Млечный Путь, 21 век, No 3(48), 2024

 Ярослав Кудлач

УНИКУМ

Андреас Шмидт таращился на афишную тумбу и удивлялся. Ведь он проходил мимо дважды в день - когда шёл на работу и возвращался домой, - но эту рекламу разглядел впервые. Плакат отнюдь не выглядел новым, но до сих пор оставался незамеченным. Вероятно, потому, что на том месте, где обычно огромным шрифтом пишут название товара, было напечатано нечто громоздкое и неудобочитаемое. Андреасу пришлось изрядно попотеть, прежде чем текст рекламного объявления окончательно дошёл до его сознания.

"Научно-исследовательская лаборатория психологии и церебрально-нейронных связей при Государственном медицинском институте приглашает добровольцев принять участие в необычном эксперименте!"

Это было набрано чёрными тоненькими буквами на неприятном для глаз малиновом фоне, так что мозг решительно отказывался воспринимать информацию. Ещё ниже отвратительным курсивом шло следующее: "Уникальный отпуск! Отдохни от самого себя! Две недели в том же теле - будет характер крепкий, как трактор!" Затем, как полагается, стояли QR-код, адрес и телефон, но, - вероятно, для разнообразия - голубым шрифтом на жёлтом фоне, да ещё и наискось в углу. Глаза решительно отказывались читать этот дизайнерский кошмар. Даже смартфон упорно не хотел считывать код, и Андреас, вертевший мобильником перед афишей, успел трижды крепко выругаться, каждый раз всё громче, прежде чем гаджет продемонстрировал результат. Как ни странно, сайт лаборатории смотрелся с точки зрения простого юзера вполне приемлемо. Андреас ещё раз прищурился на афишу, аж слёзы выступили. Фу, пакость, подумал он. Любой первоклассник сделал бы лучше. Дайте мне это развидеть три раза.

Дома его ждали два кота, заводского производства гуляш и три банки крепкого пива. Жена с дочерью уехали на неделю к любимой тёщеньке, так что Андреас пребывал в гордом одиночестве и мог позволить себе этакую низость: три пузыря крафтового и суп из банки. Андреас больше не стал задерживаться и поспешил через дорогу в свой район. Как назло, светофор переключился на красный. Пришлось стоять, переминаясь с ноги на ногу, потому что нарушать правила Андреас не любил. Это было... ну... недостойно, что ли. По пути он задержался поболтать с соседом-собачником, счастливым обладателем русской псовой борзой с роскошным рыжим чепраком и аристократическим носом. Шафран - так звали собаку - маялся и тянул хозяина в парк, где можно было вдоволь побегать по лугу за кустами, но сосед всё болтал и болтал, пока возмущённый пёс не дёрнул поводок изо всех собачьих сил, чуть не опрокинув "папу".

Дома Андреас занялся орущими котами, которые требовали еды, воды, чистого лотка и вечерней порции поглаживаний и почёсываний. Разогрев гуляш и усевшись перед телевизором с откупоренной пивной жестянкой, он уже напрочь позабыл дурацкий плакат, выполненный косоруким дизайнером. Но по первому каналу крутили "Матрицу", и Андреас через длинный ассоциативный ряд вспомнил словосочетание "научно-исследовательская лаборатория психологии", к которому прицепились "трактор" и рыжий пёс Шафран. Пса Андреас решительно прогнал гулять в парк, а сам попытался сосредоточиться. В результате в памяти всплыло идиотское четверостишие: "Две недели в том же теле - будет характер крепкий, как трактор". Андреас чуть не подавился пивом, вспомнив омерзительную афишу, и полез за смартфоном. Браузер по-прежнему был открыт на той самой странице, и Андреас погрузился в чтение. Не прошло и трёх минут, как он дрожащим указательным пальцем ткнул в телефонный номер.

- Научно-исследовательская лаборатория психологии и церебрально-нейронных связей, добрый вечер, меня зовут Хелен Ковальчик-Левандовски, что я могу для вас сделать? - протараторил кокетливый женский голос.

Ошарашенный бурным потоком слов, Андреас растерянно промычал:

- Э... Привет... Моя фамилия Шмидт...

- Здравствуйте, дорогой господин Шмидт! - радостно откликнулся динамик. - Вы, наверное, по объявлению? Тогда вы успели вовремя. Ещё десять минут, и я бы ушла домой. Четверг - маленькая пятница, знаете поговорку?

- Нет, - растерянно ответил Андреас. - Не знаю.

Смартфон продолжал трещать женским голосом:

- К сожалению, все сотрудники уже разошлись. Я одна задержалась, чтобы обесточить помещение и всё запереть. Но ничего страшного, мы можем назначить встречу с руководителем отдела хоть на завтра! Свободного времени много, добровольцы появляются редко, поэтому давайте, говорите, когда вам удобно.

- Эта ваша афиша... То есть, плакат... Совершенно чудовищный дизайн. Нельзя же так издеваться над прохожими. Немудрено, что вам никто не звонит.

- Я сама его разработала! - весело ответила Хелен Как-Её-Там-Зовутски. - Правда, здорово?

- Ужас! Форменное безобразие!

- Да, это и было целью. Как можно менее читаемый текст, который решительно ни о чём не говорит, и пакостное сочетание цветов.

- Но зачем?

- Чтобы звонили по-настоящему мотивированные люди. Поздравляю, первую часть эксперимента вы успешно прошли!

- О какой ещё мотивации речь, если вообще ничего не понятно?

- Расчёт на человеческое любопытство. Как правило, любопытные люди гораздо лучше воспринимают новое и открыты к общению.

Рыжий кот Швайгер потёрся о ногу Андреаса, и тот почесал питомца меж ушей. Второй кот, тигровый Маффин, попытался залезть на колени, но потерпел неудачу и обиженно удалился.

- Не могу про себя такого сказать. Даже наоборот, я считаю себя очень замкнутым.

- Значит, вы плохо себя знаете. Предлагаю вам встретиться завтра с нашим шефом, а он уж разложит всё по полочкам. Только ответьте, пожалуйста, на пару простых вопросов, чтобы мы могли немного подготовиться.

- Но что это значит - отпуск от самого себя? Изменение нейронных связей, корректировка личности? Это вообще легально?

- Само собой! У нас государственное финансирование от министерства здравоохранения, а там знаете какие перестраховщики сидят! Ну как, придёте завтра?

Короче говоря, Андреас назначил встречу на половину четвёртого дня, ответил на дюжину стандартных вопросов - возраст, семейное положение, профессия и прочее - и с облегчением отключился. Болтовня фрау Как-Её-Там-Звански его слегка утомила. Интересно, как она выглядит, подумал Андреас. Наверное, маленькая, кругленькая, в кудряшках, как болонка. Чувственный рот до ушей, тёмно-красная помада и ухоженные, холёные ногти. Словом, классическая секретарша. Может, она ему сегодня приснится?

Но Андреасу приснились трактора, пашущие лунный реголит, а потом явился пёс Шафран в очках и бигудях.

- Отдохни, не скучай, интим и кайф по выходным! - пропищал он тоненьким голоском. - Смени тело, забудь дело, чтоб душа вдаль полетела. Господа, вы звери, господа! Разве можно так издеваться над прохожими? Кар-код, кар-код! На целый год! Неужели непонятно, это же типичный синдром церебрального дизайнера, фрейдинос капитанос кукарача!

Последнее показалось Андреасу настолько смешным, что он проснулся от собственного хихиканья. За окном занимался рассвет, а рядом сидели коты Швайгер и Маффин. Они смотрели на хозяина круглыми, изумлёнными глазами.

Настала пятница - важный день во многих культурах, особенно европейских. Андреас Шмидт повёл себя банально: пошёл на работу. Но ровно в половине четвёртого дня уже давил кнопку звонка с надписью "Научно-исследовательская лаборатория психологии и церебраль". Куда делась другая часть надписи, осталось невыясненным. Впрочем, эта загадка мгновенно выветрилась из сознания Андреаса, как только его впустили. За регистрационной стойкой сидела девушка-гот с наполовину выбритой головой и буквально напичканная пирсингом. Больше всего она напоминала бультерьера после схватки с дикобразом.

- Ха-а-ай! - пропела она хрипловатым, низким голосом, продемонстрировав в широчайшей ухмылке язык, пробитый посередине чем-то вроде алюминиевого огурца. - Вы ведь Андреас Шмидт, верно? Идёмте со мной, наш шеф уже ждёт не дождётся свежей крови. Шучу! Сюда, пожалуйста!

К удивлению Андреаса, приёмная - или гостиная? - выглядела на редкость уютно. Множество полок с книгами, некоторые очень старые и на первый взгляд редкие, уж в этом Андреас разбирался. Кожаные кресла, добротный стол из натурального бука и совершенно театрального вида гардины отлично дополняли дизайн. На столе стоял открытый ноутбук с погасшим экраном. Андреас только устроился в уголке притягательного дивана, когда дверь распахнулась, и на пороге появился мускулистый человек в мохнатой кепке и тёмных очках. Он внимательно посмотрел Андреасу в лицо, сунул очки в карман и положил кепку на стол. Светлые глаза весело заблестели.

- Господин Шмидт, если не ошибаюсь? - сказал он, снял пиджак, сел и закинул ногу на ногу.

Можно подумать, он не знает, кто я такой, неприязненно подумал Андреас. Но нарочитая развязность незнакомца внезапно пришлась ему по душе. Вместо надутых беловоротничковых личностей перед ним предстал обыкновенный человек, которых на улице можно встретить ежедневно в "достат. кол." Разве что готиха... или готиня? Фу, пакость.

- Я доктор Константин Шнайдер, - представился вошедший. - Добро пожаловать в центр корректировки личности!

От этих слов Андреаса слегка передёрнуло.

- Извините, - начал он, - я, конечно, понимаю, что вы занимаетесь чем-то совершенно новым и, вполне возможно, не совсем легальным...

╛- Совершенно легальным, уверяю вас! - заявил господин Шнайдер и протянул для знакомства сухую крепкую руку. - И вы ни на секунду не пожалеете, что пришли!

Андреас осторожно ответил на рукопожатие.

- Но коррекция личности... - протянул он. - Это же незаконное действие!

- С чего вы взяли? - удивился доктор Шнайдер. - Мы, конечно, экспериментальная лаборатория, но изменение энцефалограмм головного мозга никогда не было чем-то криминальным. Сегодня ты, а завтра я! - пропел он оперным тенором.

Тенор Андреасу решительно не понравился.

- Пожалуй, пойду я отсюда, - сказал он, поднимаясь из диванного уголка. - Не хочу тратить понапрасну пятничный вечер. Всего хорошего!

Доктор Шнайдер вздохнул:

- Как хотите. Эту часть теста проходят немногие.

- Какую часть? - остановился Андреас.

- Этическое неприятие контекста. Попросту говоря, если окружающее вам не нравится, то вы не сможете отнестись к делу объективно.

- То есть, ваш дурацкий оперный тенор, развязные манеры и эта готичная ассистентка...

- Фрау Ковальчик-Левандовски? Она одна из лучших наших сотрудников!

Андреас был ошарашен.

- Так это она отвечает на телефонные звонки?

- Ну конечно! Она мастерски подделывает голоса и меняет интонации. По ней давно "Оскар" плачет пополам с "Золотой пальмой".

Слегка помедлив, Андреас снова уселся на диван.

- Ну что же, - сказал он. - Пожалуй, я попробую разобраться, что вы тут затеяли.

- Очень хорошо! - доктор Шнайдер удовлетворённо кивнул. - Разрешите объяснить вам более подробно, чем мы занимаемся и с какой целью.

Теперь и его манеры изменились, стали более сдержанными, вежливыми. Словно он снял театральную маску. Или наоборот - надел?

- Конечная цель наших исследований - долговременное изменение человеческой личности без нарушения физиологических функций организма и психических особенностей человека. Нашими исследованиями заинтересовались многие психиатрические клиники, частные врачебные кабинеты, министерство здравоохранения и министерство юстиции. В первую очередь, речь идёт об устранении или смягчении психопатологий, опасных для общества. То есть, если человек имеет склонность к насилию, наши технологии позволяют её уменьшить ровно до такой степени, чтобы оградить окружающих от возможной опасности. Однако возникли некоторые сложности...

- Этого следовало ожидать, - вставил Андреас. - Как только всё идёт хорошо, начинаются неприятности.

- Ну, я бы не стал называть это неприятностями, - возразил доктор. - Скорее, перед нами открылось новое поле для исследований. Выяснилось, что воздействовать на черты характера путём изменения нейронных связей вполне возможно, но пока лишь временно, не дольше, чем на две недели. Потом личность возвращается к исходным характеристикам. К заводским настройкам, так сказать. Мы над этим активно работаем. Поначалу изменения держались не дольше двух дней. Но главная проблема такова: изменять нейронные связи можно только комплексно. Понимаете?

Андреас Шмидт помедлил с ответом.

- Это значит, - сказал он немного погодя, - что вы не можете изменить какую-то одну черту характера? Меняются сразу несколько?

Господин Шнайдер вздохнул:

- Если бы. Меняются абсолютно все!

Андреас поморгал. Потом его осенило:

- Ну конечно! Вот почему на плакате было написано "отдых от самого себя"! Вы даёте человеку совершенно новую личность по всем параметрам на две недели?

- Вы правильно поняли, господин Шмидт. Изменённую личность мы тщательно обследуем и наблюдаем. После того, как все показатели вернутся к стартовым, проводится ещё несколько исследований. Но тут приходится говорить о вещах, в которых неспециалист ничего не понимает, вы уж извините мою прямоту...

- Тогда давайте поговорим о вещах, доступных обывателю. Что происходит с характером человека на практике?

- На практике все его особенности зеркально смещаются на шкале от нуля до ста, - объявил доктор.

Заметив замешательство на лице гостя, он пояснил:

- Возьмём какое-нибудь определённое свойство. Например, пристрастие к азартным играм. Если по стобалльной шкале оно приближается к нулю, это значит, что человек вообще не любит играть. Его оставляют совершенно равнодушным карты, кости, скачки, спортивные состязания, собачьи бои, всевозможные лотереи, рулетка и прочее. Если оценка около пятидесяти, это означает разумный интерес. Такой человек с удовольствием сыграет во что-нибудь, но без фанатизма. А вот если показатель превышает девяносто, то речь идёт о болезненной патологии, которой нужно заняться всерьёз. Теперь понимаете?

Андреас снова задумался.

- То есть, если я не люблю классическую музыку...

- Значит, вы на время станете её знатоком и ценителем.

- А если у меня ярко выраженный страх высоты?

Доктор пожал плечами:

- Не знаю. Возможно, вы станете страстным любителем альпинизма или небоскрёбов. Во всяком случае, не будете трястись от ужаса, глядя вниз с тридцатого этажа.

- А если я альтруист и дружелюбный человек, то превращусь в злобного мизантропа? - прищурился Андреас.

Доктор снова пожал плечами:

- Необязательно. Скорее всего, станете больше времени проводить в одиночестве, избегая толпы. Поймите, люди с крайними отклонениями встречаются очень редко. Для этого мы и проводим наши исследования, чтобы научиться обнаруживать и изменять негативные свойства личности. Подавляющее большинство людей по нашей шкале находятся в области от сорока до шестидесяти. Это касается любых свойств характера. Добрые супермены и отвратительные злодеи встречаются только в глупых голливудских боевиках.

- Но если, допустим, Адольф Гитлер...

- А что сразу Гитлер-то? - возмутился господин Шнайдер. - Он жертва цепи несчастных случайностей, такая же, как и все. Конечно, он не был изначально хорошим человеком, но никто из нас не идеален. Гитлера сделала Гитлером вся его жизнь. А не помотало бы его как следует, сидел бы он в сороковых годах в своей мансарде, рисовал посредственные пейзажи и ругал евреев. Обыкновенный мелкий злыдень, каких вокруг пруд пруди. Кроме того, мы на данном этапе уже хорошо научились выделять сильные отклонения. Таких людей мы теоретически должны исключать из эксперимента. А за почти два месяца работы мы не встречали ничего подобного. Все укладываются в отрезок шкалы сорок - шестьдесят. Вы, кстати, тоже.

Андреас вздрогнул:

- Откуда вы знаете?

- В дверном проёме установлен сканер для определения первичных параметров. Вы прошли через него, не заметив, потому что датчик спрятан под отделкой двери. Он измеряет грубо и чересчур обобщённо, но для начала вполне достаточно. Вот, убедитесь сами.

Доктор включил ноутбук и развернул экраном к гостю.

- Это ваши показатели, которые сканер смог считать. Пожалуйста: склонность к агрессии - сорок восемь целых семь десятых процента, уровень социальной ответственности - пятьдесят один и три десятых, сексуальные патологии - ровно пятьдесят процентов, способность к логическому мышлению - сорок семь и шесть... Приблизительно, разумеется. Ну и ещё несколько данных... Короче, ничего особенного.

- Вы хотите сказать, что я наполовину сексуальный маньяк? - рассердился Андреас.

- Да нет же, господи боже мой! Я ведь объяснил, что число пятьдесят указывает на норму! Среднее арифметическое, так сказать. Подробности мы узнаем после детального обследования. Тогда станет ясно, в какую личность вы превратитесь на двухнедельный срок. Если захотите, разумеется.

- А как насчёт личных данных?

- Мы, как и лечащие врачи, соблюдаем закон о неразглашении. Ну, согласны?

Сомнения всё ещё одолевали Андреаса.

- А я... останусь я? То есть, не исчезну? Моё существование не прервётся?

- Дорогой мой, случись такое хоть однажды, нас бы разогнали, как пить дать.

Другая личность, думал Андреас. Стать собственной противоположностью, отразиться, словно в зеркале. Поменять привычки, свойства, саму жизнь. Испытать новые чувства, новые увлечения, новые пристрастия и новые неприятия. И неприятности, наверное. Стать другим человеком. Возможно, даже имя захочется сменить.

Эта мысль внезапно пришлась Андреасу по душе. Он улыбнулся доктору Шнайдеру и решительно хлопнул ладонью о подлокотник.

- Согласен! - объявил он. - Давайте ваши электроразрядники или что там у вас.

- Никаких разрядников, - заверил его доктор Шнайдер и встал. - Никаких неприятных ощущений. Полежите пару часиков внутри специального прибора, вздремнёте. Только договор подпишите, пожалуйста, вот здесь...

Стена с книжными полками неожиданно поехала вбок, а за ней обнаружилось залитое ярким светом помещение, где пахло озоном и суетились какие-то молодые люди в белых халатах. На Андреаса они посмотрели, весело улыбаясь, один даже подмигнул. Но Андреас не обратил на лаборантов никакого внимания, заворожённый огромным агрегатом в центре зала. Это был настоящий механизм из далёкого будущего, бело-голубой, с элегантными обводами, массой всевозможных лампочек, экранов и клавиш. Рядом стоял ложемент на движущейся подставке, неприятно напомнивший зубоврачебное кресло. Посередине диковинного прибора зияло широкое отверстие, куда можно было заглянуть, как в трубу.