Закон бумеранга

– И кто это был, вы не разглядели? – уточнила я.

– Да невозможно его разглядеть было: он быстро выхватывал сумку и бежал, я только со спины его видела, и то он носил худи с капюшоном на голове, а бежать за ним я не могла, потому что… – Света слегка покраснела, – ну, на мне были туфли, в них неудобно бегать.

Девушку я не винила, было видно, что она слегка избалована деньгами: дорогие одежда, прическа и маникюр, но она просто неподготовленная – не ждет, что кто-то нападет на нее на улице.

– А мне этот гад уже четвертый раз шины прокалывает, – сказал Костя, юноша в очках, в отличие от своих друзей, одетых в легкую модную одежду, он носил офисную. Скорее всего, с работы приехал на обеденный перерыв. – Машина у меня тоже импортная, правда, там сигнализация стоит, если разобьют стекла – она завопит. Видимо, этот гаденыш видел ее – индикатор сигнализации мигает у руля. Но за шины обидно, и они же тоже недешево стоят. Причем мне на работу нужно ехать, а у меня шины в который раз спущены – не очень-то приятно.

– Мне этот ненормальный подбрасывает мертвых крыс к двери моей квартиры, – пожаловалась Диана, красивая брюнетка с тату на предплечьях. – Знаете, не очень приятно, когда собираешься на улицу, а под дверью лежит эта мерзость. Наступишь еще, бр-р! – девушка вздрогнула от омерзения. – А дня три назад он мне исцарапал дверь ножом, а она, между прочим, тоже дорогая.

– А вы уверены, что это кто-то один вас всех тиранит? – спросила я.

– Да, конечно! – сказал Даниил. – Нам всем с недавних пор звонит по ночам один и тот же номер.

Света, Диана и Костя согласно закивали.

– И что он говорит? – спросила я.

– А ничего. Просто в трубку дышит и звуки еще неприятные издает, – сказала Света.

– Пытались пробить номер, – заметила Диана, – но, видимо, действует профессионал, потому что номер всегда меняется, но тактика одна и та же – звонит нам всем четверым, молчит или издает жуткие звуки, потом меняет номер и опять по новой.

– Он звонит только вам четверым? – уточнила я.

– Да, только нам, – подтвердили ребята. – Никто из других наших друзей-одноклассников не жаловался.

Дело, смотрю, серьезное. Прыткий этот злоумышленник. И за что он с ними так? Можно предположить, что они богатые, а он, видимо, не так много зарабатывает, вот завидует и портит им жизнь.

Вдруг я вспомнила про свои гадательные кости – они могут помочь или хотя бы подсказать, в каком направлении двигаться.

– Ребята, пожалуйста, не удивляйтесь, – сказала я и достала свои гадательные кости.

Несмотря на мою просьбу, все удивились (а Лиза вообще закатила глаза, словно думала: «О, с какой дурой я связалась!»): естественно, странно, что частный сыщик использует кости, словно какая-то гадалка.

Я потрясла кости в руках, бросила на столик… получилась следующая комбинация: 23, 1, 32.

«Ваше прошлое даст о себе знать. Вы всего видели по чуть-чуть: горе и радость, неприятности и удовольствия. Появятся ваши старые враги».

Вот так вот, не абы какие враги, а враги из прошлого могут быть замешаны в делах молодых людей.

– Скажите, ребята, а у вас всех был один общий враг из прошлого? – спросила я. – Скажем, в школьные, может, в студенческие годы?

Все переглянулись.

– Нет.

– Не-а.

– Не помню.

– Ну, у меня был, Филька, кхм… в смысле, Филипп его звали, но он не стал бы вредить нам всем. Только мне. Мы из-за девушки с ним цапались, хотя она предпочла совсем другого человека – ни меня, ни Фильку, – сказал Даниил.

Увы, как я и ожидала. Пока мы живем счастливо и отпускаем прошлое, есть тот, кто точит на нас зубы, потому что мы вольно или невольно его обидели. Но кто этот обиженный человек – неизвестно, мы, скорее всего, о нем думать забыли. Поэтому ребята вспомнить не могут, кто обижается на них.

– Таня, извините, у меня свидание, я пойду, – сказала Света.

– И меня на работе ждут, – сказал Костя.

– Да-да, вы все можете идти, не задерживаю вас, – сказала я, и все стали собираться и подниматься из-за стола. – Только, ребята, убедительная просьба: если вспомните кого-то, кто мог на вас сильно обидеться, обязательно сообщите Кирьянову.

Ребята кивнули и ушли, а Лиза подсела ко мне с победным видом. И чему она радовалась?

– Ну что? Убедились, что я была права? – наигранным тоном спросила Лиза. – Теперь, я надеюсь, вы самоустранитесь от дела и полиция все сама сделает – поймает преступника, который мучает моих друзей и который напал на меня. И я надеюсь, вы не потребуете от меня плату, потому что вы ничего не сделали.

Какая наглость! Я полдня ездила туда-сюда и людей опрашивала просто так? Но дело даже не в этом…

– Лиза, – строго сказала я, – по-моему, вы кое-что важное упустили. – Девица продолжала нагло на меня смотреть, ожидая, что еще я могу ей предъявить. – Слишком разные преступления в вашем случае и ваших друзей. Кто-то хотел навредить вашему здоровью, может, даже убить вас – столкнул с лестницы с такой силой, что вы, с ваших же слов, ударились лбом о перила. Значит, тот, кто это сделал, очень вас ненавидел и желал вам зла. Тем более есть подозрение, что вы стали жертвой одного маньяка, который уже трех женщин так же столкнул с лестницы.

Наглость с лица девушки исчезла. Поняла, что я права.

– А в случае ваших друзей это больше похоже на вандализм и хулиганство. Или злой розыгрыш, а навредить их здоровью никто не хочет, – продолжила я. – И злоумышленник звонит только им, а вам, я так поняла, нет. Значит, у вас свой какой-то недоброжелатель.

У Лизы глаза забегали, и на ее лице отразилась растерянность.

– Нет, я, конечно, могу забыть ваше дело, только, опять же, у Кирьянова много дел, помимо вашего и ваших друзей, – заметила я и добавила с ехидцей: – Сомневаюсь, что вы сможете спокойно гулять в одиночестве на улице, пока ваш недоброжелатель на свободе.

Лиза с досадой кусала нижнюю губу. Засомневалась, видимо, стоит ли меня отстранять от дела.

– Еще, знаете, очень плохо, что вы скрыли от меня истинные обстоятельства своей беременности и женитьбы с Фалиным, – сказала я, скрестив руки и откинувшись на спинку стула. – За это, кстати, статья – намеренное сокрытие информации, хотя нет, тут подойдет намеренное введение в заблуждение. Я, конечно, не полицейский, а частный детектив, но меня дурить тоже не советую. Это плохо кончается.

Лиза надулась.

– А ведь есть версия, правда, маловероятная, что Николай как-то поспособствовал вашему выкидышу, потому что… – я пытливо взглянула на Лизу, – устал от супруги, которая заставила жениться на себе и видит в нем только кошелек.

В глазах моей клиентки появился огонь. Я думаю, если бы мы находились в другом месте и не будь я сыщиком, Лиза меня бы побила.

– А может, он не причастен, но кто-то из его близких увидел ваши настоящие отношения и решил ему помочь избавиться от груза, – продолжала я дразнить девушку.

– Наши с Колей отношения… и обстоятельства моей беременности вас не касаются. И на такой подлый поступок он не способен. Он ребенка хотел. – Лиза вдыхала носом воздух, чтобы не рассердиться. Сильно я ее разозлила. – И его родители редко приезжали к нам, чтобы видеть наши, как вы говорите, «настоящие» отношения. Для всех мы были счастливая замужняя пара, которая должна была вот-вот стать родителями, все считали, что у нас все прекрасно. Мои свекры не могли так поступить со мной, у нас замечательные отношения, а со свекровью я в друзьях, почти на «ты».

– Хорошо, это мы проверим, – сказала я. – Если только вы хотите, чтобы я продолжила дело.

Лиза раздраженно вздохнула:

– Можете продолжать свое дело. Только без грязных комментариев. Не лезьте в наши с Колей отношения.

Я еле сдержалась, чтобы не усмехнуться.

«Свое дело»? Милочка, оно же тебя касается. И наверняка я буду еще лезть в их отношения.

– У вас больше нет ко мне вопросов? – спросила девица, словно барыня, к которой пришел крестьянин с какой-то нелепой просьбой.

– Подскажите, в какой школе и в каком институте вы учились? – спросила я.

Лиза опять была в недоумении, но ответила:

– Школа номер двадцать три. А институт… Так и называется, институт филологии и лингвистики. Там папа мой профессор.

– Отличненько. На этом вас отпускаю, но это не последняя наша встреча, – с улыбкой ответила я.

Лиза взяла свою сумочку и, недовольная, ушла.

На самом деле я проверяла реакцию девушки, когда сказала про причастность Николая к ее выкидышу, и Злата оказалась права: Николай нужен Лизе только из-за его богатств, а ребенок был всего лишь рычагом давления на молодого человека. Об этом говорило ее нежелание, чтобы я лезла в их отношения. К тому же, если бы Лиза его любила, она бы так и сказала – искренне любящий человек не стал бы скрывать своих чувств к своей второй половинке, это же не тайный любовник.

А Николай не мог напасть на Лизу, здесь у меня сомнений нет. Но с его родителями мне побеседовать нужно: может, они тоже свою игру какую-то ведут, поняли, что их сын несчастен в браке с Лизой и приложили руку к тому, чтобы у нее случился выкидыш. Не сами, может, наняли кого-то.

Неожиданно зазвонил телефон. Это был профессор Смазов.

Да что ж такое…

– Да, профессор, – ответила я, стараясь сдержать свое раздражение.

– Таня, здравствуйте, я хотел узнать… – робко начал профессор, но я уже поняла, что он хочет у меня спросить.

– Расследование еще идет, я обо всем сообщила вашей дочери. Она вам все расскажет, – ответила я и отключилась.

Вроде взрослый мужчина, многоуважаемый профессор института, автор многих исследований, а ведет себя как мать-наседка, которую надо уведомлять каждые пятнадцать минут; поразительное поведение.

Затем я набрала Кирьянову.

– Ну как дела? – спросил весело мой приятель.

– Дела идут не очень, пока много неизвестности. И, Киря, ты чего в молчанку со мной играешь? – грубо, конечно, но меня уже начало бесить, что от меня требуют раскрытия преступления, но при этом умалчивают важные детали. И Киря среди них.

– Не понял? – у него, я так представляю, лицо вытянулось от моего наезда, но я извиняться не собиралась:

– Четыре друга Лизы подали тебе заявление о том, что кто-то их преследует и издевается над ними.

– А это какое имеет отношение к Смазовой?

– Лиза решила, что этот же преступник столкнул ее с лестницы, и она пыталась меня отстранить от дела, – сказала я.

– Чего?! – Кирьянова, наверно, весь ресторан слышал. – Как она пыталась отстранить тебя от дела? И с чего это вдруг?

– Ну, мадам сказала, что я плохо выполняю свою работу, раз до сих пор ничего не раскрыла. И она решила, что ты со своими ребятами сам поймаешь преступника, – ответила я.

Повисла пауза, хотя я слышала, как Кирьянов что-то мямлит, пытаясь подобрать подходящие слова.

– Она что, издевается, что ли? Она думает, я только ее делом и ее друзей занимаюсь? Блин, че за фигня? Сначала она требует, чтобы поменьше народу знало о ее деле, потом она пытается тебя отстранить от дела. Что же эта Лиза пытается скрыть от нас? – коллега, похоже, был возмущен поведением моей клиентки не меньше меня.

– Мне тоже интересно, Кирь, но я скажу так: девица наглая и избалованная, муж ей нужен только из-за денег, так что версия Златы, что она забеременела от него, намеренно не предохранившись, верная. И что-то мне подсказывает, что у такой девицы куча врагов, о которых она не догадывается ввиду своей наивности и наглости, – заметила я. – Знаешь, батюшка Лизы уже достает меня: несколько раз уже звонил, спрашивал, как дело продвигается. Какие-то эти Смазовы… неприземленные. В своем каком-то мире живут.

– Да уж, угораздило с такими связаться… – согласился со мной Кирьянов. – К слову о Смазове, мы тут с ним поговорили, так он утверждает, что конфликт у него был с другим профессором по вузу – Валюшин его фамилия – из-за конкурса на лучшую статью года. Смазов выиграл, а Валюшин считал, что результаты были подтасованы, даже в суд обращался. Только этот конфликт случился восемь лет назад и, похоже, замялся. Разговаривали мы с Валюшиным, он знать не знает, что в семье Смазовых происходит, он вообще не в курсе был, что Лиза замуж вышла. Так что сомневаюсь, что он причастен к нападению на нее. Но кстати, о самой Лизе Валюшин не очень лестно отзывался.

– В чем это выражается? – спросила я.

– Ну, он утверждал, что ее папочка сам все за нее делает, в вузе он купил ей бюджетное место, хотя она училась плохо, экзамены пересдавала с грехом пополам, но оставалась там учиться. В общем, считает, что профессор портит девушку. И если что и случится с ней, то это будет только ее вина.

Что ж, с Валюшиным я была солидарна.

– Каков твой план сейчас? – спросил Кирьянов.

– Я сейчас поеду в школу и институт, где училась Лиза, выяснить кое-что надо, а потом заеду к старшим Фалиным, хочу проверить их отношение к невестке. Может, они о чем-то догадывались и поспособствовали выкидышу Лизы. И, Кирь, еще раз: не умалчивай важные детали, пожалуйста, – сказала я, несколько обиженная на своего товарища.

– Да, Тань, я вообще… я не думал, что эти дела связаны! – начал он оправдываться.

– Извини, Кирь, но просто неприятно, когда ты честно выполняешь свою работу, а кругом все молчат или недоговаривают, а потом заявляют: «Ты плохо выполняешь свою работу». И на самом деле дела Лизы и ее друзей не связаны, это Лиза так решила, а мне опыт подсказывает, что у нее свой конкретный недоброжелатель.

– Думаешь, тот же, кто толкнул тех трех женщин?

– Не исключаю. Мы обязательно выясним кто.

– Ну… Удачи тебе, – сказал Кирьянов, и я отключилась.

Глава 5

Школа № 23. Широкое кирпичное здание в пять этажей. Обычная школа. Когда я вошла, за столом у входа сидел охранник, полноватый мужчина с поредевшими волосами.

– Вы кто? Вы чей родитель? – спросил охранник несколько сурово, при этом внимательно, если не оценивающе, меня рассматривая.

– Я не родитель, а частный детектив, – сказала я с улыбкой, показав ему свое удостоверение, заодно заметила, что мужчина напрягся.

– А, э… а чего сюда детективам понадобилось приходить? У нас все по закону, – пролепетал он. А я обратила внимание, что в телефоне, оставленном на столе, идет футбольный матч, это понятно – человек хочет скоротать время. Но другая важная деталь: у него на правой руке у большого пальца едва заметные пять точек – сидел за решеткой.

– Поговорить с директором нужно, – успокоила я мужчину. – Я не по вашу душу. Свое вы уже отсидели.

– Ну ладно, – сказал мужчина недоверчиво и прикрыл рукой свою наколку.

– А может, и вы поможете мне?.. – начала я, и охранник снова напрягся.

Я улыбнулась: ну как ребенок, честное слово.

– Имя Елизавета Смазова вам что-нибудь говорит?

Черты лица охранника смягчились, только он посмотрел в потолок, как обычно это делают люди, когда хотят что-то вспомнить.

– Это которая дочка профессора Смазова?

– Да. Я так полагаю, вы давно здесь работаете, – ответила я. – Что можете сказать про эту девочку?