Помоги проекту - поделись книгой:
Должен признать - Братья Люмьер владеют этим искусством если и не совершенно, то близко к этому. Причем приемы, которые они используют, банальны и упрощены, и если говорить об авторском вкладе - он заключается в сочетании этих приемов, в монтаже. Нет, не в эйзенштейновском "монтаже аттракционов", а, казалось бы, в обычном техническом монтаже снятых в принципиально разной манере документальных планов и переходов.
Ну, довольно вступительных слов (старая и непростительная привычка "растекаться мыслию по древу"). Довольно, говорю я самому себе, пора говорить о фильме и впечатлении от просмотра.
"Земля Санникова - 2" начинается так, словно мы смотрим научно-популярный или учебно-познавательный фильм об открытии и освоении Русского Севера. Хорошо поставленный, с задушевными интонациями, голос за кадром рассказывает о великих русских путешественниках Семене Дежневе, Витусе Беринге и Алексее Чирикове, о Степане Крашенинникове и Ерофее Хабарове. Зрителя словно убаюкивают банальной лекцией, посвященной географическим открытиям. И это при том, что за интимными интонациями явно слышалась почти нескрываемая издевка, словно Ведущий (подозреваю, что это был один из Братьев Люмьер) пародирует используемые приемы. Впрочем, почему - "словно"? Я сразу заподозрил в этом квазисерьезном прологе пародию на штампы научно-популярного кино советских времен. Как еще следовало воспринимать выполненные в документальной манере кадры с плаванием по штормовому морю дежневских одномачтовых кочей - плаванием, которое вдруг обращалось в беспомощное барахтанье крохотных моделей парусников - в обычном эмалированном тазике. А водоворот и бурные волны в тазике делала чья-то мускулистая рука с тюремно-лагерной татуировкой (восход солнца, и надпись "Север") и обломанными ногтями. Или беззвучную перепалку между "Берингом" и "Чириковым", происходящую на фоне грубо намалеванного на клеенке пейзажа с сопками, чукотскими ярангами и обнаженной фигуркой "туземки". При этом бархатный голос диктора повествует о "тяжелом конфликте, возникшем между капитанами кораблей экспедиции", а съемки имитируют старую хронику, с дергающимся изображением и длинными царапинами на пленке...
Но прозвучало имя Якова Санникова, он появляется на экране, зритель ждет очередной гротескной сцены... а Санников (в его роли снимался Э. Гарриков), вдруг сурово смотрит в зал и застывает, превратившись в фотопортрет. И оказывается, что портрет знаменитого первопроходца висит на стене, рядом с распахнутым окном, а в окно виден вовсе не российский поселок, не стойбище северных кочевников, нет - израильский город Яффо. И вместо дымящихся сопок - пальмы, вместо бело-голубых торосов - бело-голубые флаги на мачтах, вместо вечной мерзлоты и густого тумана, укрывающего берега Северного Ледовитого океана - обжигающее солнце и ленивые волны Средиземноморья, словом - вместо арктического холода - субтропическая жара...
И вот тут, пока зритель еще не пришел в себя от неожиданности мгновенного переноса с севера на юг, в фильме появляется главный герой - пожилой джентльмен по имени Яков Исаакович Харонзон - чем-то похожий на Хемингуэя со знаменитой фотографии (писатель с бородой, в свитере грубой вязки). Субтитр заботливо сообщает не только имя, отчество и фамилию, но и возраст джентльмена - 76 лет. Следующий субтитр сообщает: "Новый репатриант из России. Съемка 1996 года". Иными словами, этого человека, скорее всего, нет в живых - год рождения 1920. То есть, ему уже должно было перевалить за сотню лет. Хотя - всё может статься, может, и жив, и даже смотрел фильм... Стоп-стоп-стоп, господа! Это же мокъюментари, а господин Харонзон - и не Харонзон вовсе, а некий актер, удачно загримированный в старичка хемингуэевского типа, самому-то актеру, может, нет даже сорока лет!
Остается восхититься мастерством авторов фильма, умело обманывающих своей документальной манерой нас, зрителей. Во всяком случае, меня им обмануть удалось. Да, на короткое мгновенье. Но всё-таки.
Между тем, камера отъезжает, и мы видим, что Харонзон, главный герой фильма, сидит в глубоком кресле, с дымящейся курительной трубкой в руке, перед большим телевизором. Вот он с удовольствием затягивается. Выпускает несколько клубов дыма. Дым рассеивается - и мы видимо, что на телеэкране демонстрируется старый фильм "Земля Санникова". Тот самый, в котором, как утверждают, должен был сниматься и петь Владимир Высоцкий, но снимался Олег Даль, а пел - Валерий Золотухин.
Именно Даль сейчас стоял с гитарой в руках на палубе парусной шхуны и голосом Золотухина пел о том, что есть только миг между прошлым и будущим.
Даль застывает с открытым ртом, поскольку Харонзон нажимает соответствующую кнопку на пульте, и, обращаясь к кому-то за кадром, говорит:
"Забавный фильм. С песнями. Даже с танцами. С дикарями и полуобнаженными девицами Забавный, спору нет".
Действительно, если кто не помнит - в старом фильме был весьма экзотичный танец шамана в исполнении знаменитого танцора Махмуда Эсамбаева.
"Ведущий (полагаю, один из "Братьев Люмьер"): А что плохого в песнях и танцах?
Харонзон: Ничего плохого. (Смеется). Только таких вот авантюристов и, тем более, шаманов, на Земле Санникова, никогда не было. Уж поверьте - там народ был, всё больше, интеллигентный, сознательный. Если уж пели, так, знаете, либо классические песни, арии какие-нибудь, из "Аиды" или "Фауста", либо чувствительные романсы. "Я ехала домой", "Утро туманное, утро седое". (Смеется). Иногда, правда, революционные песни. "Вы жертвою пали" или "Вихри враждебные", да. А насчет шаманов - откуда им взяться? Ну, читал я роман и кино смотрел. Как их там называют...
Ведущий (подсказывает): Онкилоны.
Харонзон: Да-да, одеколоны. Тоже, название придумали. Не было их там никогда..."
Далее Ведущий, уже для зрителей, рассказывает о загадочном легендарном народе онкилонов, которых воинственные чукчи вытеснили с материковых земель. Согласно одной из гипотез, онкилоны, всем племенем, на пятнадцати байдарах, отправились в океан и добрались до какого-то острова. Согласно роману В. А. Обручева "Земля Санникова" (и одноименному фильму), онкилоны осели как раз на этой загадочной земле, якобы располагавшейся в Северном Ледовитом океане, недалеко от острова Котельный. Правда, согласно тому же Обручеву, на Земле Санникова жили еще и некие обезьянолюди, похожие то ли на питекантропов, то ли на неандертальцев. Онкилоны называли их "вампу" и враждовали, пытаясь уничтожить. Кроме диких людей на таинственном острове, водились мамонты, пещерные медведи, шерстистые носороги и другие древние животные.
Рассказ Ведущего, опять-таки, сопровождался кадрами, имитирующими архивные документальные фрагменты - с большими байдарами, плывущими среди льдин, с проходящими медленно на заднем плане неясными силуэтами, в которых, при желании, можно усмотреть неторопливо бредущее стадо мамонтов. Вслед за мамонтами по экрану промчался косматый носорог. Носорог вдруг остановился, уставился маленькими глазками в зал - и вдруг его туповатая, украшенная огромным костяным рогом морда "наплывом" сменяется страшным, волосатым лицом обезьяночеловека "вампу". "Вампу" вдруг обнажает клыки в неумелом подобии улыбки. На этом кадре пленка начинает дергаться и рваться, физиономия "вампу" частично искажается - исчезает, вновь уступив место сидящему в кресле с высокой спинкой и неторопливо раскуривающему трубку Якову Исааковичу Харонзону.
Далее последовал, наконец, неторопливый рассказ об открытии Земли Санникова - сначала русским путешественником конца XVIII - начала XIX веков Яковом Санниковым (портрет на стене), затем, уже в 1900 году, полярным исследователем бароном Толлем Эдуардом Васильевичем, погибшим при попытке достичь увиденного им на горизонте большого острова.
"Харонзон: На самом деле, не было на Земле Санникова ни онкилонов, ни полуобезьян, ни, тем более, мамонтов и прочих живых окаменелостей. Всё это фантазии академика Обручева. Интересные, спору нет. Даже увлекательные, в юности сам читал с удовольствием. Но - фантазии.
Ведущий (за кадром, вопросительно): Но ведь и Земли Санникова нет?
Харонзон (уклончиво): Может, нет. (После паузы). А может, есть..."
Сцена сменяется белым экраном, на котором появляется большое, черное, вселяющее тревогу число "1937".
Дальнейший рассказ Харонзона был чрезвычайно увлекателен, но и чрезвычайно многословен. Многословие это вполне оправдывалось манерой съемки, но в моих заметках я решил многое опустить.
В чем же суть рассказа главного героя "Земли Санникова - 2"?
...После числа "1937", обозначившего, разумеется, год происходящих событий, на экране пошла хроника (подозреваю, что настоящая) опасного похода в район Новосибирских островов ледоколов "Седов", "Садко" и "Малыгин". Суда оказались затертыми во льдах. Часть участников экспедиции вызволяли самолетами полярной авиации СССР{2} .
И вот тут выяснилось, что пилотам перед вылетом приказали проверить факт существования легендарной Земли Санникова - благо их маршруты пролегали в том районе, в котором Толль поместил таинственный остров.
Далее появились сцены (на этот раз мне показалось, что уже не документальные, а именно квазидокументальные) заседания государственной "тройки" (все в кадре - чины НКВД, насколько я сумел понять), бритоголовые, либо с небольшими усами под носом, либо вообще без растительности, с "ромбами" в петлицах и суровыми непроницаемыми лицами. Бритоголовые заслушивали доклады пилотов-полярников, по очереди заходивших в комнату заседаний комиссии и явно робевших перед высоким и суровым начальством, которое восседало за длинным столом с видом неподкупных судей.
Титр, словно бы из той же старой Кинохроники:
"Заслушав отчеты военлётов, Государственная комиссия по освоению Арктики, сделала вывод: Земли Санникова, о которой много лет не прекращались дискуссии в научных кругах, не существует в природе. По всей видимости, полярные исследователи прошлых десятилетий, лишенные нынешнего первоклассного оборудования для наблюдений, принимали за гористый остров беспорядочное нагромождение ископаемого льда. В связи с общими изменениями арктического климата, льды растаяли. Подводную мель, образовавшуюся на месте так называемой "Земли Санникова", Государственная комиссия предлагает назвать "Банка Санникова". Соответствующее предложение передано в президиум Академии наук СССР".
"Ведущий (торжествующе): "Ну, вот! Вы же сами и подтверждаете тот факт, что Земля Санникова, возможно, была, да сплыла. (Смеется). Вернее, уплыла - вместе с талыми водами.
Харонзон (невозмутимо). Да, такова была установка. Причем установку эту приняли и спустили соответствующим органам гораздо раньше. Еще в 1929 году. Но тогда ее рассматривали как чисто вероятностную - на всякий случай.
Ведущий (непонимающе): Что значит - установка?
Харонзон, прежде чем ответить, неторопливо раскуривает потухшую трубку. Выпустив несколько клубов дыма (мне показалось, что я прямо-таки ощутил аромат британского Captain Black"а), он произносит, насмешливо глядя на Ведущего (а по сути - в зал):
- А то и значит. Земля Санникова никуда не делась и уж, конечно, не растаяла. Просто, согласно решению Политбюро, ее существование и местоположение были засекречены.
Не знаю, показалось ли, что герой подмигнул мне (т.е., зрителям), или он действительно подмигнул с видом заговорщика, и не мне вовсе, а стоящему за камерой Ведущему? Но тот не ответил. Возникла пауза, которую вдруг заполнил стук пишущей машинки, появившейся на экране. Машинка (вернее, некто, сидевший за нею) быстро печатал письмо на бланке Политбюро ЦК ВКП(б). Одновременно диктор монотонно зачитывал текст этого письма за кадром. В дикторском голосе слышался отчетливый "грузинский" акцент, смысл которого стал ясен в конце:
"Совершенно секретно!
Народному Комиссару Внутренних Дел
Генеральному комиссару Государственной безопасности
тов. Ягоде Г. Г."
О поисках Земли Санникова экипажами полярной авиации под командованием тт. Гуанова Д. Ж., Лепорелова В. С., Командорова Г. А.
1. Предлагаю Вам в кратчайшие сроки (до трех суток) засекретить всю информацию о местонахождении так называемой Земли Санникова, якобы обнаруженной в нескольких десятках километров к северу от затертых льдами ледоколов "Садко", "Седов" и "Малыгин".
2. Поставить в известность тт. Гуанова Д. Ж., Лепорелова В. С., Командорова Г. А., что всё, относящееся к данному вопросу, составляет государственную тайну, раскрытие которой, по неосторожности или умыслу, нанесет вред безопасности Советского государства и повлечет за собой соответствующие выводы на самом высоком уровне.
3. Назначить ответственного, проверенного товарища из органов НКВД обеспечить контроль над сохранением данной тайны.
4. Провести разъяснительный инструктаж всех товарищей, так или иначе связанных с данной проблемой. По возможности, большую их часть перевести на другую службу и работу, никак не связанную с полярными исследованиями.
5. Тт. Гуанова Д. Ж., Лепорелова В. С., Командорова Г. А., за сопряженное с опасностью для жизни, образцовое выполнение правительственного задания в тяжелых условиях Крайнего Севера, наградить Орденом Красного Знамени и повысить в воинских званиях: подполковника Гуанова - до звания полковника, майора Лепорелова - до звания подполковника, капитана Командорова - до звания майора.
7. В случае внезапной гибели вышеуказанных товарищей, похоронить с воинскими почестями, обеспечить семьи всем необходимым, включая жилплощадь в Москве или Ленинграде.
8. Изъять в штабе ВВС всю документацию по данному делу.
9. Предлагаю Вам по выполнении всего вышеизложенного прибыть в Кремль с докладом.
10. В дальнейшем, все отчеты по данному делу составлять в одном экземпляре и передавать мне лично.
11. Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи.
С ком. приветом,
И. Сталин
25 июня 1937 г.".
Может показаться странным, но я почти не удивился тому, о чем говорило это внезапно появившееся секретное письмо. Потому что, на самом деле, оно вовсе не была неожиданной. Имитация архивных лет, старая форма энкавэдэшников, сидевших за столом в Госкомиссии, предварившее этот эпизод число "1937", отсылающее к эпохе Большого террора, неразрывно связанной с именем большевистского диктатора, наконец, грузинский акцент зачитывавшего письмо диктора, сделало появление на экране его подписи вполне ожидаемым и даже неизбежным.
"Ведущий (недоуменно): "А при чем тут Маяковский?"
Харонзон (с усмешкой): "Понятия не имею. Подозреваю, что у товарища Сталина и товарища Ягоды была система условных знаков. Знаете, как иногда бывает - бессмысленные термины, абсурдные фразы. Смысл знаков понятен только посвященным. Я к таковым не отношусь. Да и неважно это.
Ведущий: Допустим. А вы знаете, почему правда о существовании и местоположении Земли Санникова превратились в государственную тайну?
Харонзон: Знаю. Кстати, как я уже говорил, это случилось еще в двадцать девятом году. А в тридцать седьмом было просто подтверждено и, так сказать, устрожено.
Ведущий: Хорошо, но почему?
Харонзон: Потому что Земле Санникова предстояло стать нашим, советским островом Утопия. Ни к чему было знать об этом никому, кроме высшего начальства. Самого высшего. Кстати, летчики очень скоро погибли - Гуанов, большой любитель автомобилей, разбился в автокатастрофе, Лепорелов, работавший старшим инструктором в школе военлётов, погиб во время тренировочного полета, Командоров, большой любитель выпить, в пьяном виде неудачно сорвался с балкона. Хоронили с почестями. Словом, примерно через месяц не осталось почти никого, знавшего о Земле Санникова. Кроме, разумеется, товарища Ягоды и товарища Сталина. Да, и еще товарищ Эдемович Лазарь Евгеньевич. Этого Ягода назначил заниматься таинственным островом.
Ведущий: Но почему - Утопия?
Харонзон: Потому что это был рай. И не для всех. Для избранных. Сказочные места! В одном вопросе академик Обручев оказался прав. Климат на острове принципиально отличался от климатических условий остальной Арктики. Земля Санникова, действительно, представляла собой древний вулкан, потухший, но сохранявший достаточно подземного тепла для того, чтобы температура здесь, в среднем, достигала двадцати градусов по Цельсию. Плюс обилие гейзеров, с температурой 35 - 37 градусов. За Полярным кругом! В Северном Ледовитом океане! Между Морем Лаптевых и Карским морем! Представляете? Вот то-то. Я же говорю - райское место. Райский заповедник. Но, повторяю, не для всех.
Ведущий: Зона отдыха для правительства?
Харонзон: Зона. Только не для отдыха и не для членов правительства.
Ведущий: Для кого же?
Харонзон: Для расстрелянных".
И после этих слов, неожиданно, по мнению авторов фильма, хотя уже ожидаемо для меня, на экране пошли совсем другие кадры хроники - леденящие душу кадры Больших московских процессов 1936 - 1938 годов.
Выступление прокурора Вышинского.
Ответы подсудимых Бухарина и Рыкова.
Суровые лица судей.
Столь же суровые лица сидящих в зале.
Печатающиеся газеты и газетные заголовки, сменяющие друг друга:
"Расстрелять гадин!"
"Расстрелять их всех до одного, как бешеных собак!"
"Стереть с лица земли фашистскую сволочь!"
"Смерть шпионам и предателям!"
"Врагам народа житья не дадим!"
Гневные выступления трудящихся, на фоне всё тех же лозунгов.
И всё это в какой-то момент сменяется идиллическими картинами солнечной долины, покрытой травами и цветами, обрамленной зеленеющим на горизонте леском. Камера поднимается, и мы видим, что это - остров, посередине сурового северного моря-океана, постепенно затягивающийся туманом...
К слову - кадр вызвал немедленные ассоциации с финалом знаменитого фильма Тарковского "Солярис"; я даже подумал, что сейчас увижу Криса-Баниониса, упавшего на колени перед отцом-Гринько. К счастью, до этого не дошло. Густой туман затянул весь экран...
...а когда рассеялся, перед зрителями вновь предстало улыбающееся лицо главного героя.
"Харонзон: В секретных документах Земля Санникова с 1930 года фигурировала как объект "Лагпункт ЗС 1930 Государственного управления лагерей". Первая партия приговоренных к расстрелу осужденных прибыла туда в ноябре 1931 года. Эти "санниковцы" построили помещения для жизни, и, главное, работы будущих поселенцев. Кстати, лагерное начальство их называло "онкилонами", а первых работяг - "вампу", в честь соответствующих персонажей обручевского романа.
Ведущий: То есть, вампу построили для онкилонов бараки... и что потом?
Харонзон: Почему - бараки? Нормальные коттеджи, лаборатории, полигоны, мастерские. Я же говорю - это был не лагерь, а утопия. Видите ли, товарищ Сталин был человеком прагматичным. Он понимал, что не стоит реально ставить к стенке тех, кто может пригодиться в народном хозяйстве. В то же время, советский народ должен был знать, как сурово советская власть и лично товарищ Сталин наказывает тех, кто ведет вредительскую или иную опасную для страны деятельность, сотрудничает с буржуазными странами, с классовым врагом. И так далее. На самом же деле их отправляли не к стенке, а на тот свет... Просто тот свет представлял собою рай. Так что, можно определить Землю Санникова, "Лагпункт ЗС 1930" системы ГУЛАГ, промежуточным миром, переходным между тем светом и этим светом, между земной юдолью и райским садом. Так сказать, предрай, ступенька в рай окончательный, потусторонний. Потому что из этого идиллического уголка Крайнего Севера никто никогда не возвращался. Дальнейший путь был односторонним: в подлинный Рай... (Внезапно помрачнев). Или в Ад. Такое, наверное, тоже возможно. С того света, как известно, не возвращаются. Разве что призраки. Но кто станет верить призраку? Даже если это призрак отца Гамлета? Или призрак коммунизма?"
Зазвучала бодрая музыка, характерная для советских учебных и документальных фильмов. На экране я увидел характерную для 30-х годов научно-исследовательскую лабораторию - множество приборов, колб с чем-то дымящимся. Сотрудники в белых халатах что-то рассматривали в пробирках, писали формулы на доске, что-то горячо обсуждали между собой.
Внезапно, в группе ученых, стоявших у доски, я увидел... Николая Ивановича Бухарина! "Любимец партии" что-то объяснял остальным, постукивая мелом по доске. Титр гласил: "Руководитель НИИ Экономики социализма Иван Николаев".
Не успел я прийти в себя от этой неожиданности, как лаборатория сменилась полигоном с ракетой, стоящей на стартовой площадке. За подготовкой к ее полету следил маршал Тухачевский. Правда, не в маршальской форме, а в штатском костюме военного покроя. Рядом с ним, в таком же костюме, стоял Лангемак - конструктор ракет.
"Ведущий (потрясенно): Вы хотите сказать, что никого, на самом деле, не расстреливали?! Что все они благополучно жили в райской зоне и работали на благо страны?!"
Харонзон (спокойно): Что вы, что вы. Нет, конечно, далеко не все. Каменев и Зиновьев, например, действительно, закончили жизнь в подвале у стенки и до Земли Санникова не добрались. Товарищ Сталин решил, что с них не будет никакого толка. Видимо, вполне справедливо. Нет, до Земли Санникова добралась небольшая часть тех, кого товарищ Сталин счет полезными для дальнейшей работы. А такие, согласитесь, никогда не составляли большинства, напротив - их было ничтожно мало. Но они, все-таки, были".
Спору нет, увиденное меня шокировало. Но в том-то и прелесть (или, напротив, в том-то и коварство) все того же жанра мокъюментари. Фильм буквально с первых же кадров готовит зрителя к неожиданному вѝдению всего, что казалось хорошо известным каждому. Вот они, события из учебника истории, вот они, явления из научно-популярных статей, вот они - лица из энциклопедий. Но нет, господа-товарищи, все было не так, как было. Да, поистине коварен и прелестен жанр "мокументалистики"...
"Харонзон: С этой зоны, с "лагпункта ЗС 1930" и начались пресловутые "шарашки". Кстати, первыми на Землю Санникова прибыли художники и химики. Их было немного.
Ведущий (с усмешкой): Чтобы писать идиллические пейзажи будущей утопии?
Харонзон (невозмутимо): Почему? Чтобы писать копии известных картин прошлого, хранившихся в Эрмитаже. А химики искусственно старили краски и холсты. Картины потом продавались через подставных лиц на Запад, коллекционерам. Вы ведь не думаете, что советское правительство распродавало подлинные шедевры? Это было бы совсем невыгодным предприятием, ведь картины росли в цене со временем. Нет, продавались подделки. Копии, производившиеся на земле Санникова".
В это время на экране шли кадры из музейных запасников. Искусствоведы явно иностранного вида разглядывали полотна Тициана, Рембрандта, Рафаэля, Леонардо и прочих великих художников эпохи Возрождения. Судя по восторженным лицам специалистов, подлинность картин у них сомнений не вызывала.
"Стоп! - сказал я себя. - А с чего бы мне верить тому, что рассказывает товарищ Харонзон, а с его слов - господа Братья Люмьер? Это же мистификация!" Да, что червь сомнения, зародившийся во время просмотра фильма "Земля Санникова - 2", не оставлял меня и в дальнейшем.
И это главная особенность - даже не самого жанра, а мастеров-кинематографистов, в жанре этом работающих.
"Ведущий: Все-таки, непонятно. Как же удавалось так долго хранить в тайне то, что становилось известно тысячам, а то и десяткам тысяч человек!
Харонзон: Кого вы имеете в виду? Заключенных? Но они для всех были расстреляны, поэтому никто из них никогда не вышел на свободу. Там были построены крематории, в которых сжигались тела умерших. Так что - через печные трубы они, конечно, покидали райский остров. Но рассказать не могли ничего.
Ведущий: Но я же помню, как ходили неясные слухи о том, что в Советском Союзе расстреливали далеко не всех приговоренных, многих отправляли куда-то трудиться. Правда, эти слухи довольно широко распространялись не при Сталине, а позже - при Хрущеве и Брежневе. И относились не к политзаключенным, а к хозяйственникам, валютчикам...
Харонзон: Слухи - это слухи. Людям просто хотелось верить в то, что власть гуманнее, чем на самом деле.
Ведущий: Ну, хорошо. Не заключенные. Но охрана-то выходила - на пенсию, по возрасту, по болезни. С ними как? Ведь охрана была наверняка, очень многочисленной - охранять десятки тысяч заключенных! По вашему рассказу выходит, что Земля Санникова - целая страна!
Харонзон: Там не нужна была многочисленная охрана. Не имела смысла. Бежать из рая - куда? В полярные льды? У бежавших не было шансов выжить. (После паузы). Но некоторые бежали. Не понимаю, для чего. Ни один из них не добрался до человеческого жилья. Все погибли во льдах. Впрочем, их было не так много. За всю историю зоны ЗС - человек двадцать - двадцать пять, не больше. (Смотрит на часы). Извините, заболтался я с вами. Мне пора. Меня ждут.
Ведущий: Погодите! Только один вопрос. Последний. Я всё понимаю, но, скажите, сейчас, сейчас Земля Санникова существует?
Харонзон: Этого я не знаю".
И вновь на экране - зеленый остров среди льдов. И вновь камера - наш, зрительский взгляд - поднимается вверх. И вновь густой туман заволакивает остров.
Изображение меркнет. Быстро идут титры - режиссеры, операторы, художники...
На фоне титров начинает звучать песня.
Эдакий тюремно-лагерный романс, исполняемый хрипловатым негромким голосом, под простенький перебор гитарных струн:
Я не сразу узнал в этом голосе голос героя фильма. И, по всей видимости, чтоб развеять сомнения, последний титр, появившийся перед сакраментальным "Конец фильма", гласил:
"Автор-исполнитель песни "Побег" -
Абрам Исаакович Якобзон".
После просмотра я долго бродил по ночному городу. Меня не оставляло какое-то двойственное чувство - разочарования от внезапного финала, так и не поставившего окончательную точку, и жгучего любопытства - это всё правда? неправда? Да-да, мокъюментари, мокументалистика, всё это понятно, но - правда или нет?
Так, мысленно просматривая только что закончившийся просмотр, вызывая в памяти "сеанс повторного фильма", я дошел до своеобразного памятника на границе между Яффо и Тель-Авивом - старая, давным-давно не действующая железнодорожная станция, некогда соединявшая Тель-Авив с Бейрутом. Ныне - тщательно отреставрированная, превращенная в развлекательный аттракцион.
Сейчас аттракцион был пуст...
Вдруг сердце мое заколотилось часто и гулко. В одинокой фигуре, медленно бредущей к сверкавшему яркими красками и столь же одинокому вагону, сцепленному с маленьким паровозиком, я узнал главного героя только что окончившегося фильма.
Меня бросило в жар, внезапная испарина покрыла лоб, ноги приросли к земле.
Меж тем Харонзон неторопливо поднялся на подножку паровоза, потерянно оглянулся. Взмахнул рукой, то ли призывая кого-то, то ли, напротив, прощаясь с кем-то.
Порыв внезапного леденящего душу и тело холодного ветра, словно по этому его взмаху, окутал меня царапающей пеленой. Я увидел темную, зыбко колеблющуюся массу, не то бредущую, не то плывущую к вагону.
"Призраки, - шепнул кто-то. - Покойники".
Мне показалось, что в плотной толпе различаю я тех, кого недавно видел в фильме - Бухарина, Тухачевского, Лангемака... Толпа, более похожая на облако, влилась в вагон, вагон окутали клубы то ли дыма из паровозной трубы, то ли потустороннего тумана, всё еще морозившего мою кожу.
- Харонзон... - прошептал я. - Сын Харона, перевозчика мертвых душ...
Харонзон удовлетворенно кивнул, скрылся в кабине паровоза. Раздался свисток - и призрачный поезд поплыл. Миг - и на станции не осталось ничего. Привиделось мне странное и жуткое шествие? Было ли оно на самом деле?
Был ли этот фильм?
Закрытый просмотр?
Черт побери, была ли Земля Санникова?..
Поделиться книгой: