Шестеро смелых и ледяная смерть

Клим горделиво вздернул голову. Ради такого можно было немного и почесаться. И Кольку сделал, и «гадкую парочку» рассорил, может, хоть по отдельности они станут потише себя вести.

- Да где же Илья? - Продолжая тревожиться, Марфа набрала его номер. Никто не ответил. - Кстати, вон ребята из его класса. Пойдемте спросим. - Она потащила друзей к группе десятиклассников.

- Не торопись, Марфа, - остановила ее Лиза. - Я сейчас Данилу наберу. Вдруг они с Ильей связывались или он вообще уже у него сидит.

Однако и Данила никаких вестей от друга не получал. У него оказались свои проблемы.

- Лиза, скажи Марфе, чтобы скорее домой шла. Черчилль, по-моему, с ума сошел. Изодрал в клочья «Вестник Серебряных Прудов». Я хотел отнять, но он шипит и царапается. Валерианкой она его, что ли, случайно напоила?

Марфа выхватила у подруги телефон:　

- Данька, скажешь тоже! Я не враг своему коту! Ты, вместо того чтобы меня обвинять, лучше газету понюхай. Наверное, бабушка или дедушка утром валерьянку пили, и на газету случайно капнуло.

- Да там уже и нюхать-то нечего! - ответил Данила. - Твой бандит газету на атомы разобрал. И бабушка с дедушкой пить валерьянку у меня в комнате не стали бы. Газета-то рядом с компом лежала. Черчилль раньше ее не трогал. А сегодня словно взбесился. Кстати, частично Илюхина тетрадь пострадала. Она под газетой была. Ее я, правда, почти спас, но ему все равно новую заводить придется. Черчилль обложку исполосовал.

- Что-то мне все это не нравится, - медленно и очень серьезно проговорила девочка.

- Еще бы! - хмыкнул брат. - Вон он опять на меня шипит.

- Ты меня не понял, - продолжала Марфа. - Данила, Илюхи нигде нет. А тут еще Черчилль испортил его тетрадку и газету «Вестник Серебряных Прудов». Он явно что- то нам хочет сказать.

- То, что Илюха сегодня бегал на Серебряных прудах, - усмехнулся Данила.

- Да нет же! - выкрикнула Марфа. - Он хочет сказать, что с Илюхой на прудах что-то случилось!　

- Марфа, твой кот, конечно, очень умный, но ты делаешь чересчур далеко идущие выводы. Илюха наверняка сейчас где-нибудь с ребятами из нашего класса окончание олимпиады отмечает, - предположил Данила.

- Но ваши еще пока здесь, - уточнила сестра. - И мы всех спрашивали. После финала его никто не видел.

- Так позвоните ему.　

- Звонили. Не отвечает.

- Тогда скоро объявится, - сказал Данила. - Не могли же на него напасть в такой толпе народа! Тем более все свои. Кто-нибудь да заметил бы. Слушай, Марфа, не паникуй раньше времени. Лучше иди домой унимать своего бандита.

Но права оказалась Марфа. Илья так и не появился. К вечеру его родители начали активные поиски и написали заявление в милицию.　

Илья, добежав до финиша и произведя нехитрые вычисления, остался очень доволен достигнутым результатом. Он отошел в сторонку, отдышался и тщательно протер лыжи.

- Ты Илья Бородин? - вдруг окликнул его незнакомый мужской голос.

Мальчик поднял голову. Перед ним стоял невысокий коренастый мужчина средних лет. Лицо суровое, неулыбчивое. Теплая куртка, джинсы.

- Ну, я-то действительно Бородин, - настороженно произнес Илья. «Чей-то отец, что ли? Какие-то претензии?» - пытался сообразить он.

- Ты, парень, не напрягайся, - на лице незнакомца неожиданно появилась улыбка. - Я из школы олимпийского резерва. Мне понравилось, как ты бежал. Мы сейчас ходим по школьным соревнованиям. Перспективных ребят отбираем.

- Да я вообще как-то... - Илья растерялся.

- Пойдем-ка отойдем и серьезно поговорим, - предложил мужчина. - Конечно, сегодня принимать решение тебя никто не заставляет. Я расскажу, а ты подумаешь, с родителями посоветуешься. У меня тут проспекты, покажешь им. Эх, - хлопнул он себя по лбу, - сумка-то моя в машине осталась. Ну, ничего. Вон она возле домов стоит. Кстати, в тепле и поговорим. А то я уже замерзать немного начал. И чаек у меня там в термосе есть горячий. Тебе, наверное, тоже не помешает.

- Это точно, - кивнул Илья. - Пить жутко хочется.　

- Мне Кароль Вацлавич посоветовал на тебя обратить внимание, - на ходу продолжал мужчина. - Вот посмотрел, как ты бежишь, и понял: не преувеличивает ваш учитель. Данные очень даже неплохие.

Илья слушал, и перед мысленным его взором проносились картины одна другой заманчивее. Вот он выигрывает городские соревнования, а вот он уже стоит на верхней ступеньке олимпийского пьедестала. На груди сияет золотая медаль. Толпа ревет: «Бородин! Россия! Бородин!» Оркестр громко исполняет Гимн России. В первых рядах зрителей от счастья рыдают папа и мама. Брат Мишка с женой - тоже...

Они подошли к машине. Мужчина отпер дверцу.

- Забирайся.

Достав из бардачка термос, он налил в крышку-стаканчик ароматный чай и протянул мальчику. Илья с удовольствием отхлебнул.

- Кстати, забыл представиться. Алексей Иванович. Будем знакомы... Может, еще чайку?

Илья кивнул. Чаек был очень вкусный, пряный. То, что требовалось.

- Ты сиди пей, а я сейчас из багажника сумку достану.

Мужчина вышел. Илья, откинувшись на сиденье, блаженно закрыл глаза. Накатывала приятная, сладкая истома. У мальчика слегка закружилась голова. Силы, казалось, покидали его. Он успел удивленно подумать: «Надо же, как я, оказывается, устал!» На этом его сморил сон.　

Сквозь липкий, с трудом рассеивающийся мрак до Ильи донеслись два голоса:

- Идиот! Сколько ты лекарства влил?! На слона рассчитывал? - злобно осведомился первый.

- Ну я ж приблизительно, но чтобы наверняка, - оправдывался второй.

- Вот тебе и наверняка, - снова заговорил первый. - Ничего никому поручить нельзя! Сколько он теперь спать-то будет?

- Не знаю. Возможно, у него неспецифическая реакция. Тогда до суток может продрыхнуть.

- Черт бы тебя побрал!

- Я не специалист в этой области. У меня другая профессия. Людей похищать не обучен, - огрызнулся второй мужчина.

- Заткнись, - прошипел первый. - Мне ехать пора. Напортачил - теперь караулить его будешь. Вместо няньки.

- А дальше что с ним будет?

- Не твое дело. Вернусь - разберемся, кто его к нам подослал и что он у нас здесь вынюхивал. А там и решим.

Дверь хлопнула, и мальчик остался один. Илья сообразил, что он уже не в машине, а лежит на диване. Хорошо, что не пошевелился и не застонал. Пусть лучше думают, будто он спит. Но почему он здесь? И эти голоса... Теперь Илья понял, что оба ему знакомы. Первый?.. Ну да, это Першиков! А второй - мнимый тренер из школы олимпийского резерва. Эх, надо же так купиться! Обвели вокруг пальца, как трехлетнего ребенка! Наверное, все-таки тетрадка навела их на след. Значит, и впрямь Кривенкова убили. Иначе зачем бы им так рисковать? На глазах у всей школы похитили. Хотя этот мужик так ловко дело провернул, что никто и не заметил. Даже у него, Ильи, ровно никаких подозрений не возникло. Кароля Вацлавича упомянул, подошел так спокойно...

А что, собственно, сложного? Покрутился на старте, физрука, наверное, сто раз там по имени окликали. Когда Илья на дистанцию вышел, запомнил, как он выглядит, а потом только и оставалось дождаться его на финише. Наговорив с три короба, опоил дрянью какой-то и увез. Вот только откуда они про мини-олимпиаду узнали? Видимо, у кого-то дети в этой же школе учатся. Но тогда Илье явно ничего хорошего не светит. Сперва вытянут все, что ему известно, а затем окажется он в одной проруби с Кривенковым. Да уж, веселенькая перспектива!

Мальчик прислушался. Тишина. В комнате, кроме него, не было ни души. Илья, с трудом разлепив глаза, повернул голову и осмотрелся. Его оставили в крохотной подсобке, которую освещала свисающая с потолка одинокая тусклая лампочка. Стены, выкрашенные облупившейся зеленой краской, топчан, на котором лежал Илья, старая табуретка, рядом навалены какие-то мешки. Железная дверь. И крохотное оконце под самым потолком.

Илья прикинул возможности. Окошко высоковато, но с табуретки он, пожалуй, до него достанет. Вопрос: пролезет ли он в него и если пролезет, то куда? А вдруг это четвертый этаж? Хотя нет, в этом здании их всего два. Со второго прыгать тоже, конечно, не очень, однако гораздо лучше, чем в проруби оказаться.

Мальчик, стараясь не поднимать шума, встал. Голова кружилась. Он сделал несколько движений, разминая руки и ноги. Счастье еще, что не догадались связать и ботинки на ногах оставили. Илья презрительно усмехнулся: непрофессионалы! Считай, повезло. Подкравшись на цыпочках к железной двери, Бородин прислушался. Тишина. Он потянул на себя ручку. Нет, запереть не забыли. Зато тут, внутри, есть засов. Мальчик быстро задвинул его. Теперь уж не войдут. А чтобы такую дверь разворотить - время надо. Илья решил позвонить ребятам, но тут же сообразил, что от телефона его, конечно, освободили, не такие уж наивные эти мужики. Значит, единственный выход - окно.

Он пододвинул табуретку, встал на нее и повернул ручку на раме. Створка легко распахнулась. В лицо ударил холодный ветер вперемешку с хлопьями снега. Одно теперь Илья знал точно: он вылезет не в какой-нибудь цех, а на улицу. Пусть даже это и заводской двор, оттуда уж он смоется. Главное сейчас - протиснуться в узкое окошко.

Позже, вспоминая, он и сам не мог объяснить, как ему это удалось. Но говорят, что в критических ситуациях люди порой проявляют сверхспособности. Илья себе представлял, будто превратился в ужа, и ужом проскользнул в окно. Затем, когда большая часть тела уже была снаружи, Бородин рухнул вниз, в сугроб. Совсем и не высоко оказалось, метра полтора от силы. Да и сугроб попался хороший: мягкий, глубокий. Башкой, конечно, немного обо что-то приложился и кожу на щеке содрал. Но это мелочи... А теперь - бежать! Несмотря на темноту, мальчик быстро сориентировался и понял, что находится на заводском дворе. Прямо напротив виднелся шлагбаум с охранником. Илья стал выжидать. Через некоторое время охранник вышел и направился к заводскому корпусу. Илье только это и надо было. Он прошмыгнул под шлагбаум и понесся по улице.

Сколько сейчас было времени, мальчик не знал. Мобильник отобрали, а часы он не носил. Судя по почти полному отсутствию машин на дорогах и темным окнам домов, стояла глубокая ночь. Домой сейчас возвращаться нельзя: придется или родителям сразу всю правду выкладывать, или ему устроят выволочку. То есть выволочка-то ему уготована по-любому, но сейчас надо думать о деле. Чтобы эти гады скрыться не успели. И путь для Ильи один - к Соколовым.

Марфа проснулась от давящей тяжести в животе. Точнее, на животе. Она открыла глаза. Комната утопала во тьме, однако по запаху рыбы Марфа вмиг поняла, кто, топчась на ее животе, пытался ее разбудить.

- Черчилль, ты что? - шепотом осведомилась она.　

«Мр-р!» - Кот спрыгнул на пол.　

До нее донеслось еще одно категорическое «мр-р», затем командный вопль раздался уже у двери.

«Воры залезли?» - напугало его поведение девочку. Она прислушалась. Тишина. Только звук маминого дыхания на соседней кровати. Все-таки Марфа встала и босиком на цыпочках прошла к двери. Только бы маму не разбудить.

В коридоре тоже было темно и тихо. Черчилль уже мурчал из комнаты брата. «Даниле плохо?» - окатила новая волна страха Марфу. Она вошла и осторожно склонилась над диваном. Брат спокойно спал.

Бум! - ударилось что-то в раму окна. И снова. И снова. Марфа выглянула на улицу. Под окном кто-то стоял. Она пригляделась: Илья!

Забравшись на подоконник, девочка распахнула форточку. Илья, подбежав поближе, негромко крикнул:

- Соколова, открой мне дверь!　

- Сейчас. - Марфа в два прыжка достигла дивана и начала расталкивать брата: - Данила, проснись, Илья нашелся!

- С ума сошла? - вытаращился на нее тот. - Тебе приснилось. Успокойся. Его ищут и завтра наверняка найдут. Иди спать.

- Он уже нашелся. Под окном стоит. Я иду ему открывать, - возбужденно говорила девочка.

- Правда, что ли? - наконец встрепенулся Данила. - Тогда скорее открывай, а я пока в кресло переберусь.

- Да лежи, какая разница... - Махнув рукой, Марфа побежала в прихожую.

Вскоре Илья уже сидел на диване рядом с Данилой и рассказывал о своих злоключениях.

- Вы меня хоть искали? - под конец обиженно поинтересовался он.

- Искали, но не могли понять, где ты, - ответил Данила. - Представь: никто ничего не видел. Вот мы с ребятами и решили со своей информацией подождать до утра. Вдруг с тобой что-то другое случилось, а мы бы направили поиски по ложному следу.

- Хороши друзья! - возмутился Бородин. - А если бы они меня, как того главного редактора, прямо в прорубь?

- Главный редактор жив-здоров, - объявила Марфа. - Именно поэтому мы и решили подождать.

- Откуда вы знаете? - удивился Илья.

- Лизке Геннадий позвонил. Можешь себе представить, действительно устроил ее на работу, - многозначительно проговорила Марфа.

Илья нервно захихикал:

- Придется теперь Каретниковой журналисткой стать.

Марфа прыснула:

- Боюсь, Лизка разбила еще одно мужское сердце, которое ей совершенно не нужно.

- Брось, Соколова, он взрослый мужик, и вообще Генка женат, - отмахнулся Илья.

- Именно это ее немножко и успокаивает, - объяснила Марфа.

- Ладно, сердечные дела Каретниковой завтра обсудим, - сказал Илья. - Вы лучше скажите, что мне теперь делать?

- Звони Сенюшкину, - ответил Данила. - Вот его домашний и мобильный. Выложишь ему всю историю с начала до конца. Мы ведь так и не знаем, кто у них там в проруби. Тебя же из-за чего-то похитили? А я пока предкам твоим позвоню и успокою.

- А я вот теперь уже думаю: надо было остаться, выяснить, что они от меня хотят, а уж после бежать, - с задумчивым видом смотрел на друзей Илья.

- Вот тогда ты точно бы в проруби оказался, - не сомневалась Марфа. - Звони скорее Николаю Алексеевичу!

Шестеро смелых столпились возле окна в Дианиной комнате. Клим смотрел в бинокль, Данила - в подзорную трубу. Остальные нетерпеливо их тормошили, то и дело спрашивая:

- Ну что? Что они там достали?

- Пока ничего, - отвечали им мальчики.　

С минуты на минуту то, что покоилось на дне Серебряного пруда, должны были вытащить на берег. Ребята до последнего надеялись постоять рядом с полыньей и понаблюдать за поисковыми работами, но им категорически запретили это делать. И родители, и Сенюшкин. Хватит, мол, поучаствовали, опять влезли в историю!

Першиков со своим напарником (лжетренер на самом деле оказался помощником генерального директора Корнелием Кондратьевичем Мамоновым) к тому моменту уже были задержаны. Они даже не успели обнаружить, что Илья сбежал, и принять какие-нибудь меры. Понятно, и тот и другой категорически отрицали свое участие в похищении мальчика. Однако рядом с подсобкой нашли лыжи Ильи, а в самой подсобке - его перчатку, другая обнаружилась под сиденьем машины лжетренера из школы олимпийского резерва. Причину, по которой они отважились на похищение Бородина, оба преступника упорно не называли. Правда, как сказал Сенюшкин, «рыльце у этих бизнесменов в пушку по самые помидоры». Заподозрив, что Илья по чьему-то поручению что-то вынюхивает на заводе, Першиков забил тревогу. Он ведь и без того был очень обеспокоен потерей бумажника, в поисках которого прочесал весь берег пруда в тот день, когда его впервые встретили Шестеро смелых.

- Разбираться, ребята, ох как долго придется. - говорил Сенюшкин. - Там, на складе, и продукция какая-то подозрительная обнаружилась, и с налогами у них наверняка непорядок. И авансов набрали под расширение предприятия, а расширения никакого и не намечалось. Закрываются они.

- А с прорубью выяснилось? - допытывались у Николая Алексеевича ребята

- Молчат как партизаны, - отвечал капитан. - Ну. ничего, завтра водолазы прибудут...

И вот они прибыли.　

- Вытаскивают! - завопил Клим.

- Дай сюда! - изловчившись, Елизавета выхватила у него бинокль. - Что за противные мальчишки! Завладели всей техникой!.. Ой! Бочку какую-то вытащили! Здоровая!

- Точно, - подтвердил Данила. - И снова нырнули.