Инстинкт тролля

— Что — нет сети? Ну и дыра же тут у вас!

По Седрику видно, что ему внезапно становится неуютно. После нескольких недель под моим началом он заранее чувствует, когда что-то вот-вот пойдет не так. Я ободряюще подмигиваю ему. Важно, чтобы он понимал, что мы, тролли, не так предсказуемы, как считается.

— Точно, дыра в земле, — благожелательно сообщаю я. — И у нас таки есть сеть галерей, и для наших нужд они приспособлены прекрасно.

— А как у вас с передачей данных?

Позади меня постоянно рычит кузничный дракон, извергая облака огня и серы. Когда он выдыхается, подмастерье бросает ему кусок угля или стучит молотом по лапам, чтобы его подбодрить. Повсюду несет запахом каменной пыли, а из-за грохота кирок нам приходится кричать. Ну, в основном моим посетителям. Лично мне достаточно просто не понижать голоса.

— У нас с передачей? — Я его похлопываю, отчего он слетает с бочки. — Пешком носим. Не стоит недооценивать процента прохождения пакетов, которыми занялся тролль.

— Блин! — Он роняет свой планшет, который Седрик ловит в последний момент. — Я потерял жизнь.

У его ног жалобно попискивает крошечная красно-синяя тварюшка, прыгая туда-сюда. Седрик пытается засунуть ее обратно в планшет, но безуспешно. Наконец он незаметно давит ее в руке и вытирает пальцы о штанину.

— Покажи мне эту штуковину, — говорю я, протягивая руку.

— Эй, это моя игра, — вмешивается визитер.

Седрик попеременно смотрит на нас. Я вижу, как у него в глазах будто какие-то колесики крутятся. Люди так постоянно делают, это называется соображать. Я пока не разобрался, для чего это нужно.

— Моя рука в четыре раза больше, чем его, — говорю я Седрику. — Неужели тебе требуется столько времени, чтобы понять, что следует делать?

— Нет, шеф. Извините, шеф.

Я пожимаю плечами и беру планшетку. Она почти ничего не весит. Ее поверхность как будто покрыта полированным алмазом, разграфленным на правильные квадраты. Внизу проплывает пейзаж. Гигантские грибы, крошечные горы, облака… Я тяну палец к изображению, и Седрик прокашливается.

— Это игра, — нервно выпаливает мой посетитель. — Моя игра. То есть, я имею в виду, что могу одолжить ее вам, если хотите, но я набрал не очень много жизней. Причем у вас и сети нет, так что сомневаюсь, что выйдет сохранить уровень.

— Седрик, ты понимаешь, что он несет?

— Да, шеф. То есть, я имею в виду… — Он заминается, но мне всегда удавалось взбадривать инициативу в своих подчиненных, так что он выкладывает. — Собственно, это забава такая. Маленький человечек, вот тут, должен бежать к зáмку и перескакивать через эти штуки, чтобы добраться до него, а для подпрыгивания у него облака. Если он будет бежать недостаточно быстро или прыгать недостаточно высоко, то умрет, прежде чем найдет принцессу. В этом суть игры.

— Игра в «быстро и высоко»?

— Хотите, я вам покажу? — с надеждой говорит посетитель. — Я почти закончил уровень, и осталось только войти в зáмок. Значит, по логике вещей, там принцесса и должна быть.

— А что ты собираешься с ней сделать, когда найдешь?

— Э… — Посетитель осторожно протягивает руку, и я возвращаю ему игрушку. — Да, в общем-то, ничего.

— От принцесс одна головная боль, — объявляет Седрик.

Из кузницы вырывается поток пылающего шлака и приятно греет мне поясницу. Это, должно быть, означает, что время игр закончилось; пора возвращаться к бумажной волоките.

— Ладно, мальчики, мне нужно работать, — говорю я, разминая спину. — Как мило, что вы зашли. Седрик, передавай своему дяде, что все под контролем, и в следующий раз не забегай без предупреждения — на случай, если у меня плохое настроение.

— У нас проблема, шеф!

Я останавливаюсь на полуразвороте.

— У нас — это у кого?

— У Шелдона и у меня. Вернее, в основном у Шелдона. — Он тычет большим пальцем в гостя, который полностью погрузился в надоедливо пищащую игру. — Он вам все объяснит. Эй, Шелдон!

— Могу я закончить игру?

Должен признать, Седрик меня впечатляет. Он выхватывает планшетку из рук своего друга и запихивает ее в сумку еще до того, как я успеваю выразить свое неудовольствие. В результате все остаются в живых.

Старею, похоже.

Я затаскиваю их в свой кабинет и закрываю дверь. Шум немного стихает. Я почти что слышу скрип собственных мыслей, словно такое возможно.

— Рассказывай, — вздыхаю я. — Не ты, Шелдон. Ты выведешь меня из себя. Впрочем, уже выводишь. Закрой рот. Сделайся маленьким. Крошечным. Это мой кабинет, я не хочу, чтобы потом пришлось делать уборку. Тебе слово, Седрик.

Мой стажер знаком со мной достаточно давно, чтобы понять, когда не стоит мне перечить. Он делает глубокий вдох:

— Переговоры с нашими соседями на юге провалились, поэтому наши рыцари отправились биться, как и планировалось еще до начала диалога. Собственно, они, чтобы сэкономить время, уже заняли позиции не дожидаясь переговоров.

— Пока что все как обычно, — говорю я. — Так в чем проблема?

— Противник играет не по правилам. Они проапгрейдили… обновили все свое вооружение раньше нас. Наши щиты несовместимы с их мечами — и похоже, проблема не только в размерах, но и в том стиле, как они ими пользуются. А битва через три дня.

— Мы проиграем?

— Хуже, — не утерпел и влез Шелдон. — Битва не состоится, потому что у нас интерфейсы не согласуются. Их и нашим воинам не удастся решить проблему, поубивав друг друга, как цивилизованные люди. Есть риск, что конфликт затянется. А поскольку мы потенциально больше не будем защищены на случай нападения, могут возникнуть новые формы войны. Неконтролируемые. Они приведут к всеобщему конфликту с появлением средств массового уничтожения, спровоцируют эскалацию ответных мер и вымирание всего живого на поверхности Земли. Это как минимум…

Я не могу не бросить взгляда на каменный свод над моей головой.

— Тогда нам лучше отсиживаться здесь, внизу.

— Нет, — отваживается Седрик. — Шелдон хочет сказать, что мы… — он косит глаза на друга — …наверняка можем предотвратить это, если возьмемся достаточно быстро. Если нам повезет и все такое. Но нам нужна помощь. Мой дядя сразу подумал о вас, шеф.

— Я запаздываю с балансами.

— Квартал едва начался!

— Это прошлогодние. — Я бросаю на него раздраженный взгляд. — Что вам непонятно в слове «запаздываю»?

— Мой дядя, конечно, мог бы пойти на уступки, — говорит Седрик. — Например, дать вам дополнительную неделю. Может быть, даже месяц.

— Или год, — добавляет Шелдон.

Вот это меня как тревожный звоночек. Этот парень с принцессой-то не знает что делать, так что не стоит ожидать от него умения торговаться. Но прямо сейчас это похоже на профессиональный прокол. Или за этим скрывается что-то действительно серьезное.

Я чувствую, как просыпаются мои инстинкты. То, как Седрик смотрит на меня, убеждает меня в том, что угроза реальна. Улыбка у него фальшивая, как искусственный камень цирконит.

— И какой у вас план, ребята? — говорю я, стараясь сохранять непринужденный тон.

Я потягиваюсь, хрустя суставами: у меня слегка свело спину после того, как я помогал гномам укреплять галереи. Пусть я над ними начальник, важно поддерживать их уважение, принося пользу. При этом если им захочется о чем-то меня попросить, они знают, где я.

— Мы намерены туда отправиться, — объявляет Шелдон. — Я смогу накатить обновления на месте, так что бойня, то есть я хотел сказать сражение, пройдет по плану с обоюдно совместимым вооружением.

— Мы тогда хотя бы победим?

Они разглядывают меня округлившимися глазами. Кузничный дракон между тем испускает протяжный вой, от которого под моими ногами вибрирует земля. Звук уходит в высокие ноты и там пропадает, а затем возобновляется — еще громче, и так трижды. Он отзывается в моем каменном нутре странным чувством, смесью ярости и удовольствия.

Пришло время перерыва.

Гномы вырыли таверну между шахтой № 4 и водоотводом в зоне, где добыча прекратилась давным-давно. Ее обшили прекрасными дубовыми досками, и оснастили уймой пивных стоек, воткнутых в каждом закутке. Закутков таких ровно столько же, сколько гномьих бригад; каждый год они раскапывают новые, и я бросил считать их — в смысле, как только у меня кончились пальцы. В любой час дня и ночи это место кишит коротышками. И на каждой пересменке бригад дорогу к бару приходится себе пробивать. Здесь никогда не заводят музыку — по единственной причине: никто ее не заметит, настолько сильный стоит гвалт.

Одно место недалеко от входа закреплено за мной — валун с вмятиной, расписанный оскорбительными граффити на гномьем языке, — но я в таверну практически не захожу. Алкоголь, который там подают, на меня никак не действует. Хотя, с другой стороны…

— Железненой воды, — бросаю я официанту, а Седрик и Шелдон пристраиваются по бокам от меня, балансируя одной ягодицей на каменном подлокотнике. — Будете что-то брать, парни?

Даже не дослушав их ответ, официант достает пиво с резким запахом перебродивших грибов. Винтаж этого года, еще слегка фосфоресцирует. Затем он осторожно наливает мне на два пальца бесцветной жидкости, которую я осушаю одним глотком. Эффект мгновенный.

— Еще одну! Мне надо встряхнуться.

— Нам бы не задерживаться, — бормочет Шелдон. — То есть, я хочу сказать… Мы должны выйти в путь до темноты, чтобы использовать ночное время. Дорога длинная, а в пустыне опасно. И вообще мне бы очень хотелось сначала доиграть.

Он достает из кармана красно-синюю тварюшку и смотрит, как та прыгает по его пальцам. Когда она чуть не приземляется к нему в кружку, он издает измученный вздох. Седрик бросает на меня косой взгляд и, видя, что я на них пока не обращаю внимания, лезет в сумку и передает планшетку своему приятелю. Жучок проскальзывает внутрь, играет коротенький мотивчик.

Когда они оба с головой уходят в свой квест, я встаю, чтобы сходить поговорить с Альбусом, старшим бригадиром. Есть пара-тройка вещей, которые я хочу утрясти с ним, прежде чем уходить.

Я пробираюсь сквозь копошащуюся бородатую толпу, держа голову пониже, чтобы избежать сталактитов. Слегка покачиваюсь. Железненая вода — это определенно бич, низводящий троллей до уровня людей.

— Да ты никак уже надрался! — кричит издалека Альбус, едва завидя меня.

Он засел в одном из новых закутков, в компании банды шахтеров, как взрослых, так и молоди. В эту кучу, должно быть, затесались и девушки, судя по тому, как они избегают слишком откровенно тискаться с прочими. Я смутно слышу какой-то скрежет в своем затылке. Трясу головой, чтобы ее прочистить, но это бесполезно.

— Тут одно дельце затевается, — бормочу я, наклоняясь к Альбусу. — Мне придется на время исчезнуть…

— Это кто велел? Когда ты уезжаешь? И что ты будешь пить?

Застольничающие вокруг него изображают, что не прислушиваются. Под столом ненавязчиво трутся друг о друга кирки так, что искры летят: флирт в полном разгаре.

— Да, закажи на меня. Железненой воды. Двойную.

(Альбус выписывает своей киркой в воздухе замысловатые балетные выкрутасы, чтобы привлечь внимание бармена.)

— Уезжаю прямо сейчас, нет времени задерживаться. — Я перехватываю протянутый мне официантом бочонок, в котором что-то плещется, и прижимаю его к груди. — Нам нужно подновить оружие, чтобы найти принцессу, но нет уверенности, что мы победим. Ты за всем приглядишь, когда меня не будет, потому что это была идея Седрика, и что-то за этим кроется. А уж я буду начеку.

Я машинально выхлебываю половину бочонка, смакуя металлическое послевкусие, от которого немеет язык. Здесь подают железненую воду родниковой температуры, так что она греет тебя изнутри. Альбус и его брат-близнец одновременно кивают. Я бы предпочел, чтобы они так не делали.

— А ты справишься с управлением? — кричат в унисон бригадиры.

— Почему это вы оба-два так решили? — Я приканчиваю бочонок, чтобы прочистить голову. Вокруг меня все больше и больше гномов, это просто какое-то нашествие. — Мы поедем по восьмому квершлагу. Прямо до пустыни, не промахнешься. Я тут же вернусь и займусь балансом на следующий год, чтобы сэкономить время. Вы, — я машу пальцем в направлении стола, — прекращайте долбиться везде где ни попадя. А не то…

Обычно, когда я им так говорю, они просто кивают и идут вредительствовать чуть подальше. Относиться с пониманием к руководству — это важно. А тут они все смеются как припадочные, стучат кирками по полу. А между тем я их непосредственный начальник. Оперативный менеджер по Копанию и Кузнечным работам, сектор больших глубин, — так у меня на двери написано. Ну, было написано, пока я как-то ключ не потерял.

Бочонок трещит у меня в ладонях. Сейчас ты у меня попрыгаешь. Быстро и высоко, как в игре у Шелдона.

— Ты пропустишь свою вагонетку, — говорит Альбус.

Прежде чем я успеваю ответить, сбоку ко мне с обеспокоенным видом подходит Седрик. В уголках губ у него зеленоватые следы от пива, они шевелятся, как слизни. У меня от одного взгляда на них глаза ломит.

— Надо идти, шеф, — поторапливает он меня. — Шелдон прошел до конца свой уровень, и теперь паникует.

— Что с принцессой?

— Ее в последнем замке не было. Он раскрыл секретный сектор, а у него осталась всего одна жизнь.

— Когда я им вплотную займусь, у него останется еще меньше, — бурчу я, направляясь в общем направлении на выход.

Шелдон сидит, взгромоздясь на мое место, и наяривает по своему планшету обеими руками. Судя по его энтузиазму и тому, как бегают его пальцы, можно подумать, что он таки нашел принцессу. Ни гам в таверне, ни увещевания Седрика не в силах его отвлечь. От вида его азарта я вдруг чувствую себя очень уставшим. Я поднимаю было кулак, задумываюсь и чешу в голове, отчего лавиной сыплется гравий. Гномы научились укрываться, когда у меня чесотка. И Седрик тоже. До Шелдона явно никогда не дойдет, но меня это не волнует.

На землю вокруг него обрушивается град гальки. Одна из них отскакивает от его планшета, и он подпрыгивает.

— Пошли, парни, — говорю я, кидая треснувший бочонок на стойку, прежде чем сплющить его одним ударом.

На сей раз никто и не пикнул.

До остановочной платформы на восьмой линии час ходьбы — чуть больше, если считать зигзаги. По мере того как мы углубляемся в слегка наклонную поперечную галерею, гвалт гномов стихает и дает проявить себя во всей красе грохоту под моим черепом. Мальчики плетутся, волоча ноги. Они слабо понимают, куда мы идем, а мне неохота им объяснять.

Они-то прибыли по главному стволу, через грузовой лифт, и, чтобы попасть в южные районы, наверняка планировали двигаться по поверхности и столкнуться с опасностями, которые подстерегают путешественников в это время года. Глубины — это такое место, с правилами которого они незнакомы. А я знаком.

Я держу веки полуприкрытыми и прислушиваюсь к камню, который неприметно дрожит вокруг меня. У нас, у троллей, не выходит заглядывать кому-то в глаза. Смотреть в глаза гномам — даже думать нечего. Я мог бы, согнувшись, переглядываться с людьми, но они вечно отворачивают головы. Остается только скала, пласты сланца, гранита или кремня, лицо мира в его первозданной наготе — до того, как жизнь покрыла его своей плесенью.

От задержки в таверне я проголодался. Когда мои ноздри щекочет восхитительный запах, я замираю и тянусь пальцем к потолку. Бережно поддеваю ногтем краешек камня, который с треском отрывается. В центре — пригоршня гранатов. Не самые мои любимые, но я не привередничаю.

Седрик благоразумно отступил назад, когда увидел, как я поднимаю руку. Шелдон последовал за ним, чуть запоздав. Я глотаю кристалл за кристаллом, не утруждаясь их смаковать.

— Вы действительно собираетесь съесть их все? — спрашивает Шелдон, перешагивая через осколки породы, усеявшие землю вокруг меня.

— А что, ты тоже хотел?

— Нет, но я подумал, что гномы ради них и копают. Чтобы сложить в их сокровищнице и любоваться своим богатством.

— Теперь это зовется складским хранением. А гномы копают потому, что им нравится копать. Не просто для того, чтобы что-то найти, но еще чтобы каждый закоулок простучать своими мотыгами. Видишь камушки на земле? — (Он кивает.) — Это все равно как если бы я повесил табличку. Через пару часов здесь повсюду будут коротышки, бурящие дырки в потолке, чтобы вскрыть остатки залежи. Попутно они угрохают мне всю инвентаризацию, но тут ничего не поделать.

Мы, тролли, с самоцветами на одной волне. Они вызывают у нас голод, поэтому мы примечаем их издалека, сквозь любую толщу породы. Потом только и остается, что разрабатывать жилу. В те времена, когда меня тянуло ночью встать и перекусить, мы чуть не запороли норму. С тех пор я держу рядом с кроватью небольшую кучку необработанных алмазов, чтобы утолять аппетит.