Солнце, которого не было

Среди них были и дети. Маленькие трупы усыпали первые ряды, их прикрывали тела родителей. Нет ничего страшнее осознания. Осознания, что нам не вернуться в природу. Осознание, какой жути навидалась эта земля, и сколько литров крови она впитала в себя за время войны, которая уничтожила почти всё человечество!

И вы даже не представляете наше удивление, когда мы узнали, что поиск куполов тоже входит в наши обязанности! Поначалу Мира приняла купол за рабочий. Весьма обрадовалась, но её радость быстро улетучилась после новости о горе трупов и нашего рассказа. Тогда мы и узнали, что – в теории – есть ещё деревня. Нам выдали ориентир, рассказали о возможных сверхопасных людях. Смешно, да? Нам так промыли мозги о подобных вам, что поначалу в дрожь бросало. По сравнению с такими опасными нелюдями мы – просто тараканы. И до чего же мне хотелось смеяться, когда я впервые увидел девушку в лёгком платье, которая споткнулась о свои же ноги, убегая от шороха в кустах. Вот это был бы триумф! Мне даже трудно представить, что бы я попросил за такую добычу.

Как сейчас помню, она разбила коленку и уселась у дерева. Залила чем-то рану – и давай кривляться и дуть на неё. Я тихо пробрался к ней, к кустам рядом, потянулся к кинжалу, готовый в любой момент его достать, и стал ждать. Меня выдал сигнал. Такой тихий короткий писк, но в той тишине сложно было не услышать его. Девушка застыла и долго смотрела мне в глаза сквозь алую листву.

У неё были большие, такие испуганные чёрные глаза, клянусь, их как будто нефтью залили! И медные яркие радужки. С такими густыми-густыми длинными ресницами. Она закусила свои губы, словно пыталась не расплакаться. Тот сигнал был не зря. Оповещение, что робот-исследователь катается рядом. Эти тупые машины просто катались и снимали всё, что видели.

И вот мы сидим, смотрим друг на друга, а на тропу выезжает эта куча хлама. Я выскакиваю, чтобы отвлечь внимание на себя, бью его ножом, а на нём и царапины нет. Но девушка уползает в траву со своей раненой коленкой. Я тогда ещё скривился, представив это, и от злости, что эта махина всё испортила, пнул её. Опасный монстр? Да она и кусок хлеба не обидит, скажи ей, что у него есть душа. Я, конечно, никому не рассказал об этом, но обе ночи по возвращению были заняты мыслями о девушке.

Мне было интересно её найти, и в то же время я боялся. Я боялся того, что с ней могут сделать, если узнают о её существовании. Я же ходячая видеокамера, когда на мне снаряжение для вылазки. Нам можно было всё отключать, но на короткое время. Мне пришлось несколько раз возвращаться к тому месту, убеждая себя, что я просто ищу что-нибудь новенькое… Забавно, но когда я перестал врать и признался себе, что ищу эту странную незнакомку, то на какую-то долю минуты поверил, что придумал мутанта. Я не поверил своим глазам, когда на пути к сектору, обернувшись, увидел её. И, о Боже! Она была настоящей! Сидела неподалёку и копошилась в земле. Позже она расскажет о сестре, которая сгорает на солнце быстрее, чем человек, и не может находиться на поверхности днём. Она выходит ночью, когда все уже давно спят, и то ненадолго. Предпочитает изучать природу, сидя в подземном жилище. Поэтому тогда она откапывала растение для сестры.

Но тогда я тихо сел рядом и ждал, когда она обратит внимание на меня. Когда наши взгляды вновь встретились, мне показалось, что она не дышала. Но только показалось, ведь в следующую секунду девушка взвизгнула так, что услышать можно было в столице. Я прикрыл ей рот рукой, подхватил на руки и поспешил убраться как можно дальше от места нашей первой встречи. Она брыкалась, пыталась укусить меня. Я даже чуть не уронил её в какой-то момент, но смог донести до развалин. Когда отпустил, то в благодарность, знаешь, что она сделала? Укусила меня! Укусила за руку!

– Да что ты делаешь? – крикнул я. – Ты не понимаешь, что надо вести себя тише? Ты так всех роботов вокруг себя соберёшь, не говоря уже о солдатах!

Она то смотрела на меня, то оглядывала заброшенный дом, где я решил спрятаться. Мы находились в одной из этих небольших призрачных деревень. Она вся дрожала, закрывала рот руками, тихо всхлипывая. Я понял, что перегнул.

– Извини, – прошептал я. – Я не хотел тебя пугать.

Девушка выглядывала пути бегства. Я понял это, когда она ломанулась на своих ватных ногах и запуталась в них. Я едва успел подхватить бедняжку, чтобы она не упала на камни и арматуру у разрушенной стены.

– Ты хоть понимаешь то, что я говорю? Я тебя не обижу!

После этих слов она крепко прижалась ко мне и заревела взахлёб.

– Я испугалась, я так испугалась! Я думала, ты убьёшь меня прямо там! Я видела, как вы умеете убивать!

Я удивился, пытаясь понять, в какой же из моментов мы могли не заметить слежки. Если это касалось крупных хищников, типа гризли, мы делали всё быстро, но сосредоточенно. И всё, что происходило дальше поля боя, нас действительно не интересовало. Конечно, меня бы и самого до дрожи испугало это зрелище: Илона ловко уворачивается от неповоротного зверя ростом под три метра, и, пока она его отвлекает, появившаяся словно из неоткуда Аксель применяет свой любимый приём – вонзает в спину животного меч и, используя свой костюм, вспарывает её, ломая кости, как солому.

– Я тебя не обижу. Обещаю.

От серьёзности моего голоса мне самому стало неловко, но она мне поверила. Поверила в мои слова, извинилась и, взяв меня за руку, стала искать место укуса. Рука была хорошо защищена, поэтому я отдёрнул её, пытаясь не покраснеть от стыда.

– Да не больно мне, просто не ожидал, что ты будешь кусаться.

– Я, знаешь ли, тоже не рассчитывала, что встречу солдата, который схватит меня в охапку и потащит в такое… сюда.

Девушка продолжала осматриваться.

– Где мы вообще?

– Понятия не имею, – начал оглядываться и я. – Где-то на северо-востоке.

Девушка нахмурилась от невнятности моего ответа, а я не знал, как ей объяснить, что у населённых пунктов теперь нет названий и ориентиров. Лишь устоявшие стены разрушенных домов, хаос и трупы. Она не сразу заметила их, а когда поняла, что одеялом прикрыты скелеты, нежно обнимающиеся в преддверии смерти, то от ужаса прикрыла рот руками.

– Мы можем уйти в другое место? – прошептала девушка, и я был удивлён, что она готова идти со мной. Позже Гелиос вспомнит этот момент и признается, что хотела лишь вывести меня в лес и скрыться, но не решилась.

– К-конечно, – сухо ответил я и прокашлялся. – Куда ты хочешь пойти?

Она не ответила. Просто побрела, аккуратно переступая своими босыми ногами по грязной, пропитанной кровью и пылью земле. Шла осторожно, оглядываясь на меня, словно боялась, что я сейчас вытащу оружие и убью её. А я заворожённо смотрел на неё. Смотрел, как на спасение. Может, человек и не сможет вернуться домой, но это стоило того, чтобы жила она. Чтобы ступала по этой земле, которую не уберегли жестокие, эгоистичные нелюди. Ступала так легко и беззаботно, оглядывая всё вокруг с такой любовью. Оглядывая всё, что я так ненавидел, и рассказывая об этой природе так, как никто больше не сможет, уверяю вас.

– Смотри, – сказала она.

Остановившись на краю обрыва, на который я не обращал внимания, пробегая мимо уже не один десяток раз, она указала на мелкий чёрный водопад на другой стороне нашего леса. Происхождение этого кратера до сих пор большая загадка для меня, но полагаю, это след от какой-то из ракет, след последней войны на этой чёртовой планете. И я, скорее, желал бы от него отстраниться, не обращать внимания. Но эта странная девушка была права. Там было на что смотреть.

Кратер, словно отдельный подземный мир, уходил большими ступенями вниз, там текли ручьи, кое-где струились большие водопады – и вся вода спускалась вниз, образуя озеро с чёрным дном, уровень которого, очевидно, давно не менялся. Отсюда я смог наблюдать за более дружелюбными зверями, чем гризли. Без озонового слоя днём температура на поверхности была, как в жарких пустынях, что позволяло сохранить тут жизнь животных из саванны, когда те иммигрировали. А вот ночью им приходилось хорошенько прятаться, ведь становилось очень холодно. Вечная осень застыла на Земле, заключённая между жарой и холодом.

Я окинул взглядом девушку в лёгком чёрном платье. Она словно почувствовала мой взгляд, обернулась и спросила:

– Здесь же лучше, чем в чужих домах?

– Покажи мне ещё что-нибудь, – прошептал я, изумлённо оглядывая все эти просторы.

– С радостью, – ответила она.

В тот день я поверил в Бога. Поверил в неё, и она стала для меня этим Богом. И я не хотел ни с кем делиться тем, что она существует. Пусть они все остаются атеистами!

Сейчас она мертва, и вместе с ней – моё желание ступать по этой пустой земле.

Глава 4

Эта ночь станет одной из самых запоминающихся для Ареса. Он ещё никогда не бывал в такой ситуации. Просыпаться не по будильнику, а от удара по носу неугомонного во сне Дюка, боль от острых пружин, впивающихся в рёбра, борьба за одеяло во сне…

Он хотел было поклясться себе, что больше никогда не будет спать в чужом доме, но вспомнил, как судьба-злодейка любит доказывать ему, что даже подумать «никогда» – всё равно, что бросить ей вызов. Поэтому Арес опустил все проклятья и клятвы в своей голове, накинул форму поверх экзоскелета, в котором ему пришлось сегодня спать, и поспешил вернуться в пятый, на свой удобный матрас.

До вокзала он старался не поднимать глаз, чтобы не испытывать чувства вины за «прекрасную» архитектуру этих куполов. Получалось плохо.

Хоть улицы старых, клонящихся к земле домов ещё пустовали, парень отчётливо ощущал на себе осуждающие взгляды. Грязь под ногами скользила, словно желая уронить гостя и показать ему все прелести местной жизни. Невольно Арес вспомнил, в каких условиях живут «сверхлюди», как их теперь было принято называть, и, страдая от несправедливости этого мира, сжал кулаки. Как до этого дошло?.. Нет, как это исправить?

«У солдата воли нет. Ты стоишь с оружием в руке, и тебя всегда окружает сотня дул у виска, – думал он, понимая, что у кого-то слово «долг» заменило слово «совесть», а у кого-то они сплелись в одно, и второму типу солдат он даже завидовал. Они свято верили в то, за чем шли, и в тот мир, который строили. А во что теперь должен был верить он?.. Лучший солдат по результатам службы, худший – по верности.

Мысли об этом улетучивались так же стремительно, как уходил первый рассветный поезд с вокзала второго сектора, и, стоило Аресу сойти с перрона в пятом, как сделка с совестью отошла на второй план.

– П-ш-ш-ш… – заработала рация. – Всем патрулям! Поступило сообщение о минировании вокзала! П-ш-ш-ш. ПОВТОРЯЮ! В здании вокзала бомба!

Усталые глаза солдата моментально распахнулись от неожиданности. Поначалу, как это обычно и бывает в подобных ситуациях, Арес напрочь забыл всё, чему его учили: как искать бомбу, на что следует ориентироваться и что при этом делать. Если эти знания покрылись пылью из-за того, что в истории защитных куполов бомбу применяли всего лишь раз, и та была муляжом, то на секунду потерянные навыки использования рации он списал на недосып.

– П-ш-ш-ш. На связи приспешник Арес, я в здании вокзала пятого сектора, где бомба?!

Глазами Арес начал искать помощь в лице охранников, но тех на перроне не было. Только блуждающие гости купола. Прохладное утро, когда купол ещё не нагрелся ни под настоящим, ни под искусственным солнцем, заставляло вновь прибывших сонных пассажиров укутываться в тёплые кофты, сливаться в одно неразделимое пятно и нерасторопно двигаться к выходу.

– П-ш-ш-ш. Оператор два-два-семь. Поступил звонок, точного места нет, как и нет номера вокзала. П-ш-ш-ш. Необходима эвакуация со всех вокзалов. П-ш-ш-ш. Подойдите на пост охраны.

Парень только сердито цокнул языком. Ситуация была нестандартная, и солдата словно отбросило в его первый день в роли приспешника. Сейчас его ноги, как и тогда, с трудом поддавались и начинали движение. «Лучше бы это был дикий больной зверь, я бы и с закрытыми глазами справился».

Поборов нависшее облако сомнений, Арес начал двигаться, пока вовсе не забыл, как дышать. Пробираясь сквозь толпу, он сразу прибавил шаг, выкрикивая призыв об эвакуации всех прибывших с ним на одном поезде. Арес поздно понял, что совершил, казалось бы, незначительную ошибку: нельзя кричать об эвакуации, находясь в гуще толпы. Но незначительной она была лишь потому, что следом за его криками подоспела сирена, открывая турникет на свободный выход и не позволяя разгуляться панике.

Арес вздохнул, радуясь, что его преждевременное предупреждение об эвакуации не возымело печальных последствий, и попытался выстроить цепочку мыслей, что должна была помочь в поиске самой угрозы: «Если бы целью были убийства, то террорист бы выбрал другое время. Прекрасно подошёл бы час пик… Да и эффектней угрожать на более популярных маршрутах. Скорее, просто хотел запугать охрану, демонстрируя, что способен разместить бомбу даже в самом охраняемом куполе, но бомба – это бомба, и самая лёгкая мишень для крушения купола – вокзал, где нет высоких бетонных стен… А что, если бомбу подложили не в пятом секторе, а во втором?» – закончил он свои размышления, разворачиваясь обратно к поезду и рукой подзывая к себе подоспевшую охрану.

– Нужно проверить дно поезда, срочно! От первого вагона до последнего.

– Техника сюда! Под поезд, срочно! Оцепить перрон! – крикнул в рацию один из охранников.

– Я побегу по вагонам, мне нужен помощник! – крикнул Арес, и его костюм замигал ярким светом, говоря о тревоге носителя. «Возьми себя в руки», – проклинал солдат сам себя.

– Ох, чёрт… отбой, с… снарядите техника под поездом маской, остальным изолировать перрон.

– Но, господин…

«Если, если, если… В этом уравнении слишком много «если». Если мы останемся вдвоём, то можем не успеть, но если останутся все, то при нарушении целостности купола необходима изоляция перрона… Эта функция в пятом точно есть, а вот снаряжения на людей столько не найдётся. Они все погибнут. Не от взрыва, так от отсутствия кислорода. И последнее «если» – если бомба тут…».

– Я беру командование на себя, я старший по званию. Мы с техником осматриваем поезд, ваша задача: полная изоляция перрона и поиск бомбы в каждом его уголке! Это приказ! Выполнять!

– Да, сэр, – охранник вокзала, мужчина в возрасте, что раньше уже досматривал Ареса, не смел ему перечить. Он, весь покрасневший от прилившей к мозгу крови и вспотевший от волнения, поспешил в здание, повторно выкрикивая приказы Ареса:

– Полная изоляция перрона, обыскать здание! Пассажиров и персонал эвакуировать!

– П-ш-ш-ш. Передать всей охране! Изолировать перрон! Осмотреть прибывшие поезда! Как слышно?

– П-ш-ш-ш. Оператор два-два-семь принял. П-ш-ш-ш. Всем, кто находится на вокзалах, изолировать перрон! Обыскать прибывшие поезда!

На перроне остался молодой парень, в сером, запачканном маслом комбинезоне. Руки в таких же грязных перчатках тряслись, надевая кислородную маску, оставляя на ней следы. Худой, с вытянутым лицом, на которое падали неряшливые волосы до плеч, пожелтевшие зубы – парень точно был не местный и, скорее, тоже только приехал со второго, едва успев накинуть рабочую форму.

– Не бойся, главное, не медли и сразу зови меня, – Арес положил руку на плечо работника, тот неловко кивнул, едва поднимая аэродоску, на которой ему предстояло осматривать дно. – Отлично, погнали.

Солдат уже вошёл в кабину машиниста, включая сканер, позволяющий разглядеть силуэт за тонкими металлическими стенами, но это было так же бесполезно, как искать иголку в стоге сена. Его снаряжение не приспособлено к поиску взрывчатого вещества или бомб. Ругнувшись себе под нос, Арес начал менять системы визора, настраивая его на поиск чего-либо подозрительного, а после выключил и стал просто шарить руками по всем возможным местам. Поезд со второго купола был одним из старых, грязных и небезопасных мест, в нём имелось множество непрактичных углов и лазеек, которые предстояло обыскать.

Старые сырые одеяла, хранящиеся в подпольях вагонов, о которых, казалось, все позабыли, застывшие жвачки в углах, старая кожура от семечек в верхних ящиках, пакеты с грязными пластиковыми упаковками от еды быстрого приготовления… Арес раздражённо закатил глаза, злясь на условия, в которых существуют эти люди, но уже в третьем вагоне его внезапно пробил холодный пот при мысли, что он мог пропустить бомбу или ошибаться насчёт её местоположения.

– П-ш-ш-ш. Оператор два-два-семь, вокзал пятого купола – чисто, как слышно, господин Арес?

– П-ш-ш-ш. Принял, осмотрено три вагон. Пока тоже чисто, продолжаю.

– П-ш-ш-ш. Кажется, я что-то вижу. Господин Арес, пятый вагон. Что-то мигает.

Кровь застыла в жилах солдата от осознания того, что именно сейчас и именно его поезд оказался заминированным. Аресу было не страшно умирать, но он даже боялся представить себе масштаб взрыва, физические и моральные последствия для всех, и, более того, боялся, что это только начало.

– П-ш-ш-ш. Оператор два-два-семь принял. Бригада сапёров выехала на место. Время ожидания – две минуты.

Рация замолчала, и Арес кинулся к пятому вагону. Расстояние между вагонами не позволяло ему спрыгнуть под них, поэтому, включив магнитное снаряжение, он ловко вскарабкался по вагону, перепрыгивая на другую сторону. С зелёного дешёвого покрытия кусками посыпалась краска, оставляя за солдатом следы его присутствия.

Механик оказался смелым. Он молча лежал на аэродоске, наблюдая за отсчётом, пока синий светодиод освещал его лицо, искажённое паникой, и ждал команд, готовый тут же их выполнить. Хотя в мыслях молился о том, чтобы это была команда уходить.

– Господин, вам лучше уйти, – простонал он дрожащим голосом, словно намекая, что ждёт такого же предложения в ответ, – сапёры не помогут, осталось пятнадцать секунд, мы ещё можем спрятаться.

– Что за надпись? – судорожно выдохнул Арес, заметив буквы, выцарапанные на металлической крышке.

– Тут… тут… написано «перерезать синий провод».

– Так в чём проблема? – раздражённо ругнулся солдат и нырнул под поезд, совершенно не заботясь о том, что его форма наглухо пропиталась машинным маслом в считанные секунды.

– Тут нет синего провода. Нигде нет. Я искал! Нам следует уходить!

– Поздно. Ты это… попытайся спрятаться. – Арес толкнул немного вперёд механика, скрупулёзно ища глазами намёк на синий цвет или способ открыть детонатор в поисках нужного проводка, но всё время цеплялся глазами за отсчёт.

«Пять, четыре…», – провода нет.

«Три, два…».

– П-ш-ш-ш. Вокзал первого нашёл бомбу! ДВЕ СЕКУНДЫ ДО… – закричал оператор.

«Что за чудовищное утро сегодня у меня сложилось, Гелиос? Перед смертью всегда тебя настигает череда неудач? Но мне эгоистично жаловаться тебе, да? Ведь в твоём случае, любимая, это был кошмар. Я скоро снова обниму тебя. И мы навсегда будем вместе».

«Один».

Арес машинально прикрылся рукой, крепко зажмурив глаза, и замер.

Детонатор открылся, высыпав на солдата яркое конфетти и воспроизведя сообщение механизированным голосом: «Я смог это. Смогу и взорвать к чертям это всё по-настоящему, если не выполните мои условия».

Маленькая вспышка. Взорвался механизм воспроизведения сообщения, а Арес, что было сил у его экзоскелета, замерцавшего яркими синими огоньками, громко стукнул по дну коробки.

– Это что, шутка, что ли?! – крикнул он. – П-ш-ш-ш. Оператор два-два-семь, как обстановка на вокзале из первого?!

– П-ш-ш-ш. Оператор два-два-семь. Бомба – муляж. Глава охраны утверждает, что сообщение самоуничтожилось.

– П-ш-ш-ш. На связи приспешник Арес. Информацию подтверждаю. Аналогичная ситуация на вокзале из второго сектора.

Арес раздражённо выдохнул, сжав руки в кулаки. «Не сегодня, Гелиос. Наша встреча состоится не сегодня, милая».

Проклиная такое начало дня и ожидая в ближайшем будущем от судьбы приколов не хуже, Арес брёл к своей комнате в надежде на короткий сон. Сегодня он пообещал Дюку помочь тому в поисках Ришель. Как удалось выяснить Аресу, заявления не было, официально её никто не искал, камеры не смотрел. Почему Николь сказала Дюку, что этим делом занимаются, – вот в чём вопрос.

Николь не из тех, кто бросает слова на ветер, но это было больше похоже на обещание для наивного ребёнка, который ждал в подарок настоящий космический корабль.

«Нет-нет-нет. Это утро не может стать хуже», – молился солдат, мечтавший раствориться, словно дым, в коридоре прямо сейчас, но местные инженеры ещё не изобрели ничего, что могло бы ему помочь. Утро стало хуже… Дверь соседней комнаты открылась, и из неё выбежала фигура в плаще. Даже несмотря на то, что лицо было опущено вниз и скрыто под большим капюшоном, точно у лесного эльфа из сказок, Арес узнал эту девушку, олицетворяющую его проклятье, чем дружелюбного соседа.

Он хотел было отскочить, дабы дать ей пробежать спокойно, но не успел. Прилипнув к стене, он все равно задел её. Точнее, она споткнулась о его ноги и, едва удержав равновесие, выпрямилась. Встретившись с Аресом глазами, девушка замерла. Селена не могла побороть чувство одиночества и страха, поэтому уже совсем не злилась на Ареса, а, скорее, искала помощи. Он прочёл это в её молящем взгляде. Поэтому, проглотив свои опасения, что девушка уже продумала план долгой и мучительно мести, Арес начал диалог:

– Ты спешишь куда-то?..

Тихий вопрос словно повис в воздухе между ними, но ответа Селена не нашла. Глаза её забегали, казалось, девушка вот-вот заплачет. Тяжело вздохнув, парень неловко почесал затылок и снял выключенную маску, которую носил под куполом просто для того, чтобы скрыть лицо.

– Ты поела? Хорошо тебя кормят?

– Поела, – коротко ответила она, опустив плечи.

«Так похожа на моё солнце, но это просто её луна», – подумал солдат, вспоминая перевод их имён. Раньше Арес читал книги и находил в них тёплые взаимоотношения между людьми, он искал их и в жизни. Знал ли солдат, как будет счастлив, найдя их? Определённо нет. Но как же больно терять такого родного человека – всё равно, что терять душу. Вот был человек, который стал для тебя солнцем. Тебе с ним было тепло так, как никогда не было… И вот его нет. Твой мир покрывается холодными льдами, и ты бы отдал всё, чтобы вернуть хоть минуту того тепла.

«Селена, твой мир тоже погрузился в холод? Делать всё, что угодно, лишь бы не думать о ней?»