Бункер. Пыль

Она посмотрела в сторону зала заседаний и вспомнила, как ей сказали, что она мэр. Именно здесь она предложила Питеру и Лукасу рассказать всем правду о том, что они не одни в этом мире. Она все еще считала это хорошей идеей, несмотря на их протесты. Но, возможно, лучше было бы не рассказать, а показать. Она представила себе, как семьи отправляются в грандиозное путешествие в Глубину, подобно тому, как они когда-то поднимались, чтобы посмотреть на экран. Они отправятся в ее мир, тысячи людей, которые никогда там не были, которые не имели ни малейшего представления о том, как выглядят машины, поддерживающие жизнь. Они спустились бы в Механический, чтобы затем пройти по туннелю и увидеть другую шахту. По пути они могли бы полюбоваться главным генератором, который теперь гудел, идеально сбалансированный. Они могли бы полюбоваться на отверстие в земле, которое проделали ее друзья. А потом они могли бы поразмыслить о том, как захватывающе заполнить пустой мир, так похожий на их собственный, и переделать его по своему усмотрению.

Ворота охраны пискнули, когда Лукас просканировал свой пропуск, и Джульетта вернулась из своих мечтаний. Охранник за воротами помахал ей рукой, и Джульетта помахала в ответ. За его спиной в коридорах IT-отдела было тихо и пусто. Большинство сотрудников разошлись по домам. Когда никого не было, Джульетте вспомнилось здание Хранилища-17. Она представила, как Соло выходит из-за угла, держит в руке полбуханки хлеба, крошки попадают ему в бороду, на лице появляется довольная ухмылка, когда он замечает ее. Тот зал выглядел точно так же, как и этот, за исключением разбитого светильника, который болтался на проводах в Хранилище-17.

Эти два набора воспоминаний перемешались в ее голове, пока она шла за Лукасом к его личной резиденции. Два мира с одинаковой планировкой, две прожитые жизни — одна здесь, другая там. Недели, проведенные с Соло, показались ей целой жизнью, настолько сильна была связь между двумя людьми, находящимися в напряжении. Элиза могла выскочить из кабинета, где дети устроили свой дом, и вцепиться в ногу Джульетты. Близнецы будут спорить о найденных за поворотом трофеях. Риксон и Ханна украдкой целовались в темноте и шептались о другом ребенке.

«— Но только если ты согласишься».

Джульетта повернулась к Лукасу. «Что? О, да. Это прекрасно».

«Ты не слышала ни слова об этом, не так ли?» Они подошли к его двери, и он проверил свой пропуск. «Иногда ты как будто в другом мире».

Джульетта услышала в его голосе беспокойство, а не гнев. Она взяла у него свою сумку и вошла внутрь. Лукас включил свет и бросил свое удостоверение на комод у кровати. «Ты хорошо себя чувствуешь?» — спросил он.

«Просто устала после подъема». Джульетта села на край кровати и развязала шнурки. Она сняла ботинки и оставила их на прежнем месте. Квартира Лукаса была для нее как второй дом, знакомый и уютный. Ее собственная квартира на шестом уровне была чужой. Она видела ее дважды, но ни разу не ночевала в ней. Это означало бы, что она полностью смирилась со своей ролью мэра.

«Я думал о том, чтобы доставить поздний ужин». Лукас порылся в шкафу и достал мягкий тканевый халат, который Джульетта любила надевать после горячего душа. Он повесил его на крючок на двери ванной комнаты. «Хочешь, я приготовлю тебе ванну?»

Джульетта тяжело вздохнула. «От меня воняет, да?» Она понюхала тыльную сторону ладони и попыталась уловить запах жира. Здесь был кислый привкус ее резака, острый запах выхлопных газов от экскаватора — духи, вытатуированные на ее плоти так же, как метки, которые нефтяники вырезали и набивали на своих руках. И все это несмотря на то, что перед уходом из Механического она приняла душ.

«Нет…» Лукас выглядел обиженным. «Я просто подумал, что тебе будет приятно принять ванну».

«Утром, может быть. А ужин я, пожалуй, пропущу. Я весь день перекусывала». Она разгладила простыни рядом с собой. Лукас улыбнулся и сел рядом с ней на кровать. На его лице была ожидаемая ухмылка, в глазах светился огонек, который она видела после того, как они занимались любовью, но этот взгляд рассеялся при ее следующих словах: «Нам нужно поговорить».

Его лицо осунулось. Плечи опустились. «Мы не собираемся регистрироваться, не так ли?»

Джульетта схватила его за руку. «Нет, дело не в этом. Конечно, будем. Конечно». Она прижала его руку к своей груди, вспоминая о любви, которую она когда-то скрывала от Пакта, и о том, как это разорвало ее пополам. Она больше никогда не допустит такой ошибки. «Дело в раскопках», — сказала она.

Лукас сделал глубокий вдох, задержал его на мгновение, а затем рассмеялся. «Только это», — сказал он, улыбаясь. «Удивительно, что твои раскопки могут оказаться меньшим из двух зол».

«Я хочу сделать кое-что еще, что тебе не понравится».

Он поднял бровь. «Если речь идет о попытке распространить новости о других хранилищах, о том, чтобы рассказать людям, что там есть, то ты знаешь, как мы с Питером относимся к этому. Я не думаю, что эти слова безопасны. Люди не поверят тебе, а те, кто поверит, захотят причинить неприятности».

Джульетта подумала об отце Венделе и о том, как люди могут поверить в удивительные вещи, созданные из одних только слов, как убеждения могут сформироваться из книг. Но, возможно, они должны сами захотеть поверить в это. И, возможно, Лукас был прав, что не все захотят верить в правду.

«Я не собираюсь им ничего рассказывать», — сказала она Лукасу. «Я хочу показать им. Я хочу кое-что сделать наверху, но для этого нужна помощь от тебя и твоего отдела. Мне понадобятся некоторые из твоих людей».

Лукас нахмурился. «Мне не нравится, как это звучит». Он погладил ее по руке. «Почему бы нам не обсудить это завтра? Я просто хочу насладиться тем, что ты сегодня здесь, со мной. Одна ночь, когда мы не работаем. Я могу притвориться, что всего лишь техник сервера, а ты можешь быть… не мэром».

Джульетта сжала его руку. «Ты прав. Конечно. И, может быть, мне стоит поскорее пойти в душ…»

«Нет, останься». Он поцеловал ее в шею. «Ты пахнешь собой. Прими душ утром».

Она согласилась. Лукас снова поцеловал ее в шею, но когда он двинулся расстегивать молнию на комбинезоне, она попросила его погасить свет. В этот раз он не стал жаловаться, как это часто бывало, на то, что не может ее видеть. Вместо этого он оставил свет в ванной и закрыл дверь, оставив лишь слабое свечение. Как бы ей ни нравилось быть с ним обнаженной, она не любила, чтобы ее видели. Лоскутное одеяло шрамов делало ее похожей на срезы шахты, прорезавшей гранит: паутина белой породы, выделяющаяся на фоне остальных.

Но как ни непривлекательны они были для глаз, они чувствовались на ощупь. Каждый шрам был похож на нервное окончание, поднимающееся из ее собственной глубины. Когда Лукас провел по ним пальцами — как электрик по схеме проводов, — то везде, где он прикасался, оказывался гаечный ключ на двух клеммах аккумулятора. Электричество трепетало в ее теле, когда они обнимали друг друга в темноте, а он исследовал ее руками. Джульетта чувствовала, как ее кожа становится все теплее. Это не будет ночь, когда они быстро уснут. Ее замыслы и опасные планы начали исчезать под нежным давлением его мягких прикосновений. Это будет ночь путешествия в юность, в чувства, а не в мысли, в более простые времена…

«Странно», — сказал Лукас, прекратив свое занятие.

Джульетта не стала спрашивать, что именно странно, надеясь, что он забудет об этом. Она была слишком горда, чтобы запретить ему прикасаться к ней подобным образом.

«Мой любимый маленький шрам исчез», — сказал он, потирая место на ее руке.

У Джульетты поднялась температура. Она снова оказалась в воздушном шлюзе, так было жарко. Одно дело — молча прикасаться к своим ранам, другое — называть их. Она отдернула руку и перевернулась на спину, решив, что эта ночь все-таки будет для сна.

«Нет, дай мне посмотреть», — умолял он.

«Ты жестокий», — сказала ему Джульетта.

Лукас погладил ее по спине. «Нет, клянусь. Можно, я посмотрю твою руку?»

Джульетта села в кровати и натянула простыню на колени. Она обхватила себя руками. «Мне не нравится, что ты упоминаешь о них», — сказала она. «И у тебя не должно быть любимчиков». Она кивнула в сторону ванной комнаты, куда через приоткрытую дверь просачивался слабый свет. «Мы можем, пожалуйста, закрыть ее или выключить свет?»

«Джулс, клянусь тебе, я люблю тебя такой, какая ты есть. Я никогда не видел тебя другой».

Она поняла это так, что он никогда не видел ее обнаженной до ранения, а не то, что она всегда казалась ему красивой. Встав с кровати, она направилась в ванную, чтобы погасить свет. Она потянула за собой простыню, оставив Лукаса одного и голого на кровати.

«Это было на сгибе твоей правой руки», — сказал Лукас. «Три из них перекрещивались и образовывали маленькую звездочку. Я целовал ее сотни раз».

Джульетта погасила свет и осталась одна в темноте. Она все еще чувствовала, как Лукас смотрит на нее. Она чувствовала, как люди глазеют на ее шрамы, даже когда она была полностью одета. Она подумала о том, что Джордж видит ее в таком виде, и в горле встал комок.

Лукас появился рядом с ней в кромешной тьме, обнял ее, поцеловал в плечо. «Возвращайся в постель», — сказал он. «Прости. Мы можем не включать свет».

Джульетта колебалась. «Мне не нравится, что ты так хорошо их знаешь», — сказала она. «Я не хочу быть одной из твоих звездных карт».

«Я знаю», — сказал он. «Ничего не могу с этим поделать. Они — часть тебя, единственной тебя, которую я когда-либо знал. Может быть, нам стоит попросить твоего отца взглянуть…?»

Она отстранилась от него, только чтобы снова включить свет. Она изучала в зеркале сгиб своей руки, сначала правой, потом левой, думая, что он, должно быть, ошибается.

«Ты уверен, что это было там?» — спросила она, изучая паутину шрамов в поисках какого-нибудь оголенного участка, какого-нибудь кусочка открытого тела.

Лукаш нежно взял ее за запястье и локоть, поднес руку ко рту и поцеловал.

«Вот здесь», — сказал он. «Я целовал ее сотни раз».

Джульетта вытерла слезу с глаза и рассмеялась, задыхаясь и вздыхая от нахлынувших чувств. Найдя особенно обидный узелок на плоти, расположившийся по всему предплечью, она показала его Лукасу, если и не поверив ему, то простив.

«Следующий — вот этот», — сказала она.

Хранилище 1

11

Кремний-углеродные батареи, на которых работали дроны, были размером с тостерную печь. По оценке Шарлотты, каждый из них весил от тридцати до сорока килограммов. Они были извлечены из двух дронов и обмотаны лентой, взятой из какого-то ящика с припасами. Шарлотта взяла по одному аккумулятору в каждую руку и, приседая, медленно обошла склад: бедра дрожали, руки онемели.

Пот струился по ее телу, но ей предстояло пройти еще долгий путь. Как она позволила себе так испортить форму? Все эти бега и упражнения во время базовой подготовки — только для того, чтобы сидеть за пультом и управлять дроном, сидеть на заднице и играть в военные игры, сидеть в столовой и есть помои, сидеть и читать.

Она набрала лишний вес, вот что. И это не беспокоило ее до тех пор, пока она не проснулась в этом кошмаре. Она никогда не испытывала желания встать и подвигаться, пока кто-то не заморозил ее на несколько сотен лет. Теперь она хотела вернуть себе то тело, которое помнила. Ноги, которые работали. Руки, которые не болели бы только от чистки зубов. Может быть, это было глупо с ее стороны — думать, что она может вернуться назад, стать той, кем была раньше, вернуться в тот мир, который она помнила. А может быть, она была нетерпелива в своем выздоровлении. Все это требует времени.

Она вернулась к дронам, сделав полный круг. То, что она смогла завершить круг по комнате, означало прогресс. Прошло несколько недель с тех пор, как брат разбудил ее, и режим питания, физических упражнений и работы с дронами начал казаться нормальным. Безумный мир, в котором ее разбудили, начинал казаться реальным. И это пугало ее.

Она опустила батареи на землю и сделала серию глубоких вдохов. Задержала их. Рутина военной жизни была похожа. Она подготовила ее к этому, это было все, что не позволило ей сойти с ума. Находиться в замкнутом пространстве было не в новинку. Жить посреди пустыни, где небезопасно выходить на улицу, было не в новинку. Быть окруженной мужчинами, которых она должна была бояться, было не в новинку. Проходя службу в Ираке во время Второй иранской войны, Шарлотта привыкла к таким вещам, к тому, что ей нельзя покидать базу, что ей не хочется покидать свою койку или туалетную кабинку. Она привыкла к этой борьбе за сохранение рассудка. Это была не только физическая, но и умственная нагрузка.

Она приняла душ в одной из кабинок, расположенных ниже управления беспилотниками, вытерлась полотенцем, понюхала каждый из трех комплектов комбинезонов и решила, что настало время снова уговорить Донни заняться стиркой. Она натянула наименее обидный из трех комплектов, повесила полотенце сушиться у края койки, а затем застелила свою постель «Эйр Форс Крисп». Когда-то Дональд жил в конференц-зале на другом конце склада, но Шарлотта уже почти освоилась в казарме с ее призраками. Она чувствовала себя как дома.

Дальше по коридору от казармы находилась комната с пилотскими станциями. Большинство из них были накрыты пластиковыми листами. Вдоль одной стены стоял плоский стол, на котором располагалась мозаика больших мониторов. Именно здесь собирали радиоприемник. Ее брат по очереди набирал из нижних кладовых кучу запчастей. Могли пройти десятилетия или даже столетия, прежде чем кто-то заметит их отсутствие.

Шарлотта включила лампочку, установленную над столом, и включила приемник. Она уже могла принимать довольно много станций. Настроила ручку, пока не услышала помехи, и оставила ее в ожидании голосов. А пока она представляла, что это море накатывает на пляж. Иногда это был дождь под навесом из толстых листьев. Или толпа людей, тихо беседующих в темном театре. Она порылась в корзине с запчастями, которую собрал Дональд, в поисках лучшего комплекта динамиков, но все еще нуждалась в микрофоне или каком-нибудь способе передачи сигнала. Она жалела, что нет большей склонности к механике. Все, что она умела делать, это соединять детали. Это было похоже на сборку винтовки или компьютера — она просто соединяла все, что могло соединиться, и включала питание. Только один раз это привело к дыму. В основном требовалось терпение, которого у нее было не так уж много. Или время, которого у нее было в обрез.

Шаги по коридору возвестили о завтраке. Шарлотта уменьшила громкость и освободила место на столе, когда вошел Донни с подносом в руках.

«Доброе утро», — сказала она, вставая, чтобы взять у него поднос. Ее ноги шатались после тренировки. Когда брат вошел в комнату, освещенную висящей лампочкой, она заметила, как он нахмурился. «Все в порядке?» — спросила она.

Он покачал головой. «Возможно, у нас проблема».

Шарлотта поставила поднос на пол. «В чем дело?»

«Я столкнулся с парнем, которого знал с первой смены. Застрял с ним в лифте. Мастер на все руки».

«Это нехорошо». Она подняла вмятую металлическую крышку с одной из плит. Под ней оказалась электрическая плата и моток проводов. А также маленькая отвертка, которую она просила.

«Твои яйца под другой».

Она отложила крышку и взяла вилку. «Он тебя узнал?»

«Я не могу сказать. Я не высовывался, пока он не вышел. Но я знал его так хорошо, как не знал никого в этом месте. Кажется, что это было вчера, когда я одалживал у него инструменты, просил поменять лампочку. Кто знает, каково это для него. Это могло быть вчера или десяток лет назад. Память здесь работает странно».

Шарлотта откусила кусочек яичницы. Донни слишком сильно посолил ее. Она представила, как он стоит с шейкером, и его рука трясется. «Даже если бы он тебя узнал, — сказала она, откусывая кусочек, — он мог бы подумать, что ты работаешь в другой смене. Сколько людей знают тебя как Турмана?»

Дональд покачал головой. «Немногие. Но все равно, это может обрушиться на нас в любой момент. Я собираюсь принести немного еды из кладовки, побольше сухих продуктов. Кроме того, я зашел и изменил разрешение на твой пропуск, чтобы ты могла получить доступ к лифтам. И еще раз проверил, что никто другой не сможет сюда спуститься. Мне бы не хотелось, чтобы ты попала в ловушку, если со мной что-то случится».

Шарлотта перекладывала яйца в тарелку. «Мне не нравится думать об этом», — сказала она.

«Еще одна небольшая проблема. Начальник этого бункера через неделю выходит на смену, что несколько осложнит ситуацию. Я рассчитываю на то, что он сориентирует следующего сотрудника по моему статусу. До сих пор все шло слишком гладко…»

Шарлотта рассмеялась и откусила еще кусочек яичницы. «Слишком гладко», — сказала она, покачав головой. «Не хотелось бы видеть грубость. Что нового в твоей любимой шахте?»

«Сегодня забрали начальника IT-отдела. Лукас».

Шарлотте показалось, что в голосе брата прозвучало разочарование. «И что?» — спросила она. «Узнал что-нибудь новое?»

«Ему удалось взломать еще один сервер. Там больше тех же данных, все о жителях, все, что они делали, где работали, с кем состояли в родстве, от рождения до смерти. Я не понимаю, как эти машины переходят от такой информации к этому ранжированному списку. Это похоже на набор шумов, как будто должно быть что-то еще».

Он протянул сложенный лист бумаги — новую распечатку рейтингов бункеров. Шарлотта освободила место на верстаке, и он разгладил отчет.

«Видишь? Порядок снова изменился. Но чем это определяется?»

Она изучала отчет, пока ела, а Дональд взял одну из своих папок с записями. Он много времени проводил в конференц-зале, где можно было разложить материалы и перемещаться туда-сюда, но Шарлотте больше нравилось, когда он сидел на станции беспилотника. Иногда он сидел там часами, просматривая свои записи, пока Шарлотта работала с радио, и они вдвоем слушали разговоры среди помех.

«Шестая шахта снова на высоте», — пробормотала она. Это было похоже на чтение боковой стороны коробки с хлопьями, пока ела, — все эти цифры, не имеющие никакого смысла. Одна колонка была обозначена как «Объект» — так, по словам Дональда, они называли бункеры. Рядом с каждым бункером был указан процент, как в огромной дозе ежедневных витаминов: 99,992 %, 99,989 %, 99,987 %, 99,984 %. Последний бункер с процентным содержанием гласил 99,974 %. Все бункеры, расположенные ниже этого, были отмечены или имели значение Н/А. В эту категорию попали бункеры 40, 12, 17 и некоторые другие.

«Ты все еще думаешь, что выживает только тот, кто находится наверху?» — спросила она.

«Да».

«А этим людям, с которыми ты разговариваешь, ты уже рассказал? Ведь они далеко внизу списка».

Он только посмотрел на нее и нахмурился.

«Нет. Ты просто используешь их, чтобы они помогли тебе разобраться во всем этом».

«Я не использую их. Черт, я сохранил этот бункер. Я спасаю его каждый день, когда не сообщаю о том, что там происходит».

«Хорошо», — сказала Шарлотта. Она вернулась к своим яйцам.

«Кроме того, они, наверное, думают, что используют меня. Черт, я думаю, что они получают больше пользы от наших разговоров, чем я. Лукас, тот, кто возглавляет их службу IT, засыпает меня вопросами о том, каким был мир раньше…»

«А мэр?» Шарлотта повернулась и пристально посмотрела на брата. «Что она получает от этого?»

«Джульетта?» Дональд пролистал папку. «Ей нравится угрожать мне».

Шарлотта рассмеялась. «Я бы с удовольствием это послушала».

«Если ты разберешься с радио, то может быть».

«И тогда ты будешь больше времени работать здесь, внизу? Это было бы хорошо, знаешь ли. Меньше риска быть узнанным». Она поскребла вилкой по тарелке, не желая признавать, что на самом деле ей хотелось, чтобы он почаще бывал здесь, потому что, когда его не было, это место казалось пустым.

«Безусловно». Ее брат потер лицо, и Шарлотта увидела, как он устал. Пока она ела, ее взгляд снова упал на цифры.