Воровка

— Мне потребуется отдых: один час на обед, восемь на сон и четыре — на личные дела, с возможностью покидать дом, — потребовала она.

— Хорошо, — согласился Руперт Стоун, — но, само собой, вы не будете гонять Денни, если он зайдет к вам в неурочное время. Остальные все поймут. Я жду вас завтра с утра.

Голди прикинула, сколько заработает за неделю, и смирилась с некоторым риском. Что не помешало ей в тот же вечер пожаловаться Александру на всю ситуацию. Тот посочувствовал и постарался подбодрить ее, а потом внезапно сказал:

— Вот почему Калунна предупредила, что этих людей карать не надо, хоть они и не оставили подношение. Она снизошла к их горю и дала отсрочку в неделю. Любимая, уговори их сделать это, иначе мне или Джеральду придется покарать их за оскорбление вересковой богини.

Голди вздрогнула.

Черт! Сегодня же был понедельник! К работе она приступит во вторник, значит, неделя в доме Стоунов включит в себя следующее воскресенье! Призрачный пес придет! Этого только не хватало! В их доме они с Александром собирали и оставляли подношение вместе, с молитвой и уважением, но согласятся ли на это люди, у которых погибла дочь и сестра? И можно ли их в этом убеждать?

— А если я оставлю подношение, это будет считаться? — спросила она.

Александр задумался.

— Не знаю. Я спрошу у Калунны.

На его лицо легла тень.

— Любимая, я понимаю, что ты делаешь важное дело, но я буду ужасно скучать по тебе всю эту неделю. Можем мы как-нибудь видеться, хоть ненадолго?

Голди рассмеялась и обняла его.

— Можем «увидеться» сейчас. Пару раз. А вообще, я буду прилетать по вечерам. Так что нигде не задерживайся.

Александр поцеловал ее.

— Я тебя обожаю.

***

Перед переездом Голди решилась на небольшую авантюру, которую тут же и осуществила: проникла в музей Морланда и украла обгоревший кусок колдовской книги Бесстыжей Молли, заменив ее иллюзией. Ненадолго, буквально на один-два спиритических сеанса. Покойную ведьму она не знала, поэтому без личной вещи было никак не обойтись.

Голди собиралась выманить у той заклинание «Побег». Каждое нестандартное заклинание было для ведьмы настоящим сокровищем: оно давало преимущество во вражде с другими ведьмами, в выполнении запросов заказчиков и могло пригодиться в разных жизненных ситуациях. Больше знаний — больше силы. Голди сумела восстановить по памяти многие свои чары, утерянные с предыдущей колдовской книгой, чем-то с ней поделились подруги, но в случае с добровольным влезанием в опасное место Голди хотела иметь дополнительную страховку. В случае чего она должна была суметь убежать. А для этого ей предстояло умаслить мертвую ведьму, чтобы та отдала ей то, в чем сама уже не нуждалась.

Спиритические сеансы не представляли для Голди трудностей: черная Шанс была отличным якорем и стабилизатором, но мертвецов Голди побаивалась. Она соблюла все меры предосторожности, чтобы никто не смог прорваться из загробного мира к ней. Валери рассказала, как пыталась вселиться в тело Беаты, чтобы сбежать из ада, и Голди не собиралась допускать подобного в свой адрес.

Главной проблемой было поладить с мертвой ведьмой, так что Голди набросала несколько сценариев для ее очарования. С живыми людьми у нее это всегда получалось.

Голди устроилась перед зеркалом, положила ладонь на спину Шанс и начала призыв. Отражение пошло волной, и напротив возникла круглолицая молодая женщина с распущенными рыжими волосами, миленьким лицом и в простой крестьянской одежде. Она вертела в руках чепчик и с любопытством смотрела на Голди.

— Приветствую тебя, о великая и могучая ведьма, — почтительно заговорила Голди, решив начать с откровенной лести, — к тебе взывает твоя скромная последовательница, выросшая на историях о твоем невероятном колдовстве и…

Ее перебил взрыв смеха. Бесстыжая Молли хохотала, как ребенок, и прятала лицо в чепчике.

— Ой, не могу! «Великая»! «Могучая»! Ты о ком говоришь-то? Обо мне, что ли?

— О тебе. В Морланде в твою честь основали целый музей и до сих пор вспоминают твои деяния, — серьезно соврала Голди.

Молли завалилась на бок и, хохоча, захлопала в ладоши.

— Брешешь! Ну, признайся, врешь же?!

— Вовсе нет. Люди до сих пор пересказывают друг другу, как ты наводила сглаз на младенцев, портила урожаи, пила кровь животных, проклинала неугодных, погубила священника и завлекла в свои сети всех мужчин соседней деревни.

Молли хихикнула.

— Вот про мужчин правда. Только не всех, а молодых, конечно. И я их не привораживала. Я просто травки нужные знала, чтобы дитя не понести. Вот они ко мне от жен и бегали. А священник… Витольд…

Она вдруг замолкла и помрачнела. Выпрямилась, комкая чепчик в руках.

— Он добрый был. Не винил меня за рыжие волосы и приходил выхаживать, когда я заболела. Глаза у него были голубые, а руки и губы ласковые. Его я, и верно, погубила. Но как не погубить, когда любишь, а мужчина за пустые запреты цепляется? Соблазнила я его. А ты бы на моем месте что сделала?

Голди хмыкнула.

— То же самое. Я была на твоем месте и сейчас на нем нахожусь. Моего священника зовут Александр, и у него самые красивые зеленые глаза на свете. Только он бывший священник и теперь живет со мной.

Молли оживилась.

— Правда, что ли? А мне говорили, что другой такой подлой гадины, как я не найдется! А он за тебя вступался, когда люди в спину плевать начали и грязью кидались? Витольд, как узнал, что меня чуть не избили, стал меня повсюду сопровождать. При нем горожане не смели на меня нападать.

Голди вздрогнула.

Кажется, ей очень повезло родиться в современности.

— Наши только злословят и сплетничают. Так то что о тебе болтали — вранье?

Молли фыркнула и скорчила рожицу.

— С чего это? Я — настоящая ведьма! На метле летала! И зелья варила! Священника соблазнила! Видала, какие у меня волосы? Рыжие, как у всех ведьм! А чепчик я носила, повязав на руку, потому что в законе было сказано: «Любая девица обязана носить чепчик», но не сказано, что на голове! Ой, как с меня приличные женщины бесились! Любо-дорого было поглядеть!

Голди хихикнула. Характер у Молли был озорной и бойкий. Неудивительно, что в чопорном обществе ее не любили.

— Так чего делать-то будем? — спросила Молли. — Погадать тебе? Только карты достань, иначе у меня их не будет. Или узнать хочешь, не ведьма ли? Если вокруг странное творится и погоду угадать можешь, то да. А если другие так кличут и вину за неурожай на тебя сваливают, то просто козла отпущения ищут.

— Тебя часто вызывают на спиритический сеанс? — догадалась Голди.

— Не очень, но бывает. Хоть какое-то развлечение после смерти, — Молли принялась подбрасывать и ловить чепчик. — А чего у тебя волосы обкорнаны? Ты монашка? Или в тюрьме остригли?

Голди улыбнулась.

— Я — ведьма. Такие прически сейчас в моде.

— Ведьма? Да ладно? А доказать можешь?

Голди приподняла брови и указала на Шанс.

— Это мой фамильяр. Видишь?

Молли недоверчиво уставилась на кошку.

— Теперь вижу. А вначале не заметила. Что, правда, ведьма? А ну-ка сделай что-нибудь колдовское! Не верю я тебе.

Голди пожала плечами и притянула расческу. Подвесила ее в воздухе.

— Этого достаточно?

— Ага. Настоящая ведьма! — изумилась Молли и как зачарованная уставилась на нее. — А как зовут-то тебя?

— Голди. Чему ты так удивляешься?

— Да я в жизни других ведьм не видела! Все же прячутся, чтобы на костер не попасть! Вот это да! А ты что умеешь колдовать? Какие зелья варишь?

Голди слегка улыбнулась.

— Я состою в культе ведьм, и у меня несколько подруг тоже ведьмы. Мы варим зелья для продажи, в основном эликсир бодрости, обезболивающее и снотворное. Колдую разное, что мэру города потребуется. Я — его помощница.

— Мэр знает, что ты ведьма, и на костер тебя не отправил?! — поразилась Молли.

— А как он без меня мэром останется? Сместят ведь, а он власти хочет, — усмехнулась Голди.

— Ну ты и ушлая! Так, погоди, а чего тебе от меня надо? Раз ты сама ведьма, значит, неспроста меня позвала. Признавайся, а то больше не приду.

Голди поколебалась, но все же решила ответить. Бесстыжая Молли явно была простодушной и лишний обман мог повредить:

— Я хочу узнать у тебя заклинание «Побег». Поделишься им с сестрой по ремеслу?

Молли отшатнулась.

— С ума сошла?! Зачем он тебе?!

— Я в опасное место иду на неделю. Там нечисть водится. Хочу иметь возможность сбежать.

— Это не то, что ты думаешь, — резко ответила Молли, — не надо тебе его знать! От нечисти оберег сделай, шалфеем и вереском порог посыпь. А лучше не лезь туда, где сожрут.

Голди помотала головой.

— Не могу не лезть. Придется. Помоги мне. Хочешь, я тебе из своих чар на обмен что-то дам?

— Да зачем они мне? Я же умерла!

— Может, другое что-то хочешь? Ты ведь была сильной ведьмой, Молли, а я — слабая, — польстила ей Голди, — мне только бежать от беды и остается. Расскажи мне о заклинании «Побег».

— От чего тебе бежать? Тебя на костер тащат? Если нет, то нельзя «Побег» колдовать. Бабка моя была ведьмой, я по ее книге заклинаниям училась, хотя саму ее и не застала, — хмуро сказала Молли, скрестив руки на груди, — она предупреждала, что страшные это чары, и цена за них велика будет.

— Что за цена? И чем они страшны?

Молли отвела взгляд.

— Украсть чужое придется. Самое дорогое, что есть у человека. Судьбу его. Жизнь его. За твой побег другая расплатится. Нельзя, грех это. Только если умирать будешь, тогда и можно.

Голди закусила губу.

— Я в опасности. Знаешь, меня ненавидит вересковая богиня, хозяйка этих мест. Она желает моей смерти.

— В церковь иди. Или беги с ее земель, — отрезала Молли.

— Так не могу же! — не выдержала Голди. — Пыталась уже, чуть не умерла! Мое тело привязано к ее землям! Меня еще и уродовали за непослушание! Еле вымолила пощаду!

Молли покосилась на нее. Глубоко вздохнула.

— Ладно, расскажу тебе об этих чарах. Они позволяют сбежать в чужое тело, отняв его. А в свое ту, обворованную, запихнешь. Я их единый раз сотворила, когда на костре горела. В доносчицу вселилась, Труди Лейн. Та еще паскуда, муженек ее ко мне приставал, так она не его, а меня наказать решила! Хотя все знали, что как мы с Витольдом сошлись, я других мужчин к себе не водила! А ее козел за каждой юбкой бегал! Она зелья у меня покупала, а потом сдала властям и свидетельствовала, что я — ведьма! — лицо Молли исказилось. — Из-за них обоих Витольд погиб, от толпы меня защитить пытался, а они его насмерть забили! Если кто и заслуживал смерти, так это она!

Молли зло шмыгнула носом и утерла слезы чепчиком.

— Но ты подумай вот о чем: та, у кого ты тело украдешь, ведь заявит на тебя. Может, и не поверят ей, а может, тебя обвинят и казнят. Труди никому ничего не сказала, потому что на костре оказалась и вместо меня сгорела. А тебе убить жертву придется. Ну как, стоит оно того? Заплатишь такую цену?

Голди окаменела.

— Нет. Это слишком.

— Вот именно, — Молли успокоилась, — да и невесело это: в чужом теле жить. Мое было молодое и красивое. Витольд обожал его. А Труди рожала каждый год, да оспой переболела. Уродиной была. И я такой стала. Детей у нее было шесть штук. Муж — мразь, вечно лез ко мне пьяным. Чужую судьбу принять непросто. Поди найди ту, с кем жизнью обменяться бы хотела. Правильно я говорю?

— Правильно, — тихо ответила Голди.

Но думала она при этом о Силвер Стоун, которая скоро уедет прочь и чье тело не было привязано к землям Калунны.

Глава 4

Голди, собрав вещи, переехала в дом семьи Стоун. Вновь рассыпала защитные травы на замену сгоревшим, вместе с Шанс обошла весь дом и взялась мастерить защитный оберег от нечистой силы. Но для «отработки» уплаченных денег приходилось постоянно общаться с членами семьи, хорошо хоть не со всеми: Тереза Стоун вместе с Чарли Бэнксом в качестве водителя постоянно покидали дом, Руперт Стоун вел телефонные переговоры, запершись в кабинете, но Силвер, Крис и Денни остались на ней. Последнего она отвлекла, велев Шанс играть с ним, Крис обычно помалкивал, уткнувшись в книгу, а вот Силвер болтала за троих. Голди наблюдала за ней в смятении: нет, убивать она никого не собиралась, к тому же Беата точно поймет, если обмен свершится, но… Силвер Стоун была идеальной жертвой. Молодая, богатая, похожа на Голди внешне, а главное, не привязана к землям Калунны! Еще не приняв никакого решения, Голди подмечала ее мелкие жесты и привычки, слушала о личной жизни и приятельницах, запоминала, как Силвер общалась с братьями. Они не были близки, но и не ссорились. Интересно, заметят ли они подмену, если та произойдет?

Однако вскоре случилось то, что заставило ее забыть обо всех хитрых планах. В дом семьи Стоун пришел обещанный полицейский, не боящийся мистики, и им оказался не кто иной, как Джеральд Харт: муж Беаты, охотник Калунны и человек, искренне и самозабвенно ее ненавидящий. Голди его терпеть не могла: сорокалетние мужчины обычно велись на ее внешность, управлять ими было легче легкого, но Джеральд был исключением. Он знал о ее прегрешениях и презирал за них, постоянно твердя, что Голди нельзя доверять. Она кое-как уменьшила его неприязнь, публично признавшись в том, что обворовала Валери, но надолго этого не хватило. Джеральд все равно относился к ней с подозрением.

Вот и сейчас, опросив всех членов семьи, он озвучил обвинение:

— Это твои штучки, Голди? Ты решила запугать приезжих, чтобы нажиться на них?

— Ты с ума сошел? Здесь человека убили, вообще-то!

— И зачем ты его убила?

Голди заскрежетала зубами. Да как Беата вообще его терпела?! Вот же противный старый засранец!