В тупике сбывшихся желаний

— Ах! Ирочка, вы чудесно выглядите, — заворковал Игорь Петрович, приглаживая усы, пожелтевшие от табака.

— А она всегда чудесно выглядит, — возразил Олег Олегович, поправляя жиденькие волосы, зачёсанные на розовеющую плешь.

Подавляя зевоту, Ирина вымученно улыбнулась, тряхнула русыми кудряшками и проскользнула между профессорами к своему столу. За ней проследовал Игорь Петрович, и затем Олег Олегович. Когда секретарша ушла с пачкой документов на соседнюю кафедру, так как местный ксерокс недавно сломался, один из профессоров откашлялся и пересел поближе.

— Игорь Петрович, помнится, вы занимали у меня пятьсот рублей на неделю. Я вас не тороплю, но прошёл уже месяц…

— Любезный друг, всё помню, у меня записано! — воскликнул профессор и достал из добротного портфеля ежедневник в кожаной обложке с золотым тиснением. — Действительно, я занял у вас, как говорит мой внучек, пятихатку тридцать дней назад.

Захлопнув блокнот, Игорь Петрович отпустил хрипловатый смешок, перешедший в кашель. Полные губы Олега Олеговича растянулись в виноватой улыбке. Подобное случается с людьми, которым неловко, даже если оплошность произошла не по их вине. Он поправил галстук.

— Так что с деньгами? — бархатистый голос звучал всё так же доброжелательно, однако более сухо.

— Не будьте мелочным. Мы же с вами любим философию, так что давайте отнесёмся к ситуации рационально, — в серых глазах Игоря Петровича мелькнули лукавые искорки.

Беседа угрожала из безобидного русла повернуть на менее приятный путь, что неминуемо привело бы к неприятному перешёптыванию в столовой и на ближайшей конференции.

— Позволю себе напомнить, что вы обещали всё вернуть две недели назад. А теперь хихикаете аки гимназист и отказываетесь вернуть мои деньги. Это не по-джентельменски.

— Упрекаете?

Кадык на гладко выбритой шее Игоря Петровича резко дёрнулся, а губы сжались в обиженную «о».

— Вы ведёте себя возмутительно! — Олег Олегович легонько стукнул узловатым кулаком по столу.

В тишине кафедры звук удара прозвучал особенно зловеще. Игорь Петрович неодобрительно посмотрел на коллегу исподлобья, будто тот грязно выругался при дамах. Воздух в тесном помещении кафедры стал густым и вязким. Сквозь дымку серого неба на несколько секунд прорезалось солнце, бросив яркий луч на выяснявших отношения профессоров. В коридоре послышался топот ног и хохот студентов, спешащих на пару.

— Позвольте, Олег Олегович, вы ведете себя вызывающе. Невежливо напоминать уважаемому человеку…

— Это вы после такого уважаемый человек?!

— Голубчик, я бы вас попросил держать себя в руках.

— Угрожаете?

Игорь Петрович вскочил, его примеру последовал и Олег Олегович. Казалось, будь у кого-то из них перчатка, то непременно вызвал бы другого на дуэль, размашистым жестом кинув её в лицо коллеги. Секундантами назначили бы своих аспирантов.

— Знаешь, Олег Олегович, ты, оказывается, с гнильцой.

— Я?!

— Из-за жалкой пятисотрублёвки рушишь столько лет нежнейшей дружбы, десятки соавторских статей…

Игорь Петрович прикрыл лицо рукой, покрытой редкими седыми волосками.

— Не отдашь?

— Неужели для друга тебе жалко такой ничтожной суммы?

— То же хочу спросить и я.

— Да катись колбаской по Малой Спасской! — зло крикнул Игорь Петрович.

— Только после вас! — вопль негодования ещё звучал на кафедре, а Олег Олегович исчез. Игорю Петровичу не позволили долго поражаться увиденному: с лёгким хлопком он покинул помещение тем же мистическим способом.

***

Ольга Васильевна Стреливицкая, жившая на Малой Спасской уже без малого шестьдесят восемь лет, раздвинула белоснежные кружевные шторки. По обыкновению она принялась бубнить над комнатными цветами:

— Вот сейчас как полью мой кактусик! А что это за пятнышко? Ах, показалось. Так, теперь герань. Опять цветёт, зараза. Ивановне, что ли, с третьего этажа подарить? Она так же фуфырится, лохмы красит, хотя старше меня на год.

Пенсионерка скользнула рассеянным взглядом по двору, выронила бутылку для полива, и вода с бульканьем выплеснулась на плешивый ковёр, лежавший тут едва ли не с дореволюционных времён.

Ольга Васильевна, приоткрыв рот и распахнув глаза, прильнула к прохладному оконному стеклу, даже забыв про повышенное кровяное давление и скачущий сахар крови. Поперёк тротуара катились словно привязанные к невидимому колесу двое приличных на вид престарелых мужчин, норовя сбить растерянных прохожих. Иногда им удавалось катиться врозь. Когда же один нагонял другого, то можно было заметить, что он старается пнуть товарища, что осложнялось спецификой выбранного обоими способа перемещения. Наконец, осуществивший пинок издал победный клич, но тут же угодил головой в лужу, рискуя захлебнуться. Его товарищ с неожиданной проворностью устремился вперёд, очевидно, благодаря возникшему ускорению. Докатившись до конца улицы, потрёпанные и чуть живые, они поменялись ролями: тот, кто преследовал, теперь завертелся с бешеной скоростью, пытаясь оставить далеко позади второго. Если бы в безумной гонке участвовали молодые, то Ольга Васильевна со спокойной совестью заклеймила их диагнозом «наркоманы», но они же почтенные мужчины, коллеги ей по возрасту. У старушки, попавшей в капкан неразрешимого морально-когнитивного конфликта, потемнело в глазах.

***

Бедного Коляна, мирового парня из третьего подъезда, уже полгода как уволили, жил он благодаря случайным подработкам, но в основном, конечно, пил. Он давно перестал платить за квартиру и уже забыл тот мрачный день, когда переселился в

заброшенную трубу, которая чудесным образом «заблудилась» за забором дома,

где жила Анжела, вместо того, чтобы пропускать газ для производственных

нужд и потребностей населения. Говорят, что этот человек (не люблю

распространять слухи, но интересно) представьте себе, был женщиной.

Но о чём только не судачат под щёлканье семечек: говорят, что и кур доят. Он появился здесь недавно, жильцам ничего не оставалось, как верить словам любителя дегустации «чернил». И в это прекрасное утро он продрал заплывшие глаза и, морщась на утреннем солнце, отправился в ближайший магазин опохмелиться. На обратном пути, прижимая к гудящему лбу ледяную бутылку пива, алкаш с блаженством предвкушал, как сейчас станет хорошо. На углу родной улицы Коля зажмурился, представляя каждый глоток ячменного напитка. И в этот самый момент Коля упал как подкошенный, а бутылка, описав мёртвую петлю в свежем утреннем воздухе, разбилась вдребезги. Колян взревел раненым зверем, хрипло и пронзительно, и, поднявшись на трясущемся локте, оглядел место преступления.

— Эй! Ёкэлэмэнэ! Вы чё творите?!

Игорь Петрович и Олег Олегович, хотя и преподавали философию, но в сложившихся обстоятельствах они не были расположены ни в прямом, ни в переносном смысле отвечать на экзистенциальный вопрос.

— Куда покатились, психи? — не унимался униженный и оскорблённый Колян, от обидчиков его на мгновение отвлёк букварь в твёрдой обложке, ударивший точно по темечку. Подвывая от боли, Коля выкинул агрессивную книгу, раскрывшуюся на букве «ё».

Каково же было его удивление, когда катающиеся по земле мужики, уже все перепачканные и в ссадинах, поминая не к добру то Платона, то Аристотеля, добрались до перекрёстка и повернули опять на него. Колян, болезненно скривившись, пополз назад, ибо во время падения пострадала не только бутылка, но и лодыжка. Сумасшедшие колобки приближались к судорожно перебирающему ослабевшими руками Коле. Когда столкновение казалось неминуемым, он пискнул:

— А-а! Идите в баню! Больше никогда не буду пить!

Игорь Петрович с Олегом Олеговичем исчезли. Едва живой от ужаса Колян, оглядываясь, словно не верил в чудесное спасение, отправился на карачках к своей трубе, а философы наконец спокойно разлеглись на приятно-обжигающих полках ближайшей бани, окутанные ароматами грейпфрута, мяты и эвкалипта. И неважно, что сегодня женский день. Это даже очень кстати. Вся прыть старичков куда-то испарилась вместе с ароматным банным дымком.

Глава 4 Преображение соседки. Досрочные Именины Анжелы

Ольга Васильевна едва успела вытереть ковёр, забрызганный водой из опрокинутой бутылки, как в дверь позвонили. Старуха выпрямилась, накинула полинялую шаль, отчего стала похожа на огромную птицу, и направилась в коридор: «Кто бы это мог быть?» Даже сердце забилось чаще. Одинокую старушку редко кто навещал. На пороге стояла раскрасневшаяся Анжела.

— Уважаемая Ольга Васильевна, я хочу вас пригласить на день рождения.

Растерявшаяся пенсионерка недоверчиво посмотрела на девушку. У неё на календаре дни рождения соседей и родственников выделены красным карандашом. В последнее время памятных дат становилось всё меньше и меньше. Пенсионерка вздыхала всякий раз, когда приходилось что-то вычёркивать. Иногда, конечно, добавлялись новые, тогда Ольга Васильевна даже затачивала карандаш, чтобы разборчивее обозначить новое имя.

— Что-то, рыбка моя, ты путаешь, — сказала старуха и, взяв соседку под руку, повела в гостиную. — Смотри сюда. Анжелка, дочь Марии, дверь справа — тринадцатого сентября. А сегодня у нас второе. Так что потерпи чуток, я понимаю, тебе невтерпеж. А я вот всё хочу оттянуть свой день рождения, как подумаю с ужасом, что становлюсь на год старше, волосы на голове шевелятся.

— А хотите, я вам оттяну день рождения, вот только свой отпраздную?

Поначалу затаившие холодное недоверие глаза старой женщины загорелись молодым огнем. Она облизала пересохшие от волнения губы и с отчаянием сжала морщинистыми ладонями гладкие руки соседки.

— А можешь пару лет скинуть? Ну…

— Всё могу, Ольга Васильевна. Я ведь учусь на волшебницу, вы что, не знали?

— Неужто такие науки сейчас преподают в университетах?

— Да, а вы думали, что прогресс — только химические удобрения?

— Будь они неладны. Герань совсем расфуфырилась, хоть бы зачахла, а то цветёт круглый год, — неожиданно призналась старуха. — А что с меня причитается за… молодость? — Ольга Васильевна стыдливо опустила глаза.

— Придётся надеть свое самое нарядное платье и прийти к нам в восемь вечера.

— Ой, милаша, а можно я в халатике? Мои наряды из моды вышли. Ими только моль интересуется. Да и не влезу я в них.

— Это сейчас исправим! — Анжела заговорщицки подмигнула. — Где ваш гардероб? Показывайте! Дизайнеры предлагают модели необычные по крою, дающие полную свободу движений. Сейчас в моде красочная палитра. Хотите оранжевое или ярко-голубое?

Анжела с гордостью показала лазурные ноготки, блеснувшие звёздной россыпью блёсток на глянцевой поверхности.

— В тренде лёгкие струящиеся ткани. Хотите платье из воздушного шифона? — идеи рождались в голове Анжелы стремительно, будто в разогретой духовке взрывался попкорн. — С бретелькой на одно плечо и длинными боковыми разрезами? Но к нему нужны туфли на шпильках и золотые украшения.

— Ой, утешила, спасибо. Сроду у меня золота не водилось, поэтому и сплю спокойно. Последний раз грабили квартиру пятьдесят лет тому назад. Вор даже пристыдил, что у такой порядочной женщины пусто, как в магазине первого января. А модельные туфли на высоком каблуке и никогда не носила, тоже не по карману.

— Успокоитесь, всё будет. Я сейчас, — оценив фигуру пенсионерки, Анжела всплеснула руками и подумала о платье, туфлях и золотых украшениях одновременно.

Она скорчила недовольную гримасу и воскликнула:

— Это форменное безобразие, чтобы у такой обаятельной женщины до сих пор не было нарядных туфелек и платья по последней моде! Возмутительно! А украшения само собой!

Квартира через мгновение была завалена нарядами, коробками с модной обувью, а стол ломился от золотых украшений, словно в апартаментах жены магараджи.

Соседка, выпучив глаза, сначала потянулась к украшениям. Дрожащая рука в нерешительности порхала над богатством.

— Да это же только в Янтарной комнате или Оружейной палате такое можно увидеть, вот дела!

Примерив на себя одно красивое ожерелье из жемчужин, обвитых золотым орнаментом, она радостно вздохнула и застегнула замочек на шее. Сутулая спина неожиданно распрямилась под тяжестью драгоценностей. Вскоре перед Анжелой стояла экстравагантная женщина в свободном платье из шёлка, отливавшего на свету аметистовыми всполохами, а на ногах оказались лакированные бежевые туфли на высоченном каблуке.

Когда на безымянном пальце пенсионерки засияло, точно глаза кошки в темноте, колечко с жёлтым бриллиантом в три карата, Анжела чуть не растянулась на ковре.

— Ольга Васильевна, вы неотразимы!

Соседка крепко обняла Энжи. Старуха раз в неделю убирала квартиру у одного профессора. А что если вот так к нему заявиться? Вдруг обалдеет и сделает предложение? «Любви все возрасты покорны», — говаривал Александр Сергеевич Пушкин. Она родить уже не сможет, поэтому нужно найти суррогатную мать. Сказала же ей врачиха на осмотре: «Что-то вы задержались в девушках, уважаемая». Счастливая женщина видела себя уже в объятиях знаменитого учёного. Разумеется, свадебное платье не нужно, но добротный костюм, сиреневый, будет к лицу! Потом они поедут на белой «Волге» по Москве делать фотоснимки. Ольга Васильевна, вытянув руку из кружевного рукава, пригладила седые волосы. А что? Она вполне привлекательна! Морщины ради благородной цели изведёт в кабинете косметолога: «По телевизору говорили про волшебные уколы красоты, авось помогут. Не стану же за бешеные деньги делать пластическую операцию, чтобы шея стала опять лебединой. Наркоза боюсь».

Энжи почувствовала себя в роли крёстной феи из сказки «Золушка» и напоследок решила сбросить Ольге Васильевне несколько лишних лет. Задумано-сделано, вуаля, перед зеркалом стояла не стареющая пенсионерка, а молодящаяся представительная женщина лет пятидесяти. Главное не переборщить. Анжела осталась довольна, подумала, что остальному барахлу тут делать нечего, и лишнее исчезло, как и не было. Ольга Васильевна, любуясь отражением в серванте, не заметила ни очередного преображения комнаты, ни того, что избавилась в мгновение ока от десятка лет. Стоя уже в дверях, Энжи сказала напоследок:

— Значит, в восемь жду.

Прикрыв за собой дверь, она вышла на тускло освещённую лестничную площадку. Нужно же и о себе подумать.

Но едва оказавшись дома (матери ещё не было), Анжела вспомнила, как на душе кошки скребли, когда на днях посмотрела фильм «Анна Каренина». Толстенная книга всегда наводила на неё дремоту на первых же страницах, а вот голливудская экранизация понравилась. «Весёленько там вначале. Платьишки красивые. Музычка. Та-та-та. Правда, на главную роль следовало взять другую актрису. Но финал такой грустный! А не исправить ли?»

Внутренний голос подсказал, что если исправит судьбу несчастной самоубийцы, то это будет уже навсегда. И в книге, и в фильме будет счастливый конец. Это непоправимо, поскольку автора давно нет на свете. «А если потом я приглашу Анну Каренину на свой праздник? Вот будет здорово. Позвоню всем подругам. Скажу, что в гостях у меня… нет, пусть будет сюрприз!»

А сейчас Анжела так разволновалась, что выпила мамино снотворное и прилегла, чтобы выспаться перед испытанием. Ведь нелегко будет, наверно, исправлять классику!

Глава 5 Спасение Анжелой Анны Карениной. День Рождения

Набравшись храбрости, Анжела произнесла: «Я хочу, чтобы Анна Каренина оказалась здесь живая и невредимая».

Пространство заколыхалось.

«Ну… та самая Анна Каренина, — робко произнесла Анжела. Просвистел легкий ветерок, приподняв занавеску на окне, и ничего не изменилось. Анжела прошлась по комнате, проговорив вслух: Как же так? Почему я потеряла неожиданный дар? А как же наряд соседки-старушки?»

Глянула в ежедневник и обнаружила запись, сделанную не её мелким почерком, а замысловатым с завитушками, отчего он походил на переплетение веточек и цветов… Она сосредоточенно вчиталась в написанное:

«Ты должна пойти на железнодорожную станцию, чтобы быть ближе к ситуации». Вскоре Энжи шагала по многолюдной платформе, а ветер раздувал её ветровку. Кажется, так дело было. Анжела прихватила с собой томик «Анны Карениной» из домашней библиотеки, доставшейся от бабушки, и вчиталась: «Быстрым, лёгким шагом спустившись по ступенькам, которые шли от водокачки к рельсам, она остановилась подле вплоть мимо её проходящего поезда. Она смотрела на низ вагонов, на винты и цепи и на высокие чугунные колеса медленно катившегося первого вагона и глазомером старалась определить середину между передними и задними колесами и ту минуту, когда середина эта будет против неё».

Тяжело дыша от волнения, новоявленная волшебница огляделась. Толпа равнодушных людей, которым нет дела до Анны Карениной, как некогда и самой Энжи, медленно перетекала с вокзала в вагоны и наоборот. Анжелу охватил поток новых мыслей:

«Значит, рядом душа Анны Карениной, глубоко несчастливой женщины, отказавшейся от полной лицемерия жизни с мужем ради призрачного счастья с Вронским. Любовь, которая прикрывалась обманом, привела бедняжку сюда, где возникло, желание умереть».

Анжела услышала звук приближающегося поезда. И в этот момент перед ней возник силуэт женщины, напоминающей страдалицу. Глаза были наполнены преступным желанием смерти, а руки решившей умереть протянуты к небу, словно героиня романа просила прощения у Создателя. Анжела сжала книгу до боли в пальцах.

Нужно успеть. Она молнией пронеслась по перрону, расталкивая ворчливых прохожих, сбежала вниз и в последний момент оттолкнула несчастную от грозно стучащих колёс. Каренина повернула к ней полупрозрачное лицо, которое заставило похолодеть из-за мертвенной бледности кожи.

— Зачем? — в глазах Анны застыл немой вопрос.

— Извините, но я хочу пригласить вас к себе на день рождения.

— Глупышка, ты искалечила мою судьбу. Теперь во всех книжках будут насмешки надо мной. Из трагической героини я превратилась в посмешище.

Анна Каренина заплакала, а Анжела, задыхаясь от горя, побежала, как ошпаренная, подальше с места своего «преступления». Лишь в ушах ветер насвистывал грустную мелодию.

Поздравления подружек, появление соседки в сногсшибательном наряде и любимый торт — всё, что было этим вечером, уже не произвело ожидаемого эффекта. Анжела видела перед собой только одно: уничтожающий взгляд женщины по имени Анна Каренина. Оказывается, за спасение жизни порой можно схлопотать моральную пощечину.

«Будет мне наукой», — подумала она и торжественно поклялась больше литературных героев не спасать.

Тем временем гости, как положено в приличных домах, опаздывали. Единственно, кто пришёл заранее, это соседка. Поблёскивая роскошным ожерельем, она пошла помогать на кухне. А ведь всегда казалось до жути вредной старухой. Вот что значит по-доброму отнестись к человеку.

Анжела, конечно, и о маме позаботилась. Но та попросила дочку сообразить, коль получается, что-нибудь попроще. И умолила Анжелу не одевать на неё высокие каблуки, нужно было у плиты хлопотать и в переднике бегать. Поэтому Энжи наколдовала ей «скромное» платье, расшитое золотом и натуральным розовым жемчугом.

Кира, Фира, Мира, Лира, Андрей, Вадик, Сергей и Борис Агафонович, мамин ухажер собрались ровно через час и, облизываясь, наблюдали, как из кухни появлялось очередное блюдо, хотя нет, сначала аромат, точно вкрадчивый кот, проникал в гостиную и принимался ластиться к гостям. Все выпили, кто вина, а кто и беленькой за здоровье именинницы, и пожелали счастья, а её маме крепкого здоровья и радоваться, что такую славную доцю родила, а скоро уже должны пойти внуки, а то уже девке восемнадцать, и одна. Последнее пожелание произнёс Борис Агафонович. Челюсти его приняли конфигурацию для произнесения «тридцать семь», однако он сказал именно «восемнадцать» из-за того, что Анжела наколдовала себе новую дату рождения.