Заморский тайник

– Не тот ли самый это нож… – Прилепский щелкнул пальцами.

– Тот.

– Откуда тебе известно, что тот?

– Ну, так он никогда с ним не расстается. Говорит, что это его талисман. Приносит удачу, короче говоря.

– Слышал? – спросил Прилепский у Ласточкина. – Обязательно изымите у него этот нож. Талисман – это, конечно, замечательно, но он еще и орудие преступления.

– Сделаем, – кивнул Ласточкин.

– Когда сделаете – поезжайте в отдел и ждите меня там.

– А… – Ласточкин указал глазами на Чирику.

– Все нормально – усмехнулся Прилепский.

– Ну, нормально так нормально, – согласился Ласточкин.

Проводив глазами своего помощника, Прилепский вновь глянул на Чирику.

– А может, мы тоже поедем в отдел? – спросил он. – Там и побеседуем…

– Как пожелаете, – равнодушно ответил Чирика. – Хотя… Лучше поговорить здесь. Здесь вроде бы еще свобода. А отдел – это уже не свобода. Говорить на свободе проще. Хотя, наверно, вы этого и не поймете…

– Отчего же? – Прилепский устало потер лицо ладонью. – Все тут понятно. Что ж, давай побеседуем на грани воли и неволи…

– На грани воли и неволи, – повторил парень. – Вот ведь как вы завернули…

– Как оно есть на самом деле, так и завернул, – пожал плечами Прилепский. – Ну, так я слушаю…

* * *

Василий Птицын по прозвищу Чирика рассказал много интересного. По сути, он рассказал обо всех пяти преступлениях – четырех кражах и убийстве. И, что самое главное, по существу. Прилепский его слушал, не перебивая и лишь изредка задавая короткие уточняющие вопросы. Сомневаться не приходилось – Чирика говорит правду. Он приводил в своем рассказе подробные факты, которые в той или иной мере были известны и Прилепскому. Именно это и говорило о том, что Чирика не лгал.

– Ну, вот. – Василий Птицын умолк и перевел дух. – Теперь вы все знаете…

– Не все, – сказал Прилепский. – Далеко не все.

– Понимаю, – кивнул Чирика. – Нужно еще рассказать про иконы. И о заказчике.

– Вот именно.

– Что ж. – Чирика отчаянно махнул рукой. – Если сел за стол и взял в руки карты, то нужно играть. Пока не сорвешь банк или не проиграешься вчистую. Тот, кто хочет выйти из игры в самом разгаре, – личность подозрительная. Тому нет никакого доверия. Того и на ножи могут посадить – за то, что прервал игру. Говорю, конечно, образно, но ведь это одновременно и правда. Довелось мне однажды присутствовать при таком раскладе… Ладно. Буду проигрываться до конца. До креста, как говаривали в старину.

– А может, все как раз наоборот? – Прилепский посмотрел на Чирику долгим взглядом. – Может, все рассказав, ты тем самым и сорвешь банк?

– Да-да, – рассеянно проговорил Чирика. – На свободу с чистой совестью… Слышал я такой лозунг. Да только где она, та свобода? Вот впаяют мне на полную катушку – и буду я ждать той свободы полторы пятилетки. И это, если не повесите на меня убийство старика…

– Если ты не убивал, то и не повесим, – сказал Прилепский. – А быть свободным можно и в тюрьме.

– Да уж, парадокс, – усмехнулся Чирика. – Ладно, слушайте…

…Заказчика звали Валентин Фомич, но это, скорее всего, было нечто вроде прозвища. Потому что у него был весьма заметный акцент, да и в смысле внешности он был не очень-то и похож на русского человека. Кем он мог быть на самом деле? Скорее всего, прибалтом. Может, эстонцем, может, литовцем, а может, латышом.

Мог ли он быть иностранцем? Это вряд ли. Иностранцев – их видно сразу, с первого внимательного на них взгляда. Есть множество мелочей, выдающих в человеке иностранца, по какой-то надобности очутившегося в СССР. И хоть это – мелочи, но их все равно не скроешь, как ни старайся. А у Валентина Фомича не было таких мелочей. Значит – не иностранец.

Но и не москвич. Москвича также можно распознать с полувзгляда. В нем также имеется нечто такое, чего нет ни у сибиряка, ни у кавказца, ни у самарянина… Это можно назвать московским шармом или московским лоском – как угодно. Так вот: у Валентина Фомича не было московского шарма. Значит, он не был и москвичом. Словом, прибалт, в этом можно быть уверенным почти на сто процентов.

Как Чирика и Бражка встретились с Валентином Фомичом? Он нашел их сам, а уж каким таким удивительным способом, того Чирика не знает. И Бражка тоже не знает. И Чирика, и Бражка совсем недавно освободились из мест лишения – сидели за кражу. Вдвоем они ее совершили в Москве, вдвоем попались, вдвоем судились и даже сроки получили одинаковые – по четыре года. Сидели, правда, в разных местах, но, освободившись, тотчас же и встретились.

И задумались, как им жить дальше. Денег у них почти не было, жилья – тоже. Устраиваться на какую-нибудь работу не хотелось: что там заработаешь, на той работе? Тем более никаких рабочих специальностей не было ни у Чирики, ни у Бражки. Зато у них имелась другая специальность – воровская. Несмотря на молодость, они были мастеровитыми ворами-взломщиками. Где они научились такому мастерству? Ну, это долгий разговор, и он не имеет отношения к теме. Конечно, если подполковник Прилепский настаивает, Чирика расскажет ему о подпольной школе воровского мастерства, в которой он обучался вместе с Бражкой и которую успешно окончил. Но потом, потом! Сейчас для Чирики это неважно, сейчас разговор о другом.

Решение пришло само собой – будем воровать и дальше. Впрочем, это были лишь слова. Лишь намерение. Невнятная, так сказать, перспектива. А что именно воровать? Как при этом так исхитриться, чтобы не попасться? Куда девать украденное? Как состряпать себе алиби? Вот сколько возникало вопросов, а ведь это были не все еще вопросы, а лишь самые важные, а сколько имелось вопросов второстепенных? И на каждый из них необходимо было отыскать четкий и правильный ответ. Иначе – тюрьма по второму кругу.

Вопросы обычно обсуждались в одной из московских чебуречных, за столиком в углу, в отдалении от других столиков. Заведующий чебуречной был давним знакомым Чирики и Бражки, он им и выделил этот столик. Он, к слову, даже кормил Чирику и Бражку чебуреками и поил их пивом за счет заведения – денег у них не было напрочь.

Однажды к их столику подсел некий тип. Подсел неожиданно, без приглашения, можно сказать, внаглую, и этим очень удивил и Чирику, и Бражку.

– Дядя, мы тебя за свой стол не приглашали! – сказал Бражка. – Здесь занято, ты понял? Так что швартуйся к другому причалу.

– У нас тут беседа на секретные темы, – добавил Чирика. – И ты нам будешь мешать. Сам понимаешь…

Однако тип даже не подумал уходить. Наоборот, он уселся поудобней и стал внимательно разглядывать Чирику и Бражку – обоих по очереди.

– Что-то я тебя не понял, дядя! – угрожающе скривился Бражка. – Сказано же тебе русским языком: греби веслами куда подальше! Вот и греби!

– Ты, наверно, Бражка? – спросил неожиданный гость, дружески при этом улыбаясь. – А ты, значит, Чирика? Я не перепутал?

Говорил гость с заметным акцентом, что выдавало в нем человека нерусского, но не это удивило Чирику и Бражку. Удивило и насторожило. Если какой-то незнакомец называет тебя по кличке, тут хочешь не хочешь, а насторожишься. Потому как все что угодно может последовать за таким пассажем. И сам незнакомец также может оказаться кем угодно. И намерения у него также могут быть какие угодно. Ну, а если какие угодно, то наверняка это очень нехорошие намерения.

– А тебе-то какое дело – кто из нас кто? – угрожающие сощурился Бражка. – Кто ты вообще такой? Что тебе надо?

– К вам я, ребята, – мирно произнес незнакомец. – Дело у меня к вам есть выгодное и денежное. И не сказать чтобы слишком уж опасное. Во всяком случае, вышку за это дело вы не получите – это точно.

– Шутить изволите, дядя? – спросил Чирика.

– Никаких шуток, – все так же спокойно возразил незнакомец. – Все на полном серьезе. Ну, так как – состоится разговор?

После долгих сомнений, колебаний, проверочных и наводящих вопросов более-менее стало ясно: незнакомец – не милиционер и не провокатор. И если так, то его следовало выслушать – что за работу он им предлагает. И какова цена за ту работу? И как должен состояться расчет: до начала работы, в процессе, после ее окончания или, может, как-то иначе? Но главное – как все-таки незнакомец вышел на Чирику и Бражку? Откуда он про них узнал? И кто он таков сам?

– Зовите меня Валентином Фомичом, – отрекомендовался незнакомец. – Ну, а как я о вас узнал? Скажем так – мне вас порекомендовали хорошие люди. Я им сказал, что мне нужны два молодых толковых вора-взломщика. Хорошие люди назвали вас. Я вас нашел. А все остальное неинтересно. Ну, так что же? Состоится деловой разговор?

Деловой разговор состоялся. Речь шла о краже четырех старинных икон. Одна из них якобы находилась в Москве, три остальные – в разных концах страны. Иконы – цены немалой, потому и вознаграждение Чирике и Бражке Валентин Фомич обещал щедрое. Более того, он готов был оплатить и всяческие непредвиденные расходы.

– Например, вам придется кого-то подкупить, – сказал Валентин Фомич. – Подкупайте без всякого сомнения, денег не жалейте! Для меня главное – те четыре иконы, о которых я говорю. Добудете их, отдадите мне, получите расчет, и мы разбегаемся с вами в разные стороны. А чтобы вам удобнее было перемещаться, я выделю вам машину. Кто-нибудь из вас умеет водить машину?

– Я умею, – сказал Чирика.

– Прав, конечно, у тебя нет? – спросил Валентин Фомич.

– Нет.

– Ладно… Будут тебе права. И документы-прикрытия вам тоже сделаю. Будете у меня заготовителями чего-нибудь этакого, смешного и веселого. Скажем, пуха и перьев. Ну что? Договорились?

– Договорились, – кивнул Бражка.

Через три дня они встретились вновь – но уже не в чебуречной, а на объездной московской дороге. Валентин Фомич приехал на встречу на машине – это был «УАЗ» кремового цвета.

– Что, хорош транспорт? – спросил Валентин Фомич. – На нем и покатите. А вот – права. И документы о том, что вы уполномоченные по заготовке пуха и перьев. Все настоящее, так что можете предъявлять их кому угодно по первому требованию. Номер на машине тоже настоящий. Но это – пока вы в Москве. А как приедете на место, то настоящий номер поменяете вот на этот. Ну, а когда отправитесь в обратный путь, липовый номер поменяете на настоящий.

– Понятно, – сказал Чирика. – Где нам вас искать в Москве?

– Я сам вас найду, – ответил Валентин Фомич. – Позвоните мне по телефону, договоримся, встретимся… Записывать номер не нужно, запомните его наизусть.

– Хорошо, – ответил Чирика.

– Тогда вот вам деньги на представительские, так сказать, расходы. – Валентин Фомич протянул Чирике тугой сверток. – Итак, все вопросы решены. Приступайте к делу. И чем быстрее, тем лучше.

Ну, а затем состоялись, одна за другой, четыре удачные кражи. И одно убийство.

– Вы передали иконы Валентину Фомичу? – спросил Прилепский.

– Да.

– Все сразу?

– Нет, по одной. Украли – передали, еще украли – опять передали… И так – четыре раза.

– Когда передали последнюю икону?

– Которая из скита? – для чего-то спросил Чирика.

– Ее самую.

– Примерно две недели назад.

– Ах ты ж, зараза! – выругался Прилепский. – Две недели – большой срок. Ушли, должно быть, иконы из страны за рубеж…

– Я тоже так думаю, – согласился Чирика. – Не в Союзе же им оставаться. Тут вы бы их рано или поздно нашли. А в какой-нибудь Германии попробуй их разыскать… Да и цену за них там дадут побольше.

– Почему именно в Германии? – спросил Прилепский.

– Ну, это я просто так сказал… Германия, Франция, да хоть Гренландия. Какая разница?

– Где и как вы передавали ему иконы?

– Каждый раз мы звонили по телефону, и он назначал нам встречу. Где-нибудь на окраине города, но всякий раз – в разных местах. Мы отдавали ему икону, он нам – деньги за нее, и мы расставались до следующего раза.

– На чем он приезжал?

– На частных авто. Каждый раз на разных. Оставлял их неподалеку, затем уезжал на них обратно. С иконой…

– Номера тех машин ты, случайно, не запомнил?

– А для чего мне? Тогда у меня были совсем другие интересы.

– Ладно… Но хотя бы номер телефона, по которому вы звонили этому Валентину Фомичу, ты запомнил?

– Номер запомнил. Запоминайте и вы…

На том разговор и закончился.

– Ну что, поедем? – Прилепский взглянул на Чирику.

– А куда деваться…

В отделении Прилепского встретили его помощники.

– Задержали мы красавца! – радостно сообщил Ласточкин. – Пришлось, правда, немножко повозиться, потому что этот красавец уж очень не хотел с нами ехать! Но все обошлось. Здесь он.

– А что нож?

– Изъяли и нож. Он ведь, этот красавец, хотел от него избавиться. Дескать, будто бы и не было при нем никакого ножа! Но мы его маневр вовремя заметили и пресекли. Так что и сам красавец тут, и его нож тоже.

Глава 10

Если знаешь номер телефона, то установить, кому он принадлежит, дело самое простое. Тот телефон, по которому Чирика звонил Валентину Фомичу, находился в одном из номеров гостиницы «Россия». Скорее всего, и сам Валентин Фомич проживал в этой же гостинице.

Так оно и было на самом деле. То есть в гостинице подтвердили, что в том номере, где находился телефон, и впрямь почти целый месяц проживал некий постоялец. Номер одноместный, и потому никаких иных подселенцев в нем быть не могло. Однако же звали того постояльца вовсе не Валентин Фомич, а Херкус Гринюс. Прописан он был в Вильнюсе, при заселении отрекомендовался как ученый – специалист по древней живописи. Да, конечно же, при заселении он предъявил паспорт, а иначе кто бы его заселил в гостиницу? А две недели назад он выписался из гостиницы. Проживал он в номере тихо, никого к себе не водил. Словом, никаких нареканий и тем более подозрений не вызывал. Как он выглядел в смысле примет? Тут, конечно, что-то конкретное сказать трудно, потому что гостиница большая и много всяких людей мелькает перед глазами хоть днем, хоть ночью. Разве всех запомнишь? Но если говорить в самых общих чертах, то выглядел этот Херкус Гринюс примерно так…

Информация была так себе, скудноватая, но тем не менее она позволяла многое расставить по своим местам. Скорее всего, этот Херкус Гринюс и был тем самым Валентином Фомичом. Значит, нужно искать не мифического Валентина Фомича, а Херкуса Гринюса. Все сходилось на том, что это и есть тот самый заказчик, уговоривший двух воров – Чирику и Бражку – украсть четыре иконы. Они их украли, передали Херкусу Гринюсу, и он тотчас же уехал. И, скорее всего, вместе с украденными иконами. Куда – это, конечно, был вопрос из вопросов. Это сыщикам еще предстояло выяснить.

Прилепский немедленно связался с литовскими коллегами. Там пообещали разузнать о таинственном Херкусе Гринюсе всю подноготную, и притом в самое короткое время. И действительно разузнали. Все не все, но кое-что интересное литовским сыщикам все же удалось узнать. О чем и сообщили Прилепскому по телефону.

Оказалось, что некто Херкус Гринюс действительно проживает в Вильнюсе, но никакой он не профессор-искусствовед, а некоторым образом совсем наоборот – темная и смутная личность. По оперативным данным, он и в самом деле имеет близкое касательство к разнообразным предметам искусства, но как их скупщик и мошенник, а не как ученый человек. Несколько раз он проходил по уголовным делам, связанным с кражами раритетов, но всякий раз каким-то чудом ему удавалось проходить исключительно как свидетель, да и то косвенный. И ни разу – как подозреваемый, а тем более – обвиняемый. По месту прописки его не обнаружили, и где он сейчас, неизвестно. И узнать не у кого, так как гражданин Херкус Гринюс проживает один. Нет у него ни жены, ни детей, ни каких-то иных домочадцев. С соседями он почти не общается, так что и соседи ничего о нем сказать не могут. Хотя и называют его промеж себя художником.

– Какой у вас в Литве самый крупный порт? – спросил Прилепский после того, как внимательно выслушал своих литовских коллег. – Кажется, Клайпеда?

– Так и есть, Клайпеда, – подтвердили литовские коллеги. – Но при чем тут Клайпеда?

– А вот вы меня послушайте… – сказал Прилепский.

* * *

В Клайпеде литовские сыщики никакого Херкуса Гринюса не нашли. И никакого Валентина Фомича тоже. Впрочем, это было неудивительно и даже ожидаемо. Вряд ли такой тертый тип, как Херкус Гринюс, самолично вступал в отношения с покупателями икон в порту Клайпеды. Прилепский неплохо знал повадки таких субъектов, как Херкус Гринюс. Сами они никогда ничего не крадут и никогда ничего не продают. Они всегда действуют через подставных лиц. Через посредников, иначе говоря. Да, это в известной мере дело рискованное, потому что всякий посредник – это потенциальный свидетель. А может быть, и доносчик.

Но, с другой стороны, выгоды здесь больше. Особенно если ты одним представляешься как Валентин Фомич, другим – как Иван Иванович, третьим, к примеру, как Василий Васильевич. Поди угадай, кто ты есть на самом деле. Приметы? А что приметы? Они – дело неверное, расплывчатое, неконкретное… Найти человека по приметам почти невозможно. Да даже если тебя и нашли, в этом нет ничего страшного. Всегда можно доказать, что те, кто на тебя указал и кто тебя арестовал, ошиблись. Просто приняли тебя за кого-то другого. Такое бывает…