Вот такие макароны. Студентки в Италии

В отеле нас встретил немолодой дядечка с усами щёткой и очень плохим английским. Все его объяснения состояли из тыкания в предмет и следующего за этим «Окей?». На это мы синхронно кивали и отвечали: «Окей».

‒ Чайник. Для чая. Окей?

‒ Окей.

‒ Круассаны. Завтрак. Окей?

‒ Окей.

‒ Кофемашина. Окей?

‒ Окей.

‒ Нажимаете кнопочка. Загорается зелёный. Окей? Зелёный ‒ важно. Зелёный ‒ окей?

На этом у Рыкси не выдержали нервы:

‒ Синьор, ‒ сказала она по-итальянски. ‒ Мы умеем обращаться с кофемашиной, не беспокойтесь, мы Вам ничего не сломаем.

Мужчина выпрямился и, гневно распушив усы, уставился на Рыксю, едва достававшую ему до плеча.

‒ Вы говорите по-итальянски? ‒ переспросил он с надсадным возмущением.

‒ Да. Мы учимся в Парме, ‒ непринуждённо ответила моя спутница. Владелец отеля ничего не сказал. Он просто посмотрел на нас так, что в уставших глазах мы прочитали: «Ну и для кого я тут устраивал этот цирк?» Рыкся достала из кармана запылённый нимб, поправила его на прикрытых волосами рожках и улыбнулась.

‒ Ну ладно, ‒ пробормотал дядечка, приглаживая усы, ‒ оставайтесь.

***

Как только дверь номера за хозяином закрылась, Рыкся рухнула на кровать и завела главную песню нашей поездки: «Я есть хочу». Это одна из причин, почему я не люблю ездить с кем-то: я слишком беспокоюсь о комфорте моих спутников, потому что сама по себе являюсь человеком неприхотливым, могу спать, где повезет, и есть, что придётся (спросите свидетелей, был случай когда я ела выковыренные из-под древесной коры личинки ‒ на спор, правда), но для спутника я могу и в приличное заведение выбраться. Как правило посещение приличных заведений происходит вместо походов на другие локации, которые я могла бы посчитать более интересными: музеи, галереи и так далее.

Но к моменту, когда мы поняли, что нужно найти что-то на ужин, музеи и галереи уже закрылись; была пятница, девятый час вечера, и ночная жизнь должна была начать потихоньку закипать, чтоб к полуночи захлестнуть весь город. Так мы думали. Турин ‒ третий из самых больших городов в Италии, и мы ожидали от него размаха ночной жизни не меньше, чем в Риме и Милане; даже в Парме вечер пятницы наполнялся пьяными песнопениями и толпами людей, выраставшими вокруг каждого бара. Именно в барах в Италии можно найти идеальное решение с пропитанием для студентов; оно называется «aperitivo» ‒ почти полноценный ужин по цене от пяти до семи евро. Работает это следующим образом: бар предоставляет бесплатные закуски к любому взятому напитку от коктейля до бокала вина, чем бессовестно пользуются студенты. Они берут что-нибудь выпить, а потом весь вечер, как челноки, снуют между столиком и барной стойкой, накладывая на пластиковые тарелочки обломки сыра, кусочки пиццы и колбасы. В Парме подобное добро можно найти на каждой улице, и мы с Ры были уверены, что найдём что-то в этом духе и в Турине, но, выйдя на одну из центральных улиц, где находился наш отель, мы увидели б е з м о л в и е.

На покрытой темнотой улице не было даже пешеходов, машины одиноко стояли вдоль тротуаров, и по асфальту разве что не каталось перекати-поле. Далёкими огнями светились витрины дорогих (по нашим меркам) ресторанов и неоновые вывески кебабных. Мы потратили час, курсируя по улицам от одной вывески к другой: возле ресторанов нас отпугивали цены, в кебабную заходить не хотелось, это казалось самым крайним из всех самых крайних вариантов. В конце концов мы сделали круг и уже возле отеля увидели небольшую пиццерию, на стеклянной двери которой была манящая надпись: «После восьми вечера на всё скидка 50%». Мы с Ры переглянулись и, синхронно кивнув друг другу, взяли четыре огромнейших куска пиццы, воду, пиво, немного батончиков на завтрак и гордые удалились в номера. Там, за закрытыми дверями, мы устроили картину маслом (капавшим с пиццы), достойную кисти Микеланджело, напоминавшую фреску из Сикстинской капеллы: Санни с Ры, завёрнутые в простыни, сидя на разных краях кровати, держа на вытянутых руках куски пиццы, пытались в полторы руки открыть пиво. При этом стояла речь, как в кабаке, где собрались самые отпетые моряки и сапожники; так мы узнали, что за время жизни со мной Рыкся научилась материться.

***

С утра мы решили выйти пораньше и пройтись по окрестностям. TripAdvisor помог нам наметить маршрут по симпатичным церквям и паре музеев, а в обед мы планировали перекусить и поехать обратно в Парму. И, вопреки законам жанра, неприятностей в этот раз не было! Просто сперва мы два часа прождали владельца отеля, чтоб расплатиться и выписаться из гостиницы. Мы успели доесть то, что оставалось после ужина, а потом, устав ждать, Ры просто написала ему: «Дорогой Роберто, спасибо за всё, мы уехали, ключ оставили на стойке». Я, конечно, не хочу говорить за всю планету, но представьте, каково мужику получить в субботу с утра сообщение с подобным содержанием с незнакомого номера..? Но, судя по тому, что нас не стали искать по всему Турину и не упрашивали вернуться, всё обошлось.

Мы с Ры потратили день, гуляя по Турину. Красивые церкви, в которые мы хотели попасть, оказались закрыты, а как только мы подходили к музею, Ры тут же затягивала: «Я есть хочу!», и мы отправлялись на поиски ближайшего кафе.

Несмотря на свои внушительные размеры, Турин оказался очень спокойным городом. С окружающих его гор веет умиротворённостью, никто никуда не торопится, и под сизым, с проблесками голубого, небом, уютно, как под огромным, тёплым одеялом. Всю субботу мы потратили в попытках попасть в красивые соборы и на смотровые площадки, и так от одной точки к другой мы почти добрались до фуникулёров, которые доставляли гостей и жителей города к горам. И когда до величественных и безмятежных, как гигантские каменные коты, гор, оставалось всего ничего, и мой телефон в предвкушении мерцал вспышкой, Ры развернулась и сказала: «Ну что, поехали домой?»

Всё-таки, поездки действуют успокаивающе, потому что в другой раз я бы её убила. А в этот —просто кивнула, потрепала по отросшим блондинистым прядям и повела в сторону вокзала со словами: «Ребёнок устал».

Озеро Комо

‒ Опять тебя куда-то понесло, ‒ недовольно ворчал мой знакомый, ковыряя носком ботинка в луже. ‒ А потом будешь жаловаться, что редко видимся. Так тебя ж все выходные нужно где-то искать.

‒ Ты тоже на месте не сидишь, ‒ парировала я, выглядывая из-под навеса, чтоб понять, утих ли дождь. Два великовозрастных идиота в дождливый вечерок понадеялись друг на друга и в результате оба не взяли зонты.

‒ Один раз умотал на праздники, ‒ сказал мой собеседник. ‒ И вообще...

Мы продолжили выяснять, кто из нас двоих больше сволочь, а дождь не прекращал колотить по навесу. На следующий день, в пятницу, мне нужно было уезжать в Комо — название звучало как что-то экзотическое, на самом же деле это небольшой курортный городок в сорока минутах от Милана. Город расположен на одноименном озере, считающемся одним из самых красивых мест на планете.

«Там-то ты что забыла?» — спрашивали меня. Всё было довольно прозаично: одним солнечным днём Рыкся спросила, не хочу ли я съездить куда-нибудь на пару дней, потому что к ней приезжает папа. Когда ко мне приезжала сестра, Ры без колебаний исчезла почти на двенадцать часов, дав нам с моей почти-что-копией вдоволь наговориться без присутствия третьих лиц (обычно, когда сестрица звонила мне в Скайпе, Рыкся вертелась рядом и всячески влезала в разговор, требуя внимания). За такое можно было и ответную услугу оказать. Поэтому я выбрала локацию посимпатичнее и собралась в путь. Конечно же, не обошлось без организационного прокола с моей стороны.

Я забронировала отель через booking.com, в настройках выбрав не город Комо, а все города, раскиданные по берегам озера, и очень мне приглянулась гостиница с ценником сорок евро за ночь, собственной ванной и завтраком — её я и забронировала. Позже, когда до выезда оставалось несколько часов, и бронь отменить было невозможно, я решила взглянуть, как добираться до места своего вынужденного обитания, и тут-то выяснилось следующее: в милый городок Нессо поезда не ходят, а автобусы ездят очень редко. Пару минут я думала, как быть, в мозгу зазвенела пожарная сирена, поголосила пару минут и успокоилась; «Покатаюсь на пароме», — сказала я сама себе. Уж переправа-то должна быть налажена.

В Комо я выехала в полдень и добиралась почти два часа: из них полтора до ставшего родным Милана, и потом полчаса до самого Комо. За окном приветливо мелькали солнечные зайчики, и утомлённая пасмурной неделей душенька радовалась, предвкушая выходные возле залитой солнцем большой воды. Всю неделю в Парме лил дождь, поэтому я с особой надеждой смотрела на прогноз погоды на озере, и, увидев, что по мере приближения, облака расходятся, на лице у меня сама собой пробивалась пугающе-довольная улыбка. К счастью это было ненадолго: как только двери поезда открылись, моё сладостное предвкушение сдуло пронизывающим до костей сквозняком. На озере было прохладно и очень ветрено, а из всех необходимых вещей в этот раз именно шарф оказался забыт мною дома.

Что ещё оказалось забыто? Моё умение пользоваться гугл-картами.

В плане переправы я оказалась совершенно беспомощным персонажем, который, даже со знанием итальянского языка не смог разобраться с расписанием паромов, развозивших пассажиров по соседним городам. Пролистав несколько сайтов-перевозчиков, я нашла самый оптимальный для меня вариант, смирилась с необходимостью заплатить за часовое путешествие пятнадцать евро, и пошла искать пирс. Пристаней на Комо очень много: какие-то функционируют как остановки общественного транспорта, какие-то принадлежат яхт-клубам, некоторые вообще находятся в частной собственности. Обходя один причал за другим, я за час добралась до соседнего городочка Черноббьо, и очень кстати ‒ там я узнала, что переправа осуществляется только в светлое время суток, а за полтора часа моих блужданий солнце уже начало медленно, но верно, косить в сторону горных хребтов. Паромщик почти радостно сообщил, что через полчаса отправляется последний паром до Нессо, я приготовила пятнадцать евро и сунула их в окошко, на что получила удивлённый взгляд.

‒ Вы что, собираетесь вернуться?! ‒ от удивления в голосе даже запотело стекло.

‒ Ну, да, ‒ пожала плечами я. Паромщик нервно дёрнул редкими усишками и, потерев бровь, выбрался из будки, откуда продавались билеты, обошёл её, взял меня под локоть и провёл к расписанию паромов.

‒ Паром придёт в Нессо в 18.05. А обратный… обратный тоже будет в 18.05, Вы приедете и уедете сразу же, ‒ произнёс мальчик с таким живым участием, как будто от этого зависела моя жизнь.

‒ Спокойно, ‒ ответила я. ‒ А обратный билет на завтра можно взять?

‒ А! На завтра! ‒ паренёк выдохнул. ‒ На завтра купите завтра, синьора. Первый паром будет в полдень.

С этими словами он забрал у меня семь евро и пробил билет. Я попыталась снова прочесть таблицу с расписанием, но в результате плюнула и попросила паромщика написать на моём билете время отправления.

За мной следовала группа китайцев, им нужно было в Комо. Когда подошёл их паром, паренёк громко отчеканил: «Комо», махнул рукой, и вся группа загрузилась на борт. Потом ещё приходили люди, их вызывали по городам, в которые они ехали, и я постепенно убедилась и успокоилась, что свой последний паром я не пропущу.

Наручные часы потихоньку оттикивали время до моего отправления, по слегка рябившему озеру плёнкой начал разливаться сизый свет накатывавших сумерек ‒ картина в высшей степени подталкивающая к медитации. На причале Черноббьо людей почти не было, только паромщик, изредка перекидывавшийся словами с капитанами подходивших паромов; иногда он поворачивался в мою сторону и с улыбкой отмахивался, мол «ждите, это не Ваш паром». Подошло ещё одно судно, по трапу сошла восхитительно-рыжая девушка, похожая на Мериду из «Храброй сердцем», паромщик втянул трап обратно и о чём-то поговорил с капитаном, а потом повернулся. Посмотрел на меня. Я вопросительно показала ему наручные часы. И тут в глазах парнишки проскочило то выражение, которое нельзя выразить ничем, кроме слова «Ой!». Он метнулся сначала в мою сторону, потом обратно на край пирса и, замахав руками, как Робинзон Крузо, истошно завопил: «Стойте! Стойте! Нессо! Тут человек остался!»

Это был последний паром, повернувшийся ко мне кормой. Я посмотрела на карту, прикидывая, получится ли добраться вплавь, потом взгляд упал на жалобно качавшуюся поблизости лодку ‒ грести я не умею, но по такому поводу можно было бы и научиться. А в следующую секунду паром издал пронзительный гудок, отбил морзянкой что-то матерное, и паромщик пулей подскочил ко мне:

‒ Синьора, простите, пожалуйста! Конец дня, пятница! Простите пожалуйста! Они возвращаются, сейчас всё будет в порядке.

‒ Синьора, он Вас хотел себе оставить! ‒ крикнули мне с мостика. Круглолицый капитан с красным от смеха лицом повторял. ‒ Столкните его в воду или пните хорошенько, Вы из-за него чуть ночевать тут не остались.

Парень продолжал семенить и извиняться, а я довольно ухмылялась, как сделала бы любая женщина с зародышем романтики в душе, ради которой только что развернули целый корабль. На борт меня передали из рук в руки, усадили на скрипучую пластиковую скамью и повторили: «Не волнуйтесь, до Нессо доберёмся засветло». Я не очень понимала, что мне было волноваться.

Корабль отчалил. На борту я была единственным пассажиром. В соседнем городочке села ещё одна девушка, сошедшая на следующей остановке. Я вышла на корму и принялась снимать неторопливо сменявшиеся виды, как будто скользившие по поверхности воды. Озеро Комо окружено горами, и на почти отвесных утёсах громоздятся небольшие города. По набережным гуляют люди, на маленьких тесных нагромождениях улиц все друг друга знают, и с берега долетают неутихающие «чао».

Паром передвигался зигзагом между берегами озера, останавливаясь на пару минут возле каждой пристани. Я сидела на корме, периодически трясясь от холода, удерживая в онемевшей руке телефон и пытаясь заснять всё, что было вокруг меня. Пейзаж на озере вызывает желание купить профессиональную камеру, арендовать на сутки катер и, не сходя на берег, двадцать четыре часа наматывать круги по воде и потом монтировать-монтировать-монтировать, потому что просто смотреть на сменяющие друг друга виды кажется недостаточно. Хочется запечатлеть мгновение, когда из-за по-весеннему зелёного склона показывается ещё покрытая снегом горная вершина.

А потом паром пришвартовался возле скрипучего пирса, над которым была прибита табличка «Нессо». Появилось впечатление, будто меня вбросили в компьютерную игру, и лысоватый дядечка-паромщик в растянутом свитере, встретивший меня на этом берегу, сейчас достанет из кармана карту, компас и скажет мне найти какую-нибудь горную гробницу. Указателей не было, а в паре метров от берега шёл сплошной утёс, кое-где затянутый сеткой от обвалов. В голове зазвучал мамин голос: «Санни, опять ты поселилась в какой-то жопе!»

Не опять, а снова!

Я развернулась было, чтоб спросить у паромщика, где выход в город, но причал оказался пуст. Привёзшее меня судно оказалось последним в этот день, поэтому паромщик уехал на нём в ближайший бар отмечать вечер пятницы.

При ближайшем рассмотрении в утёсе нашлась выложенная брусчаткой лестница, со стороны озера отгороженная стеной высотой мне до плеча. Проход был прикрыт густой травой, казалось, нога человека не ступала в этих краях лет десять. В неравном поединке сошлись инстинкт самосохранения и живущая в моей душе Лара Крофт ‒ естественно, дама с пистолетами победила, и ноги сами понесли меня вверх в гору по скользкой брусчатке, а фантазия уже рисовала заброшенные дома, какой-нибудь полуразваливающийся отель, подозрительного вида владельцев…