Ключ-стражи (СИ)

Лиарра мученически вздохнула, возведя к потолку фиалковые глаза. Потом легко спрыгнула с подоконника, подошла к поднявшемуся навстречу ей Лансу. Протянула узкую кисть, словно для пожатия…. Или, скорее, для поцелуя.

Белоснежная вспышка! Мы с Рэном шарахнулись, хорошо, что рядом была стена – иначе норма опрокинутых стульев за день была бы перевыполнена. Госпожа Матильда и Зелль даже не вздрогнули. Я проморгалась, прогоняя желтые сполохи под веками.

Ланса не было. На ладони неподвижной Лиарры лежал бронзовый ключ с головкой в виде причудливой птицы. Вторая вспышка – и перед нами предстал Ланс, такой же, как и всегда, даже волосы не растрепались.

– П-поняли? – он повернулся к нам.

Мы переглянулись. Кивнули. Потом я, спохватившись, замотала головой:

– Что это было вообще такое? Почему в ключ? Что за двери он открывает?

– Точно в подвал не хотите? Проще будет и нам, и вам, – подал голос Зелль, поудобнее устраиваясь на столе.

– А этот умник во что превращается? В утюг? – тут же мстительно отозвалась я.

— Маннэке! — суровый тон директрисы не предвещал ничего хорошего.

Ланс уселся обратно на свой стул – задом наперед, положив локти на резную спинку.

– Маннэке, Реалонниш... Вы п-поверите мне, если я скажу, будто в с-сердце каждого человека есть к-ключ?

Мы отреагировали одновременно.

– Что? – переспросила я. Относилось это к имени «Реалонниш». Таково полное имя Рэна? А я-то думала, что в соревновании дурацких кличек могу занять первое место! Понятия не имею, чем думали родители, когда называли так дочурку. «Ман» означает «песок», «Нэкките» – «цветок», в итоге получается «растение на песке». Небось что-то вроде той колючей непонятной штуки, что в кабинете директрисы растет. Но «Реалонниш» – это же еще хуже!

– Нет! – сказал Рэн. И, судя по интонации, это было сокращенное «не называй меня так больше!».

Ланс кивнул и продолжил:

– Это п-правда. И она не имеет никакого отношения к магии, к Хаосу или к Церкви. Это п-просто дар всем людям нашего мира... от с-сотворения континентов, а может, и раньше. К-каждый, рождаясь на свет, п-получает особый талант... ключ. Ключ, который нельзя п-потерять, продать или подарить, п-потому что он хранится в сердце и неразрывен с жизнью владельца. Человек с таким д-даром может открыть замок, к которому п-подходит его ключ.

– И все? – жадно спросила я, поскольку Ланс замолчал. – А что за замок?

– Он может оказаться к-каким угодно. Замок от двери твоего дома, с-соседского дома, замочек от шкатулки с д-драгоценностями... запор на дверях темницы.

– И как узнать, какой – твой? – подал голос Рэн, слушавший так напряженно, как будто ему читали список билетов к экзамену. Я истово закивала. Особенно про шкатулку с драгоценностями было интересно.

– Никак, – просто ответил Ланс.

Я захлопала глазами.

– Только угадывать? И если я буду ходить по городу и, например, трогать каждую дверь...

– То с каким-то шансом найдешь ту, которую открывает твой ключ, – кивнула Лиарра. Прошла обратно к подоконнику, но садиться не стала, прижалась щекой к стеклу. – С очень маленьким шансом. Потому что твой замок может оказаться в Государстве Ори, в столице, в Изумрудной Долине, на другом континенте. Может быть, этот замок еще не сделан. Может быть, он уже заржавел и распался.

Сплошное разочарование. Видимо, моя вытянувшаяся физиономия была слишком уж заметна – Ланс тщательно пытался скрыть улыбку.

– Ничего не понимаю, – честно призналась я. – Вы говорите, что ключ – дар... от Реи или от других богов, наверное? Но какой же дар с этаким подвохом? Получается, никто из людей и воспользоваться им не может! И в чем смысл?

– Потому что это не просто дар, – вдруг подал голос Рэн, и я с недоумением уставилась на него. – Это испытание, верно?

– Мы не знаем, – пожала плечами Лиарра. Я увидела, как у рыжего вспыхнули щеки – еще бы, ОНА сама с ним заговорила! – Мы можем только догадываться, почему мы были наделены таким странным талантом. Возможно, в шутку, или случайно, или с какой-то неведомой нам целью...

Рэн покраснел еще больше, едва не задымившись. Поспешно перевел взгляд на меня – видимо, меня он не стеснялся.

– Я вспомнил легенду о Тавейне и Зималь, – тихо сказал он. – Ты не знаешь?

– Рыцарь Тавейн и его возлюбленная эльфийка Зималь? – не понимая, о чем речь, уточнила я. – Да, но это же просто сказка... образец культуры Сожженных Веков. Рыцарь короля Тавейн случайно видит эльфийку в лесу и влюбляется, потом они встречаются на поле битвы, когда оба готовы нанести смертельный удар, и Зималь успевает остановить руку, а Тавейн нет, и он относит раненую Зималь в дом ее родичей, хотя рискует собственной жизнью... Да и эльфов не быва... — тут я вовремя спохватилась и закрыла рот.

– «Протянул Тавейн руку, и распахнулись перед ним ворота Таэ Миральд, хотя были крепко заперты – такова была сила его любви», – процитировал Рэн.

– Ты что, легенду наизусть выучил?!

– По литературе у меня пятерка, – уши Рэна алели как пожар. – Хвосты только по... по другим предметам!

Даю перья на шляпе директрисы на отсечение – все романтические баллады в библиотеке Академии перечитал! Вот же мальчишки. Я независимо задрала нос, показывая, что читаю исключительно книги о приключениях и пособия «как разбогатеть за две недели – советы процветающих торговцев!». И тут же пригорюнилась, вспомнив, что по упомянутой литературе через месяц экзамен. Пришлось усилием воли вернуться к обсуждаемой теме.

– Погоди-погоди. Ты имеешь в виду...

– Что ключом рыцаря Тавейна открывались ворота Таэ Миральд. Наверное.

– Ну да, не силой неземной любви же. Но — ориентироваться только на слова из старой легенды?

– Не т-только на слова, – со значением сказал Ланс, и я опомнилась. Действительно, когда у тебя на глазах превращаются в ключ и обратно – тут как-то сложно не поверить.  Стоп-стоп...

– Ланс, а какую дверь открываешь ты? — только задав вопрос, я сообразила, что мы как-то быстро перешли на «ты». Но, кажется, сегодня вольности всем были до уличного фонаря.

– Во-п-первых, не я. Мы, – Ланс широко взмахнул рукой, так что его жест можно было трактовать как «пол-Мастерской такое умеет». – Мы т-трое. Лиарра, Зелль и я. А во-вторых, не одну д-дверь. С-среди ключей иногда встречаются... универсальные к-ключи? Отмычки? Наш дар в том, что мы можем открыть п-почти любую дверь, включая магические. Это д-дар ключ-стражей. Т-тех, кого позже начали называть героями.

– Мне казалось, что отмычка – это кусок проволоки... — пробормотал Рэн.

– Можешь с-считать меня куском проволоки, – великодушно разрешил Ланс. – Мне не жалко.

– Обычные двери вы открыть можете, – на всякий случай уточнила я. — А другие?

– З-зачарованные?

– Нет. Я имею в виду… ну, открыть ту часть памяти, где у соседа хранится воспоминание о заначке с печеньем… Или секрет какой-нибудь…

– Идеальное мышление сторонника Ворона, – заметил Зелль. – Сразу думает, как проявить чужой талант на весьма своеобразной почве. Аплодирую.

Теневая зверушка спрыгнула с моих рук и бодро поскакала к чернявому. Тот небрежно наклонился, подхватил ее за шкирку и водрузил себе на колени; зверек предательски заурчал. Все прочие, включая Рэна, как-то странно на меня посмотрели. Я съежилась. Неужели и впрямь вопрос был не таким очевидным, как мне казалось? Лучше помолчу, а то отправят-таки меня в подземелья...

– Я п-понял тебя, – Ланс вздохнул. – Нет. Может б-быть, раньше могли… очень мало источников. Но, п-пожалуй, я не хотел бы обладать такими в-возможностями.

– И много этих... умеющих открывать любые двери? – сдвинув брови, спросил Рэн.

– П-полагаю, остались только мы т-трое. Эпоха так называемых «героев» п-прошла, – кавычки в речи Ланса были заметны, как написанные мелом на доске.

Хм. Может, и двери в чертоги Не-Мертвого Короля так открываются? Раз уж «любые».

Поскольку я честно стиснула зубы, дабы лишнего не спросить, то рыжий справился за меня:

– И вы все можете путешествовать из любой точки континента в другую? И через... через время?

– Нет, – отрезала Лиарра. Ланс уточнил:

– Мы можем открыть п-почти любую дверь – например, в этом к-кабинете, – он, не вставая, пододвинул свой стул к одному из заветных шкафчиков Доузи и небрежным жестом коснулся дверцы. Та послушно распахнулась. Я вытянула шею, чтобы увидеть содержимое, но Ланс поспешно захлопнул шкаф и продолжил:

– Перемещение в п-пространстве – эффект смерть-ворот, иначе – воронок, в-возникающих в местах, где активна магия Хаоса. Они бросают в совершенно с-случайные места к-континента, если просто войти в них, без к-ключа. Иногда и в случайное в-время. Очень нестабильная в-вещь.

— То есть — без вас?

— Именно.

– А почему в форме ключа? Вы... ты... можешь же дверь просто рукой открыть!

– В иной форме наши способности заметно усиливаются.

Услышав слово «магия», я все-таки собралась с духом и решилась спросить:

— Это правда? То, что волшебство исчезает... уходит из мира? — слово «умирает», невысказанное, повисло в воздухе, и в комнате словно бы стало холоднее.

Ланс беспомощно посмотрел на Лиарру. Та упорно смотрела в окно, хотя за ним не происходило ровным счетом ничего интересного. Директриса нервно сплетала и расплетала пальцы.

— Да, — голос Зелля был не похож на его обычный презрительный тон. — Правда.

Теневая зверушка требовательно потыкала носом в его руку, требуя ласки.

— Значит... — я сглотнула, ком в горле оказался горьким и тяжелым. — Значит, скоро она пропадет?

— Мы не знаем, — быстро сказала госпожа Матильда. — Слишком мало данных. Лучшие умы страны сейчас занимаются этой проблемой, и уже достигли определенных успехов. Магия не исчезнет совсем, не волнуйся. И учтите, сказанное здесь не должно покинуть пределы данной комнаты! Ты меня понимаешь, Маннэке?

— В конце к-концов, Ворону как-то удалось д-добиться работающей магии, — заметил Ланс. — В-вероятно, и нам это под силу. Разными п-путями.

Я уныло кивнула. Голова, кажется, пухла от внезапно навалившихся проблем и вопросов. Ворон, волшебство, возможности... Вспомнила!

– Получается, вы можете отправиться в прошлое! И пристукнуть Ворона прямо там! И войны не будет! И можно забрать у него эту силу, и использовать во благо!

Ожидаемого ответа «гениальная мысль, ты просто умница!» я не получила. Зелль скривился так, словно я предложила использовать золотые чаши для очистки выгребных ям, Лиарра возвела глаза к потолку.

– Маннэке. П-прошлое изменить нельзя, даже если п-попадешь туда. П-поверь, это доказано многими и еще д-до нас.

– А вдруг… а можно… а мы же были там! И Хаос...

– Да, ты забрала себе некоторое количество силы Хаоса, совершенно не изменив при этом ни прошлое, ни настоящее. Разве что — помешала Ворону сделать это самому. Даже просто переместиться к Ворону... семьдесят лет назад... с помощью таких дверей было невозможно. Это его стихия, и он умеет себя оградить от нежелательных гостей. Умел, – поправилась Лиарра. — Магия Хаоса многолика. И она, действительно, может находить самые странные пути наружу. Впрочем, зачастую они безвредны. Как вот это... существо, — сереброволосая брезгливо поморщилась, бросив взгляд на серого поросенка.

— И она еще, несомненно, проявится, — добавил Зелль. — Эти пакостные звери в лесу — лишь начало. Предстоит много работы.

– А почему... – наконец сформулировав один из своих вопросов, начала я. Но тут громыхнула о косяк дверь кабинета Доузи (разве Ланс ее не запер?!), и внутрь ввалились те, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Перемазанные какой-то пылью, но не теряющие присутствия духа.

– Нори?! Вилли?! Что вы тут делаете?!

– Она не виновата! – не обращая на меня внимания, с ходу сообщил Норберт. Светлые волосы наследника знатного рода стояли дыбом, в больших зеленых глазах горел негасимый энтузиазм (при виде которого все наши одноклассники обычно старались убежать подальше). – Это все наша идея! И пойти в лес, и искать там реликвии войны!

– Его, – уточнил дотошный Вилли, ткнув в Нори пальцем, а потом им же поправив очки на переносице. С пальца все еще сыпались голубоватые искры – неужели ребята наконец-то доработали наше заклинание взлома замков в дверях учительских кабинетов? – Но исполняли мы вместе. Маннэке не виновата.

– Так что не выгоняйте ее! – гордо завершил Норберт. Чихнул. Вытер нос рукавом, размазав пыль по лицу.

А что, кто-то собирался?.. Ох. От понимания у меня защипало в носу. Ребята... Они все-таки вспомнили – и первым делом рванулись спасать меня от неотвратимого, как им казалось, исключения. Пусть мы все и не герои, и не родились в год какого-то-там солнца – но разве это, гоблин побери, важно?

– Мы подумаем, – грозно пообещала госпожа Матильда, быстрее всех разобравшаяся в ситуации. – А теперь кыш отсюда, если не хотите все оставшееся до экзаменов время драить Мастерскую без помощи рун! И упаси вас Рея подслушивать!

Судя по всему, подслушать ребята ничего не успели. На лице Норберта отразилось такое разочарование – «и как же я раньше не догадался сперва приложить к двери ухо, а потом уже взламывать замок!» – что я едва не рассмеялась. Более сообразительный Вилли ухватил приятеля за шиворот, кивнул мне: держись! И покинул кабинет, таща за собой приятеля. Нори успел подмигнуть мне, помахать руками всем присутствующим и скорчить трагичную рожицу.

Дверь снова хлопнула. Послышались удаляющиеся шаги, стало тихо.

– Я же запер д-дверь за собой, – Ланс покачал головой. – Леди Матильда, у вас все ученики т-так... оригинально т-талантливы?

– Слава Богине, не все, – отозвалась директриса. Достала из сумочки кружевной платочек и промокнула лоб. Потом решительно встала, подошла к двери и распахнула ее – за ней никого не оказалось. Закрыла снова.

– Мне кажется, мы можем использовать подобные таланты на благо, – задумчиво сказал Зелль.

– А может, это меня вы запрете где-нибудь в тихом спокойном месте? – мрачно попросила Лиарра. – Я не хочу это видеть, слышать, и вообще при таком присутствовать. Хватит с меня детей на десять лет вперед.

Хорошая идея! Можно я ее запру, можно, можно? Вслух я это не сказала, но с надеждой посмотрела на Ланса.

– Нельзя, – разочаровал сразу всех светловолосый. – Считай, что у нас чрезвычайная с-ситуация. Леди Матильда, нам п-потребуется ваша п-помощь. Идея вот какая...

В утреннем парке было свежо и тихо. Только-только начали открываться лавочки, было слышно, как торговцы перекликаются с соседями, и как цокает по мостовой лошадь угольщика. Ночью прошел дождь. Деревья отцветали, сбрасывали последние лепестки на мостовые и скамейки, на мои плечи. Веревочные качели возмущенно поскрипывали: они привыкли катать малышей, а не магов-третьеклассников, пусть маги и удались коротышками. Носок сапога черпал песочные слипшиеся катышки в такт раскачиванию. На моих коленях лежали потрепанные «Легенды Мантарии и прилегающих областей», открытые на странице «Повесть о ключ-стражах». Вилли удивился моему внезапному интересу к «непроверенным источникам», как презрительно называл их Норберт, но предоставил в мое распоряжение всю свою библиотеку. Ну я и читала. На уроках, после уроков, в столовой... Путаница в голове только увеличивалась.

Сегодня я проснулась еще до рассвета, и больше заснуть не смогла. Послушала мерное дыхание Поли, спящей на матрасе, раскинув смуглые руки и ноги, подложив под голову маленькую подушечку, расшитую цветными узорами. Ипполита попала в Мастерскую с вольных равнин Ангиллара. Она иногда вспоминала о доме, плела странные обереги из травы и шнурочков, рисовала на полях лекций – быстрыми прямыми штрихами – бегущих антилоп и диких быков. Скучает ли Поли по своей семье? Она никогда не говорила, но вдруг?

Это для меня Мастерская и Пристань стали домом. Для Норберта, который в гробу с Реиным благословением видел столичную благовоспитанность. Для Вилли, который о своей семье вообще почти никогда не говорил. А для остальных? И стоило ли оно того? Зачем вообще нужна наша Мастерская, если магия уходит, улетучивается, если все, что мы можем сейчас — лишь разжечь волшебством свечу, когда двести лет назад могли бы сотворить костер — до неба... И что будет, когда мы — или наши дети, внуки — не смогут даже свечку затеплить?

Я подняла руку. Начертила в воздухе руну Игнис, прошептала знакомые слова. Руна тускло вспыхнула и рассыпалась искорками, которые упали в мокрый песок, зашипели и мгновенно погасли. Вот так. И все. И мы тоже — в песок, в воду, в никуда...

– Как мило. Прогуливаешь школу и пытаешься поджечь городское имущество?

– Мне сегодня ко второму уроку, – вяло отозвалась я. И перед кем, спрашивается, оправдываюсь? – А ты? Топишь одиночество в здешних лужах или романтично любуешься восходом?

Отношения у нас с Зеллем установились... странные. Если Лиарру я, по правде говоря, побаивалась, если с Лансом можно было говорить о чем угодно (но перестать смотреть на него снизу вверх было невозможно, и дело совсем не в моем росте), то черноволосый невысокий и тощий маг, тянущий от силы на старшеклассника, ни на секунду не скрывал, как его достало все окружение и все окружающие. Пожалуй, это было основным плюсом его характера: он говорил, что думал. И я прекрасно знала, что обо мне он думал мало хорошего. Наверное, раньше я бы чувствовала себя оскорбленной, обиженной и несчастной. Но в последнее время это, как ни странно, не возмущало, наоборот — импонировала прямота и открытость, а то, что меня, всю умную и красивую, не ценят — дело десятое. Так я скоро религию «нам все равно» народности Дзен с западных гор постигну, не напрягаясь!