Эй, Всевышний! Я научился ценить. Том III (СИ)

— Если так подумать… — Я принюхался, впервые за долгое время распространив физическое усиление и на нос. Пахло, как в бане — деревом и раскалённым камнем. — … кажется, для нас и сауну натопили.

— Влажность заметно выше, чем раньше. Это может быть ловушка с элементалями воды и огня.

— Разве элементали не до ужаса слабые?

Из всего, что я читал, так и выходило. Даже самый сильный из элементалей, с которыми можно столкнуться, не справится с созданием заклинания низшего ранга, будучи способным только на баловство со стихией. Струйкой воды там стрельнуть, или камешек запустить — какая тут ловушка?

Если только использовать их примитивный интеллект для активации механизмов, но и эта затея выглядит крайне сомнительно.

— Монстры Е-ранга тоже слабы, но когда на город идёт волна из сотен тысяч таких тварей — становится не до шуток даже императорам. Так и с элементалями. — Заметив недоверчивое выражение на моём лице, Гесса решила добавить больше деталей: — В прошлом в войнах неоднократно использовали элементалей, управляя ими при помощи связующих периметров — артефактов, объединяющих до полутора миллионов элементальных существ под руководством одного. А о том, как подчиняют элементалей, тебе должно быть известно.

— Да, ритуал довольно прост, но степень контроля даже одиночкой оставляет желать лучшего. Что случится, если связующий периметр уничтожат?

— Именно поэтому разумные отказались от этой практики. Только эльфийские народы на своих землях прибегают к помощи элементалей. — Вряд ли природы, ведь такого элемента, в принципе, не существовало. Или существовал, но был крайне редким или уникальным, как кровь и яд, освоить который могли лишь избранные. Скорее всего, почитающая природу, — но не живущая в лесах словно первобытные люди, как можно было подумать, — раса исконных как-то управляла элементалями воды, земли и воздуха. Без огня, так как огненный элементаль не мог самостоятельно существовать там, где нет постоянного открытого пламени. — Но у них свои способы, которыми они не торопятся делиться с остальным миром. Так что не стоит столь пренебрежительно относиться к слабым существам — они вполне могут убить и кого-то, достигшего божественного ранга, если тот покусится на природное равновесие.

— А вот это уже ближе к сказкам. Мир не имеет разума как такового, а сами элементали не умнее рыб. Их просто некому направить.

— Возможно…

С самого начала разговора я создал перед нами небольшой горизонтальный вихрь, сбивающий становящийся всё более и более плотным водяной пар к стенам и потолку. Но при этом нельзя было не заметить того, что всюду, куда мой ветер не доставал, увидеть нельзя было ровным счётом ничего.

И почувствовать — тоже, ведь эти испарения содержали в себе отнюдь не нейтральную ману.

— Элементали. Их действительно немало, но… — Я поймал одного, выцепив его из тумана. Маленький пульсирующий шарик, взирающий на меня парой очерченных тёмными контурами глаз. Был бы я одноглазым, или вообще паукообразным гуманоидом, то и замаскироваться элементаль попытался бы по-другому. Выглядит мило и беззащитно, но после слов Гессы я уже не мог вот так просто умиляться. Первая встреча с элементалями — и они уже в статусе врагов… — … пока они не проявляют агрессии. Как выглядит управляющий артефакт?

— Как угодно. Колонны, алтарь, стены или пол… главным критерием выступает размер. — Гесса, как я подумал, тоже не устояла перед витающей вокруг милотой, поймав одного… но спустя пару секунд она жестоко его развоплотила, не испытав вообще никаких сожалений. — Карманные связующие периметры невозможны. На гибель одного из своих они не реагируют, из чего можно сделать вывод, что сейчас они не объединены.

— И это надо было проверять, не предупредив меня?

— Прости, всё время забываю, что твои познания не абсолютны…

Сколько ехидцы в голосе — хоть половником черпай. Ну ничего, я ещё отыграюсь.

— Попытаемся пройти мимо?

— Если активация завязана на место, то мы можем оказаться в ловушке. Элементалей окажется больше ста тысяч — и нам с ними никак не совладать… даже со всеми твоими необычными способностями.

— Другой дороги всё равно нет. Или ты что-то придумала?

Я сам считал, что наивысшие шансы на успех имеет план-прорыв, при котором я возьму Гессу, и вместе с ней пройду возможную ловушку насквозь. Ни одно из сооружений подземелья не использовало плоть подземелья, а через всё остальное я с лёгкостью прорвусь. Или, по крайней мере, это будет не прямое столкновение с тучей элементалей. Даже ста тысяч будет достаточно, чтобы раздавить меня в замкнутом пространстве.

— Мы уничтожим столько элементалей, сколько получится выманить, и только после этого пойдём дальше. Они не имеют сознания как такового, так что самостоятельно они ни поднять тревогу, ни отомстить не сумеют.

Кровожадно, но обоснованно и логично. Правда, придётся потрудиться, подбирая заклинание, которое при минимальных тратах маны сможет эффективно поражать элементалей. Будь их пара тысяч, и этим можно было бы пренебречь, но речь зашла о в десятки раз большем количестве, и тут все мои площадные техники иссушили бы резерв на половине пути.

Всё-таки я маг, а не комбайн по переработке беззащитных, но многочисленных существ.

— Дай мне несколько минут. Решу, что использовать для…

— Нет-нет, тебе нужно поберечь силы для по-настоящему опасных врагов. Уничтожением элементалей займусь я, а ты, если что, подстрахуешь. — Ну да, резерв Гессы в сравнении с моим просто огромен, а за более чем век не самого приятного, напряжённого состояния её контроль должен был достичь таких высот… Что ж, посмотрю за профессионалом в действии — и, глядишь, что-то для себя вынесу. — Эти элементали принадлежат к стихии воды, но должны быть ещё и огненные. Подожги что-нибудь за нами.

— И это сработает?

— Посмотрим. Я не изучала элементалей, и точно сказать могу совсем немного… — Вбитый в каменный пол посох замер перед демонессой, а та, плавно разведя руки в стороны, начала тихо зачитывать заклинание, формируя перед нами внушительное, очерченное золотистыми линиями пространство, охватившее коридор перед нами на длину около двенадцати метров. И сразу после окончания его формирования, все элементали, оказавшиеся в этом пространстве, были поражены золотыми линиями, сорвавшимися со своих мест, выполнившими работу и вернувшимися обратно. — Идеально.

— Это… заклинание для ловли мух, но усиленное и растянутое на весь коридор?

— Если говорить языком магов, коим ты, Золан, тоже являешься, то это масштабированное заклинание для уничтожения мелких насекомых. И всё-таки я была права, когда решила, что элементали стремятся равномерно расползтись по подходящей им территории.

Несчастные шарики действительно толпами влетали в заклинание, там же и развоплощаясь. При этом следом идущие не обращали на гибель товарищей внимания, продолжая следовать вперёд. Как и говорила Гесса, ни крупицы интеллекта у этих магических существ не было.

— Итак… сколько маны эта конструкция потребляет в конечном итоге?

— Пока сложно сказать, но при такой плотности потока элементалей около четырёх процентов моего резерва в час. — Главным минусом магической системы этого мира было то, что одинаковые заклинания у разных людей потребляли разные объёмы силы, и сказать, что, например, светлячок жрёт сотню единиц маны, было нельзя. Определить талант по тому, сколько простейших заклинаний может использовать маг — это пожалуйста, но ни о каком точном сравнении не могло идти и речи. «Метод накопителей» также был неточен из-за разных размеров камней, плюс потерях при передаче маны от мага к цели. То сооружение Седрика могло исправить ситуацию, но для этого нужно настраивать артефакт конкретно под каждого человека. Ну а уникальные таланты, доступные единицам, мы в учёт, конечно же, не берём, а то так можно будет окончательно протечь крышей. — Попробуй усилить пламя.

Я кивнул и впятеро увеличил подачу маны в разведённый позади костёр, отчего тот взвился до самого потолка. Пять минут, десять, пятнадцать — и вот, наконец, поток огненных элементалей увеличился, в то время как водных стало немного меньше. Интереса ради я начал активно парить, испаряя тут же создаваемую воду, но Гесса довольно быстро меня остановила:

— Сначала закончим с огненными. Элементали равномерно распределяются по всему своему пространству, так что их поток будет примерно одинаков независимо от того, что ты тут устроишь.

— А если я превращу этот тоннель в гигантские горячие источники? — Гессе достаточно было хмуро блеснуть глазами, да пыхнуть эмоциями, чтобы я поднял руки: — Шучу-шучу. Экономлю силы и сижу тихо. Сколько уже?

— Семь тысяч с небольшим. Быстрее, чем я ожидала.

— Значит, или их там больше, чем должно быть, или их территория не столь огромна. Так?

— Именно…

Потянулось то, что я любил меньше всего — ожидание, во время которого нельзя заниматься ничем иным, ведь враг мог объявиться в любую секунду.

Час, второй, и только к исходу третьего Гесса удовлетворилась результатами своей работы, отразившейся в снижении потока элементалей до минимальных значений. Только тогда она свернула заклинание, устало выдохнула, — а поддерживать такой конвейер дорогого стоило, — и, после непродолжительного отдыха, дала отмашку на продолжение пути.

С каждой сотней метров температура воздуха заметно возрастала, и вскоре сначала Гессе, а после и мне пришлось завернуться в поддерживающий комфортную температуру кокон. А потом, когда мана начала уж совсем активно уходить на поддержание защиты от жара, мы вышли во внушительных размеров зал, разделённый на сегменты и от края до края заполненный соседствующей с водой лавой.

Пустив в её недра щуп из маны и вскоре утратив с ним связь, я удивлённо качнул головой.

— Минимум пятнадцать метров глубины. И лава содержит в себе агрессивную ману. — А вход, между тем, располагался на противоположной стороне зала, на что намекала виднеющаяся отсюда арка. — Вода даже не кипит, да и элементалей почти не осталось, но остынет это всё ещё нескоро.

— Должен быть контур, поддерживающий температуру. Иначе элементали здесь и не прижились бы. — Девушка подошла к берегу — и ткнула кончиком посоха в лаву, отчего по той побежала светящаяся дорожка, быстро потерявшаяся на общем фоне. Но судя по тому, как Гесса шевелила посохом, её заклинание распадаться не спешило. — Половина зала. Пока ничего необычного.

Я же, чтобы не тратить время зря, создал коготь из своей маны, на несколько секунд погрузив его в лаву и отслеживая затраты сил на его восстановление. По всему выходило, что регенерировать панцирь я мог несколько часов, но вот незадача — накопленное тепло никуда не девалось, а моя защита не боевой мех из космической фантастики, и тепловых катапульт как-то не предвидится. Умру я не сразу, но двадцать минут в лаве — тот самый предел.

Плохо. Если этот зал создало само разумное подземелье, то элементалями всё и должно было ограничиться, но если руку приложил наш главный враг…

— Золан, приготовься. Что бы там ни пряталось, но оно среагировало на моё заклинание… — Лава вдалеке от нас вздыбилась — и на какие-то доли секунды из-под неё показалось нечто, обладающее чешуёй тёмно-красного оттенка. Подходящих под этот критерий существ, которые были бы столь же велики и могли плавать в лаве, я сходу припомнил с полтора десятка, из которых доставить проблемы могли только два весьма редких вида. — Если станет опасно, то я отступлю назад и замурую вход, оставив петляющий лаз в твой рост у правой стены.

— Лучше сделай это сразу. Варианта, при котором в бою понадобится помощь, я просто не вижу, а вот твоё присутствие может сильно меня отвлечь.

— Хорошо.

Гесса послушно и быстро принялась возводить в туннеле пробку, призванную остановить нашего врага, а я, не выпуская крыльев и не снижаясь ниже десяти метров, двинулся вперёд. Из-за того, что лава — это не какая-то там водица, было невозможно увидеть даже силуэта моего нынешнего противника, и потому оставалось только ждать, пытаясь предсказать, откуда вынырнет это порождение подземелья…

Первым на поверхности показался длинный, продолговатый плавник из чёрной кости, и мне многого стоило остановить пару мечей, уже ринувшихся в только показавшуюся цель.

Фактически, на то, чтобы отразить собственную атаку, у меня ушло ещё столько же сил и времени, но в противном случае я рисковал попасть в преотвратнейшую ситуацию — и, как показала следующая же секунда, осторожность вновь меня спасла.

Ведь из лавы показалась оскаленная морда древнего змея, «Цветения Альма», одного из далёких потомков мифических драконов, и из его пасти вырвалась струя пламени, ударившая в потолок и заставившая расплавленный камень рухнуть вниз.

Устояла лишь плоть подземелья, и я этому был очень, очень рад. Ведь в противном случае уже через минуту боя на нас рухнул бы потолок, расчерченный дыханием этого монстра, которого только формально относили к S-классу, как и многих авантюристов, незаинтересованных в переходе на внеранговую ступень.

Красная, крупная чешуя, налитые тьмой глаза, большой чёрный плавник на спине и два поменьше — на брюхе, и, наконец, пара вьющихся усов, так и норовящих прикоснуться ко мне… или к мане, представленной в нетвёрдой форме. Как говорится — и на том спасибо, ведь если бы Цветение Альма мог поглощать вообще любые заклинания, то он стал бы непобедимым для любого мага.

А так — лёд в очередной раз выручит меня, сразив и эту зверюгу.

Бросив взгляд в сторону тоннеля, я убедился в том, что Гесса уже укрылась — и, избежав очередного луча пламени, после которого последовал мощный удар хвостом, пролетел в непосредственной близости от созданной девушкой преграды, создав дополнительный слой изо льда. Не хотелось бы, чтобы случайный плевок этого крайне опасного родственничка дракона превратил демонессу в пыль.

— Говорят, что подобные тебе змеи обладают разумом. Если это так — то знай, ты почти мёртв!

Хищный, чем-то похожий на шипение рёв стал мне ответом, но с дыханием зверя в этот раз столкнулся сплошной поток льда, пересиливший его и порядком подморозивший прекрасную в своей монструозности морду.

И всё-таки, я попал в уязвимое место — распахнутую пасть, и вложил силу, которой S-ранговой паучихе хватило с, так скажем, запасом, но результатом стала не смерть змея, а всего лишь обморожение. Ну и кусочек морды откололся, что, впрочем, лишь слегка повлияло на боеспособность моего противника — пламя летело не только вперёд, но и в сторону, проходя через свежую дыру.

И именно эта частичка его дыхания скользнула по моей части защищающей Гессу преграды, разом растопив половину созданного там льда.

Зарядив по туше вынырнувшего из лавы монстра сотканным изо льда кулаком, я подлатал барьер и собирался уже продолжить битву, вновь набрав высоту…

Но прищуренный взгляд гигантского чёрного глаза и тот факт, что смотрел он не на меня, а в сторону тоннеля, дёрнул меня в обратную сторону не хуже натянувшейся до предела резинки. Чтение мощного заклинания стихий воды и воздуха, которое я начал формировать секунд так десять назад пришлось бросить, и вместо этого встретить дыхание монстра ледяным потоком, кое-как придав тому чуть больше сил наспех составленной формулой, ведь ничего из того, что я готовил заранее, сейчас не подходило.

Просто давить стихией — это как гвозди забивать микроскопом, а заклинание, грубо говоря, превращало этот микроскоп в молоток…

Нет, это даунгрейд какой-то получается. Короче, любая магическая операция сильнее, если её действие описано заклинанием, а не только лишь моей волей. И даже если заклинание состряпано на коленке из частей других, то оно всё равно эффективнее простого «бей туды, кусок льдышка».

Моя сила столкнулась с лучом пламени — и я понял, что в этот удар змей решил вложить всего себя, без остатка. По итогам нашей небольшой схватки и так было понятно, что победа ему не светит, так как он ни задеть меня хвостом, ни попасть по мне не мог.

Но, обладая разумом, он сумел заметить, что я защищаю тоннель, и решил ударить по нему всем, чем мог.

А в запасах у него, уж поверьте, сил было более чем достаточно, чтобы заставить свалиться от истощения любого мага, вынужденного лоб в лоб бодаться с магическим созданием, у которого даже плоть — это, в каком-то смысле, мана. Сколько в нём моих резервов? Двадцать? Пятьдесят? Сто? И, будь я обычным магом ранга императора, пришлось бы или бессмысленно умереть, или пожертвовать Гессой.

Но я был Генералом, а потому мои возможности не вписывались в обычные рамки.

Материализовав крылья, я погрузил их в магический поток перед собой — и разом передал половину от того, что оставалось у меня в резерве, постаравшись как можно точнее направить этот крайне разрушительный импульс. Я не мог вложить слишком мало, ведь тогда змей мог бы успеть среагировать и увеличить напор, тем самым сведя на нет мои потуги, так что силы я зачерпнул с запасом.

Поток льда, из-за разрушения которого уже весь зал был заполнен густым шипящим паром, застыл на мгновение, а после ринулся вперёд, расталкивая пламя на пути находящегося в самом центре потока небесно-голубого меча, который практически моментально влетел в пасть огнедышащего монстра — и вышел с другой стороны, расплескав по стенам и потолку вязкую алую кровь.

Одновременно с тем я приблизился к тоннелю и юркнул в оставленный девушкой лаз, опасаясь взрыва.

Но того не последовало ни через пару секунд, когда я уже был готов возвести вокруг себя и Гессы что-то наподобие кокона, ни через минуту, когда демонесса вежливо поинтересовалась итогами нашей магической рубки.

— Если Цветение Альма не способно жить без головы, то всё закончилось.

— И… что ты тогда тут делаешь?

— Опасался взрыва. Змей решил, что он самый умный, и вложил в удар всю силу. А ну как его дыхание работает по аналогии с поддерживаемым рунным контуром?

— Это логичное опасение. — Гесса кивнула, совсем по-другому посмотрев в сторону заполненного лавой зала, пока сокрытого за стальной преградой. — Но если это действительно Альма, то ты, так быстро его прикончив, должен был порядком потратиться…

Прикинув все «за» и «против», я решил не говорить ничего о том, что разбрасываться маной мне пришлось из-за необходимости защищать свою спутницу.

На самом деле, я всерьёз опасался того, что крайне критично относящаяся к своим ошибкам демонесса сделает что-то, о чём буду жалеть в первую очередь я. Даже если не сейчас, то потом она вполне может удариться в крайность.

Альцы — непростая раса, у которой всё строится на эмоциях и взаимоотношениях между сородичами. Обуза? Или переставай быть таковым, или убей себя, что б не доставлять проблем окружающим.

Можно остановить себе сердце, а можно уйти, отчаянно цепляясь за жизнь.

По этой причине Гесса сейчас здесь, а не со своим родом.

— Мне раньше не приходилось сражаться с такими тварями, так что я слегка перестарался, когда оценивал разрушительную мощь его дыхания. — Я пожал плечами и мягко улыбнулся, словно матёрый буддист подавив в себе все лишние сейчас эмоции, способные выдать ложь в моих словах. — Так что придётся какое-то время потратить на отдых.

— Привал?

— Да. Вернёмся назад, и разобьём там временный лагерь. Ты же ещё и голодна, верно?

— …

Эмоции — лучше всяких слов.

— Как думаешь, мясо древнего магического змея есть можно?..

Часть II.

Продолжили свой путь мы лишь спустя четыре часа, сначала передохнув и восстановив силы, а после — выпотрошив убитого змея, и изъяв из него небольшие, но ценные ингредиенты, которых в совокупности набралось где-то на миллион.

Ещё на вдвое большую сумму мы были вынуждены бросить, так как то же сердце размером было с откормленного коня.

В итоге у нас в сумках осело немного крови, уподобившиеся кристаллам части мозга монстра, матово-чёрные сердцевины глаз, да пара костей, из которых была сформирована защищающая его сердце клетка. Не рёбра, а именно дополнительная защитная оболочка, без которой Гесса отказалась уходить — уж очень ей хотелось сделать из этой части альма какой-нибудь артефакт высокого класса.

М-да. Будь таких тварюшек в людском царстве побольше, чем нисколько, и я бы давно озолотился, превратившись в мастера по превращению этих несчастных в деньги. А так, магического змея, если повезёт, можно было встретить раз в год, а в освоенных людьми землях этот шанс был равен нулю.

Ну, если исключить разумные древние подземелья, конечно же…

Что до элементалей, то, миновав заполненный лавой зал, мы убедились в том, что ни о какой ловушке не шло и речи, и единственной опасностью был змей. Следовательно, воплощения концентрированной стихии просто скопились здесь… а мы их истребили, на всякий случай.

Несмотря на внешнее хладнокровие, Гессу этот факт расстроил до такой степени, что мы молча шли несколько часов. Даже орды порождений подземелья нами зачищались без единого слова, ведь кооперацию в сражении неплохо обеспечивала эмоциональная связь, заставившая меня всерьёз начать завидовать расам, обладающим врождённой способностью к восприятию эмоций.

Огромный боевой потенциал, позволяющий не успевшим проработать план или поверхностно знакомым друг с другом людям работать, словно цельный, совершенный в своей смертоносности механизм.