Система и структура языка в свете марксистско-ленинской методологии

30. Лурия А.Р. Научные горизонты и философские тупики в современной лингвистике. – Вопр. философии, 1975, № 4, с.142 – 149.

31. Мельничук А.С. Философские корни глоссематики. – Вопр. языкознания, 1976, № 6, с. 19 – 32.

32. Методологические проблемы анализа языка. – Ереван: Изд-во Ерев. ун-та, 1976. – 294 с.

33. Общее языкознание: Методы лингвист. исслед. – М.: Наука, 1973. – 318 с.

34. Панфилов В.З. Философские проблемы языкознания: Гносеол. аспекты. – М.: Наука, 1974. – 287 с.

35. Панфилов В.З. Взаимоотношение языка и мышления. – М.: Наука, 1971. – 232 с.

36. Попович М.В. Философские вопросы семантики. – Киев: Наук. думка, 1975. – 299 с.

37. Потебня А.А. Мысль и язык. – Одесса: Госиздат Украины, 1922. – 188 с.

38. Потебня А.А. Из записок по русской грамматике. – М.: Учпедгиз, 1958. – T. 1/2. – 536 с.

39. Принципы и методы семантических исследований. – М.: Наука, 1976. – 379 с.

40. Проблемы семантики. – М.: Наука, 1974. – 383 с.

41. Серебренников Б.А. К проблеме отражения развития человеческого мышления в структуре языка. – Вопр. языкознания, 1970, № 2, с. 29 – 49.

42. Слобин Д., Грин Дж. Психолингвистика. – М.: Прогресс, 1976. – 350 с.

43. Соссюр де Ф. Труды по языкознанию. – М.: Прогресс, 1977. – 695 с.

44. Социально-лингвистические исследования. – М.: Наука, 1976. – 232 с.

45. Степанов Ю.С. Методы и принципы современной лингвистики. – М.: Наука, 1975. – 311 с.

46. Типология каузативных конструкций: Морфол. каузатив. – Л.: Наука, 1969. – 311 с.

47. Холодович А.А. Проблемы грамматической теории. – Л.: Наука, 1979. – 304.

48. Чейф У.Л. Значение и структура языка. – М.: Прогресс, 1975. – 432.

49. Шинкарук В.И. Единство диалектики, логики и теории познания: Введ. в диалект. логику. – Киев: Наук. думка, 1977. – 367 с.

50. Язык и мышление. – М.: Наука. 1967. – 312 с.

51. Якобсон Р. Разработка целевой модели языка в европейской лингвистике в период между двумя войнами. – Новое в лингвистике, 1965, вып. 4, с. 372 – 377.

52. Якобсон Р. Итоги Девятого конгресса лингвистов. – Новое в лингвистике, 1965, вып. 4, с. 577 – 588.

53. Katz J.J. Linguistic philosophy: The underlying reality of language and its philosophical import. – London: Allen and Unwin, 1972. – 189 p.

54. Method and theory in linguistics. – The Hague; Faris: Mouton, 1970. – 336 p.

55. Mounin G. Linguistique et philosophie. – Paris: PUF, 1975. – 216 p.

56. Parret H. Discussing language. – The Hague; Paris: Mouton, 1974. – 428 p.

СИСТЕМА И СТРУКТУРА ЯЗЫКА И РЕЧИ В СВЕТЕ МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКОЙ МЕТОДОЛОГИИ

Системный подход к изучению языковых явлений

(канд. филол. наук Н.И. Заплаткина)

Существенной чертой процесса научного познания реальных объектов является использование философских понятий (категорий), которые, отражая всеобщие свойства явлений действительности, помогают более глубоко изучить объективный мир. Одними из таких понятий являются философские категории – система и структура, часть и целое, форма и содержание. Эти категории широко применяются в языкознании. Вытекая из природы объективного мира, они дают основу для методов изучения и языковой действительности.

Для развития современной науки большое значение имеют проблемы методологии. Осознание способов и методов научно-познавательной деятельности очень важно для любой науки, в том числе и для науки о языке [6, 3 – 6; 12, 28; 19, 10]. Очевидно, что результаты исследования, их оценка непосредственно зависят от исходных теоретических предпосылок, от подхода к постановке проблемы [12; 17].

Важно понимать, что любой объект действительности – сложное, многогранное явление, изучение которого требует разносторонности его рассмотрения. Это следует из диалектики предмета и диалектического метода. Диалектический метод находит одно из своих выражений в системном принципе исследования, который становится все более характерным для научных исследований.

Суть системного принципа исследования, как подчеркивается в работах Г.П. Мельникова, А.С. Мельничука, В.Н. Садовского и др., заключается в представлении объекта в его целостности, с одной стороны, и в выделении составляющих его элементов, определении их взаимоотношения – с другой [7; 13; 14; 20].

Специфика системного подхода состоит в том, что он направлен на изучение объекта в целом и во взаимоотношении его элементов, на выявление закономерных связей между составляющими систему элементами, на описание объекта именно в том аспекте, в каком он представляет систему.

«Чтобы действительно знать предмет, – писал В.И. Ленин, – надо охватить, изучить все его стороны, все связи и „опосредствования“» [4, 290].

Этому положению диалектического метода отвечают принципы системного подхода, позволяющие разносторонне, многоаспектно рассмотреть изучаемый объект действительности.

Понимание языка как сложного образования, в котором могут быть выделены составные части и схемы связей или отношений между ними, дает основание для применения системного подхода в науке о языке как средства осмысления языковых явлений [13; 15; 23].

Основными понятиями при системном подходе являются система и структура.

В научной литература содержится множество определений системы, которые полноправно могут быть различными не только в разных дисциплинах, но и в пределах одной области науки [5; 14; 20]. Такое положение вещей – множественность пониманий системы – является (в соответствии с принципом дополнительности Н. Бора) не только естественным, но и необходимым, поскольку служит базой для развития науки, для построения научных теорий, роль которых определяется тем, насколько адекватное описание, объяснение и прогнозирование объектов системного исследования они дадут. По отношению к языку как многогранному явлению с бесконечным числом аспектов его рассмотрения также может быть дан целый ряд определений системы. В основе же каждого из них должно находиться философское понимание системы.

«Система – это множество элементов, находящихся в отношениях и связях между собой, которое образует определенную целостность, единство. Философское понятие системы является общенаучным, общезначимым. Познание объекта в силу многообразия его сторон, а также различия способов и целей его изучения обусловливает необходимость разработки конкретных определений понятия системы в каждой сфере науки» [29, 366].

Конкретное определение системы соответствует определенному аспекту познания объекта и поставленным задачам исследования.

Основополагающими признаками при определении системы являются:

1) относительная неделимость элементов системы;

2) иерархичность системы;

3) структурность системы [20].

Необходимость и достаточность названного ряда признаков может изменяться в соответствии с задачами исследования. Однако перечисленные признаки являются существенно необходимыми для определения системы. Остановимся отдельно на каждом из них. Предварительно уточним смысл употребляемых при этом понятий «множество» и «элемент». Множество – это класс (группа) объектов, обладающих некоторым свойством. Объекты, составляющие множество, называются его элементами. Теперь вернемся к истолкованию признаков системы.

1. Относительная неделимость элементов системы. Элементы системы являются неделимыми с точки зрения данной системы. Элементы данной системы могут подвергаться дальнейшему членению, но для других задач, и, следовательно, составлять другие системы. Иными словами, элементы потенциально делимы, но в данной системе мы имеем дело с неделимыми элементами.

Признак потенциальной делимости элементов тесно связан с потенциальной делимостью систем, то есть с иерархичным построением систем.

2. Иерархичность системы. Этот признак системы предполагает возможность расчленения данной системы на ряд других систем (подсистем), с одной стороны, или вхождение данной системы в качестве элемента в иную, более широкую систему – с другой. Таким образом, любая система представляет собой сложный объект, имеющий иерархическое строение.

3. Структурность системы. Структура – это способ организации элементов, схема связей или отношений между ними. Следовательно, приведенное философское определение системы заключает в себе утверждение, что система в своей основе структурна (структурирована) [5; 16; 21]. Другими словами, как система не существует без элементов, находящихся во взаимосвязи, так невозможна она и без структурной организации ее элементов.

Здесь важным является вопрос о диалектике элементов системы и структуры. Элементы и структура представляют собой диалектическое единство, это стороны одного и того же явления. Правомерно допустить в определенных целях анализ либо самих элементов в отвлечении от схемы их связей или отношений, либо изучение схемы отношений в отвлечении от элементов. Однако оба пути – это дополняющие друг друга этапы научного исследования, направленные на познание объекта в целом, каждый из них не должен быть абсолютизирован.

Итак, мы изложили сущность системных принципов исследования и представили необходимые понятия. Теперь на конкретном примере покажем практическое использование системных принципов для анализа лингвистических единиц.

Определим задачу исследования – анализ графемной структуры односложных слов. Односложные слова отличаются целым рядом признаков. Для нас важны два из них: количество графем в слове; расположение и количество неслогообразующих графем (условно C) относительно слогообразующей графемы (условно V)[2]. В соответствии с первым признаком будем определять класс слова, а со вторым – тип слова. Исходным для системного подхода является представление объекта в качестве системы. При этом необходимо дать рабочее определение системы и задать способ ее формирования. Здесь следует подчеркнуть, что мы, вслед за Г.А. Климовым, имеем в виду формирование систем в качестве научных абстракций, которые являются отражением объективной данности, отражением реально существующих систем с целью их изучения [12].

В нашем исследовании будем исходить из определения системы, данного А.И. Уемовым [26]. Примем, что система – это множество элементов с заранее заданным свойством (P) и отношением (R) между ними.

Свойство (P) и отношение (R), по которым задается множество элементов, образующих систему, называются системообразующими признаками. Следовательно, данная система формируется на основе пары системообразующих признаков.

Построим, исходя из параллелограмма П. Менцерата [33], схему теоретически возможных вариантов сочетаемости C и V для односложного слова (рис. 1). Схему теоретически возможных вариантов односложного слова в силу ее универсальности (она включает все возможные комбинации слогообразующей графемы с неслогообразующими) можно считать моделью односложного слова.

Рассмотрим модель односложного слова с позиций системного подхода. Для этого, сформулировав определенную пару системообразующих признаков, выделим системы односложных слов в тех аспектах, которые соответствуют нашим задачам. Элементами таких систем будут исходные, неделимые, с точки зрения каждой системы, единицы. Отношения, на которых реализуются свойства элементов, составляют структуру системы.

Примем слово в качестве исходного элемента. Системообразующее свойство (P₁) – «состоять из некоторого количества графем» и системообразующее отношение (R₁) – «увеличение количества графем в слове» формируют систему слов, охватывающую все элементы модели. Поскольку системообразующее отношение (R₁) реализуется на свойстве, исходя из которого были определены классы слов, то подученная система является системой классов слов.

Рис. 1.

Модель односложного слова. Символ V обозначает слогообразующий элемент; цифра заменяет количество неслогообразующих элементов и их место по отношению к V.

Системообразующее свойство (P₂) – «иметь различную группировку С относительно V» – и системообразующее отношение – «равное количество C в начале и в конце слов» объединяют в систему слова, находящиеся по центральной диагонали модели. То же свойство (P₂), но в паре с другим отношением (R₃) – «большее количество C в начале слова, чем в его конце», и в паре с отношением (R₄) – «большее количество в конце слова, чем в его начале» объединяют в системы слова, расположенные справа и слева от центральной диагонали.

Системообразующие пары – свойство (P₂) и отношение (R₅) – «одинаковое количество C относительно V»; свойство (P₂) и отношение (R₆) – «зеркальное отображение между словами» выделяют системы слов, находящиеся справа и слева от центральной диагонали.

Системообразующее свойство (P₃) – «иметь некоторое количество C в начале слова» и системообразующее отношение (R₇) – «количественное различие C (от нуля до n) в начале слова», а также свойство (P₄) – «иметь некоторое количество C в конце слова» и отношение (R₈) – «количественное различие C (от нуля до n) в конце слова» вычленяют системы слов, которые соответственно расположены по косым диагоналям.

Анализ структуры слова (в данном случае – графемной) предполагает изучение составляющих его частей. Так, определенные задачи могут быть поставлены в отношении части слова, состоящей из одних неслогообразующих графем. В таком случае мы должны расчленить слово (которое было элементом в выделенных выше системах) и взять из него только группу неслогообразующих графем в качестве элемента для новых подсистем. В извлечении одной системы из другой, в выведении подсистемы из системы, в расчленении элемента на части, одна из которых является элементом для формирования другой системы, проявляется свойство иерархичности систем. Итак, элементом подсистемы является группа неслогообразующих графем, которая может быть равна от 0 до n графем. Определим следующие системообразующие признаки: свойство (РI) – «быть неслогообразующей графемой (группой неслогообразующих графем)» и отношение (RI) – «порядок следования графем по позициям[3] перед V». На основании этой пары признаков выделяется подсистема начальных групп неслогообразующих, а именно[4]: C_IV, …, C_IIC_IV, …, C_IIIC_IIC_I, …, и т.п.

Свойство (PI) и отношение (RII) – «порядок следования графем по позициям после V» образуют подсистему конечных групп неслогообразующих: … VC_I, …, VC_IC_II, …, VC_IC_IIC_III и т.д.

В принципе возможно дальнейшее расчленение систем на подсистемы соответственно поставленным задачам. Мы не будем этого делать, поскольку ставили перед собой цель показать лишь некоторые возможные пути системного рассмотрения избранного объекта научного анализа.

Итак, в соответствии с заданными парами системообразующих признаков мы сформировали системы односложных слов, каждая из которых представляет тот или иной аспект анализа структуры односложного слова. В одних случаях это системы с точки зрения длины слова (класс слов), в других – это слова с точки зрения взаиморасположения C и V (тип слов), в третьих – это только часть слова (группа неслогообразующих графем).

Принципы системного подхода являются исходными при типологических исследованиях, поскольку не перечень отдельных элементов, а система элементов должна составлять основу структурной типологии [24; 32]. Системное сравнение может быть принято в качестве методического приема типологического анализа, так как включает в себя не только выявление системных отношений между элементами в пределах одной системы, но и определенные соотношения двух или более языковых систем между собой. Главное место в системных исследованиях занимает проблема анализа и описания систем. Здесь важным является следующее:

1. Основанием для типологического сопоставления систем должны служить типологические критерии, выбор которых зависит от целей исследования.

2. Сравнимость систем находится в зависимости не только от самих систем, но и от критериев сравнимости; системы, сопоставимые по одним критериям, могут оказаться несопоставимыми по другим критериям.

3. Основой сравнения может быть как элемент системы, так и соотношение элементов между собой.

Дадим толкование этих положений на примере: приведем фрагмент из типологического сопоставления графемной структуры односложных слов, выполненного автором на материале славянских языков [11].

С целью типологического сопоставления начальных и конечных систем неслогообразующих графем введены признаки, которые, взаимно дополняя друг друга, служат задаче изучения функционирования графем в неслогообразующих группах графем, помогают раскрыть взаимоотношения графем в группе, то есть выявить некоторые особенности сочетаемости неслогообразующих графем в начале и в конце односложных слов. Кроме того, вводимые признаки должны явиться критериями для типологического сопоставления исследуемых языков и основанием для получения типологических классификаций фактов в пределах одного языка и соответственно классификаций рассматриваемых языков. Такими критериями в нашем исследовании могут быть признаки, установленные Ф. Херари и Г. Пейпером [30].

1. Полнота позиции. Этот признак характеризует употребительность графем в данной позиции. Полноту позиции определим как отношение числа неслогообразующих графем, употребляемых в данной позиции, к общему числу неслогообразующих графем данного языка,

2. Частота графем, определяемая при анализе данной подсистемы неслогообразующих графем в процентах от количества слов, содержащих данную подсистему неслогообразующих графем, а при сравнении употребительности графем во всех начальных (конечных) подсистемах – в процентах от количества слов, содержащих все начальные (все конечные) подсистемы неслогообразующих графем.

3. Активность графем. Способность данной графемы сочетаться с другими графемами называется активностью. Активность графемы измеряется отношением числа графем, с которыми она сочетается, к общему числу неслогообразующих графем (в процентах) для данного языка. Следует отличать активность графемы в отношении предшествующих ей графем от активности графемы относительно следующих за ней графем.

4. Симметричность графем. Графема (X) симметрична относительно графемы (Y), если наряду с последовательностью (XY) встречается последовательность (YX).

5. Рефлексивность графем. Графема (X) является рефлексивной, если последовательность графем (XX) имеет место в исследуемом материале.

Теперь покажем, каким образом можно с помощью перечисленных признаков осуществить анализ элементов подсистем и провести их типологическое сопоставление.

Прежде всего необходимо обеспечить сравнимость подсистем, то есть мы должны опираться на сравнимые, тождественные единицы. Анализируемые славянские языки с точки зрения графического сходства графем не тождественны. Одна подгруппа языков, в состав которой входят русский, украинский, белорусский, болгарский и сербский, использует кирилличный алфавит (назовем ее подгруппой A), другая, в состав которой входят чешский, словацкий и польский языки, – латинский алфавит (назовем ее подгруппой Б). В первую очередь нам необходимо отождествить графемы с точки зрения их принадлежности к тому или иному алфавиту, затем в каждой подгруппе – по их графическому сходству. Результатом отождествления графем будет установление графем либо общих для всех языков данной подгруппы (это графемы: б, в, г, д, ж, з, к, л, м, н, п, p, с, т, ф, х, ц, ч, ш – в подгруппе А; b, c, d, f, g, h, j, k, 1, m, n, p, r, s, t, w, s – в подгруппе Б), либо общих для части языков данной подгруппы (й*, щ* – для русского, украинского, белорусского и болгарского языков в подгруппе А; č*, d′*, ň*, š*, t′*, v*, x*, ž*, q* – для чешского и словацкого в подгруппе Б), либо свойственных одному из них, то есть единичные графемы (ў° – для белорусского, j°, ђ° љ°, њ°, ħ°, ү° – для сербского в подгруппе A и ř° – для чешского, l′° – для словацкого, ć°, z°, ń°, ś°, ź°, ż° – для польского в подгруппе Б)[5].

Далее остановимся на истолковании следующего положения системного подхода к объекту анализа, то есть на сопоставимости систем в зависимости от типологических критериев. Следуя этому положению, нужно оговорить, что подсистемы, имеющие в составе групп неслогообразующих графем одну графему (C_IV … и VC_I), а также три и более графем (C_n … C_IIIC_IIC_IV … и VC_IC_IIC_III … C_n), сопоставимы только по первому и второму признакам, а подсистемы, имеющие две графемы (C_IIC_IV … и VC_IC_II), – по всем пяти признакам. Хотя при условии расширения определения активности, симметрии и рефлексии на большее число элементов сопоставление оказалось бы возможным. Для однографемных же групп неслогообразующих графем сопоставление подсистем по третьему, четвертому и пятому признакам совершенно недопустимо.

Сравнение подсистем неслогообразующих графем по признаку полноты позиции в качестве типологического критерия дает четкое основание для выведения правила употребительности графем в данной позиции. Так, в приводимом исследовании установлены следующие правила:

1. Для однографемных подсистем – неслогообразующие графемы в I позиции (то есть в непосредственной близости к V) начальных и конечных подсистем используются полностью только в русском, украинском, болгарском и сербском языках.

2. Для двуграфемных подсистем – неслогообразующие графемы в I и во II позициях в начальных и конечных двуграфемных подсистемах используются не полностью.

3. Для трехграфемных подсистем неслогообразующие графемы в I, II и III позициях начальных и конечных подсистем используются не полностью.

Признак полноты позиции является основанием не только для выведения такого рода правил, но и для установления групп графем отличающихся друг от друга свойством употребления в начальных и конечных подсистемах, либо только в начальных, либо только в конечных подсистемах. Выявленные же группы графем с данным свойством, в свою очередь, соответственно классифицируют рассматриваемые славянские языки. Приведем к примеру таблицу классификация славянских языков по признаку употребления графем в однографемных подсистемах (табл. 1).

Таблица 1.

Классификация славянских языков по признаку употребления графем в однографемных подсистемах

Русский, украинский, белорусский, болгарский, сербский:

· в начале и конце слов: б, г, д, ж, з, к, л, м, н, п, р, с, т, ф, х, ц, ч, щ

· только в начале слов: –

· только в конце слов: –

Русский, украинский, болгарский, сербский:

· в начале и конце слов: в

· только в начале слов: –

· только в конце слов: –

Русский, украинский, болгарский:

· в начале и конце слов: й*, щ*

· только в начале слов: –

· только в конце слов: –

Белорусский:

· в начале и конце слов: –

· только в начале слов: в

· только в конце слов: й*

Чешский, словацкий, польский:

· в начале и конце слов: b, c, d, f, g, h, j, k, l, m, n, p, r, s, t, z

· только в начале слов: –

· только в конце слов: –

Чешский, словацкий:

· в начале и конце слов: č*, d'*, s*, t'*, v*, ž*

· только в начале слов: –

· только в конце слов: –