматизм. Это после прогревания крыльев он стал какой-то странный.

— Жанночка, можно мы войдем вместе с тобой? — попросил у женщины Тимошка. — У нас один вопросик к Кузьме Ивановичу. Мы даже без животных, ты видишь.

Дрессировщица милостиво кивнула, и как раз в тот момент из дверей вышел предыдущий посетитель. Им оказался рослый вороной конь, который возмущенно фыркнул при виде такого количества народу в приемной.

— Так, значит, ничего страшного? — озабоченно переспросил мужчина, который вел коня в поводу.

— Ваш Султан в полном порядке. Кровь чистая. Легкие дышат. Сердце стучит.

— Но с чего он вчера напал на конюха? Никогда такого с ним не случалось.

— Мой тебе совет, присмотрись к конюху.

— Султан этого человека сто лет знает. Они лучшие друзья. Да что там, он и на меня бросился. Я испугался. Уши прижаты, зубы оскалил, ногами бьет. Он и на вечернем выступлении странно себя вел, но как-то отработал. Привели в денник, он немного постоял, потом как примется лягаться и скакать. Петруха прибежал, он на него, в сантиметре от его руки, зубами клацнул. Еще чуть-чуть, и ходил бы Петька без пальцев. Я к нему зашел, он меня копытом, по руке мне попал. Я только успел подумать, повезло, что некованый конь у меня. Была бы подкова, точно бы перелом. А так ушибом дело обошлось. Всю ночь не спал, все думал, что пристрелить его придется. Сегодня спозаранку примчался, смотрю, а он как ни в чем не бывало по деннику ходит. Задумчивый такой. Но меня увидел, обрадовался. Сразу же пустое ведро схватил, в котором мы ему обычно овес даем, и мне его принес. Мол, есть хочу. И ноль агрессии! Хвостом машет, улыбается, заигрывает даже. Вот что это было?

— Не могу сказать, что это было. Ты не думаешь, что коню могли что-то дать вместе с пищей?

— Исключено! Я животных перед выступлением одних не оставляю. С ними всегда Петруха, мой доверенный человек.

— Вот я и говорю, присмотрись к Петрухе.

— Да ты что! Он же мой свояк!

— И что? Дружба дружбой, а табачок врозь. Так и у родни могут обиды или зависть к тебе иметься.

— Чему завидовать-то?

— Да хоть твоим заработкам. Ты же руководитель, а Петя твой простой конюх и не выступает даже. Наверное, ему тоже хочется быть главным и выступать перед зрителями.