Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет, — сказал он честно. — Это твое имя, да, но я никогда не слышал…
Движением руки Гедрин открыл из-под плаща скрытый в черных ножнах, идеально сбалансированный Защитник. Мальчик затаил дыхание, увидев полированный клинок. В его серых глазах не было страха, только изумление. Старый паладин мог вонзить клинок в его маленькую грудь за один удар сердца, и мальчик не смог бы остановить Защитник.
Может быть, после стольких лет он выбрал правильно.
Гедрин благоговейно держал Защитник, удерживая в последний раз это знакомое ощущение, а затем уронил, как будто избавился от неприятной помехи. Меч мягко стукнул о разбитый булыжник и остановился у мальчика.
— Никогда не моли ни о чем, — сказал Гедрин.
Когда мальчик решил заговорить, Гедрин отвесил ему оплеуху. Испугавшись, глаза мальчика заполнились внезапной яростью, и он отшатнулся от старика.
— За что?
— Так ты запомнишь, — сказал Гедрин. — Прими его и не пытайся убежать, как пытался я.
Затем он стянул кольцо со своей руки — серебряное кольцо с изображением всевидящего ока в центре воздетой латной перчатки. Это был символ давно мертвого бога, одного из трех. Кольцо он с громким звяканьем кинул в миску мальчика.
— Когда ты последуешь священным путем, которым Защитник потребует тебя пойти, иди в Западные Врата, — сказал он. — Найди мою дочь Левию и покажи ей кольцо. Она будет знать, что связывает нас.
— Но… — мальчик уставился на меч на камнях. — Я не понял.
Гедрин отвернулся, закрыв плащом мальчика, стоящего за ним. Одновременно он завернул плащ вокруг левой руки, пряча пустые ножны защитника. Удачно. Дроуис не увидел, что произошло между ним и нищим, и не слышал ничего, кроме криков из дома наслаждений.
Дроуис подошел, на его озадаченном лице было беспокойство.
— Учитель, что вы..?
— Довольно задержек. — Гедрин схватил Дроуиса за руку до того, как тот смог увидеть нищего мальчика. — Нам следует заняться нашим делом, и поскорее.
Дроуис попытался посмотреть, но Гедрин потащил его за собой. Молодой мужчина уступил.
Они пошли вниз по улице, направляясь в разрушенные причалы, где и была цель их пути. «Товары Бартула» изобиловали складами, которыми владел пользующийся дурной славой торговец, ведущий дела с сомнительными купцами Глубоководья, теми, кто продавал похищенное с убитых на улицах Лускана добро. Этим вечером он встретит этого могущественного торговца и подлеца, который торгует оружием и ядами. Деятельность Бартула возобладала над смертью и хаосом этого загнивающего города, и Гедрин должен был прекратить ее, так или иначе.
У склада они пошли медленнее. Очевидно, богатство Бартула позволяло ему стеклянные окна даже в Лускане, и то, что они были до сих пор целыми, говорило Гедрину, что торговец знает, как заставить всех честных воров поблизости избегать этого места. Тусклый свет заполнял затуманенные окна, и звуки голосов достигали чувствительных ушей Гедрина, смешиваясь в носу с вонью от мертвецов.
Гедрин тщательно изучал бухту, захватывая последнее видение этого мира, который он любил… или ненавидел… неизвестно, что больше. Несколько оставшихся кораблей каменными грудами покрывали доки. Разрушенные менее удачливые корабли обозначали водные могилы огромного количества моряков, и новые тела каждую ночь присоединялись к ним в ранге смерти. Поблизости Гедрин видел двух мужчин, убирающих воз обнаженных, раздетых тел, которые выглядели как умершие от чумы, убийства, голода или чего-нибудь еще, что пустило стебли в этом городе.
Гедрин изумился, что за существа охотятся теперь на этих улицах. Он подумал о мальчике с белыми глазами и улыбнулся. Мир еще не все знает… еще не все.
— Ваше кольцо, Учитель, — сказал Дроуис, указав на руку, сжимающую слоноголовую трость. — Вы потеряли его?
Гедрин улыбнулся.
— Молю богов, чтобы это было не так.
Он взглянул назад, и точно, нищий мальчик ушел.
Гедрин не был удивлен, когда Дроуис привел его прямо к ворам и негодяям, ждущим в складской комнате «Товаров Бартула». Привычная боль лишала его заблуждений, и он ждал предательства в ближайшие месяцы.
— Я клянусь, учитель, я не знал… — Дроуис слабо запротестовал. Но Гедрин не слушал. Вместо этого он спокойно вычислял бандитов, которые покончат с его жизнью.
— Добро пожаловать, Тенеубийца, — раздался глубокий, радушный голос.
Бартул собственной персоной, догадался Гедрин по манере жирного человека удерживать внимание. Скорее всего, он отличался когда-то мощным телосложением, но с возрастом округлился.
Он был одет в пурпурную мантию и насмешливо хлопал в ладоши.
— Какая честь!
Гедрин не ответил.
Справа от Бартула стояла жрица Бэйна в шипастой черной броне. Она держала скипетр, потрескивающий зеленоватым светом. Гедрин узнал ее, хотя не знал имени — они сражались однажды в переулках Западных Врат, и эта встреча была похожа на ее месть за проигрыш.
Слева от толстого торговца стоял бородатый человек в темной мантии. Он держал в руке жезл. Без сомнений, зентаримский волшебник. Они были все похожи, волшебники Черной Сети, хотя сейчас были гораздо слабее, чем столетие назад.
Четыре торговца, мужчин и женщин из таких далеких стран, как Амн и Калимшан, судя по их особенностям и одежде, ходили кругами рядом. Ясно, что они были не противниками, а просто свидетелями. Между Гедрином и торговцами находилось множество мужчин и женщин, вооруженных мечами, дубинками с торчащими гвоздями и ножами разных размеров и форм. Со многих из них капал темный зеленый яд. Глаза их были голодными, а их усмешки ядовитыми.
— Какая честь, — продолжил Бартул, — такой благородный и легендарный герой облагодетельствовал нас своим посещением.
Гедрин ничего не сказал, только сухо кивнул. Он будет кланяться не человеку.
Пренебрежительный жест не ускользнул от торговца, который слегка порозовел.
— Вы несколько раз потревожили мои дела в Лускане, Гедрин Тенеубийца, — Бартул скинул всю притворную вежливость. — Сегодня вечером я покажу на вас пример для моих партнеров. Смотрите сейчас, собратья лорды и леди монеты, что случается, когда вы скрещиваете клинки с Бартулом Черным.
Бандиты взяли свое оружие. Их лица, однако, были нервными. В конце концов, Гедрин Талавар был героем, и никто не хотел двинуться первым. Волшебник и жрица ждали, заклинания были готовы, хотя Гедрин видел беспокойство в их глазах также хорошо.
— Простите, учитель, — повторил Дроуис из дверей. Он воздержался от попытки убедить Гедрина в своей невиновности и вместо этого сказал правду. — Они предложили мне очень много денег. Лучше этот путь. Лучший путь для нас всех.
Гедрин не потрудился ответить. Он неожиданно для себя восхитился, что Дроуис смог признаться в своих пороках. Честно говоря, он думал, что это недосягаемо для парня.
Неловко, медленно, Гедрин преклонил колени и склонил голову.
— Это последний заговор, который я предотвращу, — сказал он. — Последний притон зла, который я очищу и уничтожу, прежде чем обрету мир и покой. Тень и тьма должны преследоваться в любой форме, через каждую улицу, в конце каждого пути, все равно, какая тьма, пока она не будет стерта из мира, — он посмотрел на всех вокруг. — Вы все порочны, и тогда должны сгореть.
Его слова эхом отразились в комнате и собравшиеся люди застыли. Торговцы побледнели, услышав его осуждение. Даже жрица выглядела засомневавшейся, и руки волшебника тряслись, дергая жезл.
Но Бартул был не убежден.
— Расскажи нам, Тенеубийца, — тучный торговец насмехался, указывая на пояс Гедрина. — Как это ты планировал убить нас без своего легендарного меча? Глупый старик пришел безоружным!
Это несколько обнадежило мечников и заклинателей Бартула. Благоговение, которое излучал Тенеубийца, потускнело и бандиты заметно расслабились. Некоторые даже шепнули шутки и посмеялись. Жрица выглядела довольной и волшебник ухмыльнулся, обнажив рот, полный подпиленных острых зубов.
— Убейте его сейчас, — сказал Бартул, и его маленькая армия двинулась вперед.
Гедрин Тенеубийца еле заметно улыбнулся — это была самая большая эмоция, которую он когда-либо показывал вне семьи — и закрыл глаза. Он зашептал молитву Триединому Богу.
Затем он взорвался светом, раскидавшим всех по сторонам.
Когда Гедрин снова открыл глаза, мир был в огне.
Бартул, головорезы, волшебник и темная жрица, как и вероломный Дроуис, вопили и скребли стены, пытаясь спастись от жгучего сияния. Свет взрывался снова и снова, расходясь от коленопреклоненной фигуры, и лучи выжигали глаза в глазницах, опаляли волосы и плоть.
Те, кто попал под главный удар сияния, умерли быстро. Бартул взрывался, как переспелый виноград и испарялся, оставляя за собой только тень, формой напоминающую человека, скорчившегося в ужасе. Волшебник дико молотил цепом и упал черным пятном пепла, похожим на клочок бумаги, попавший в бушевавшее пламя. Рыдающая последовательница Бэйна выгнулась у стены словно распятая женщина, прибитая к штукатурке и глине горящим светом старого паладина, затем она упала на пол грудой костей и обуглившейся плотью. Воины неудачно оказались в ловушке между Гедрином и своими хозяевами, заорав, когда их оружие запылало сверкающим пламенем. Они падали, задыхаясь. Они корчились на земле, неспособные дышать обжигающим воздухом.
— Учитель! — кричал Дровезм. — Учитель, пожалуйста! Я ошибался!
— Позволь свету праведности очистить тебя, как он очистил меня, — молился Гедрин сквозь бушующее мерцание. — Порочный не может вынести его, но свет покажет милосердие раскаявшемуся.
Брошенные на ветер слова. Дроуис стучал головой о стенку, отчаянно пытаясь остановить боль. В конце концов раздался хруст, и он резко упал, его тело скрутило в судорогах.
Мужчины и женщины карабкались на коленях, умоляя о прощении, но свет был всепоглощающий. Тех, кто был рядом, паладин сжег до пепла, а те, кто был немного дальше, в равной мере лили кипящую кровь и слезы.
Склад был наполнен смертью в этот вечер — смертью, которая приходит быстро на крыльях обжигающего сияния, и перед лицом которой никто не может устоять.
— Но… но мы не зло! — кричал торговец из Амна, который напрасно пытался укрыться от света.
— Пожалуйста! Я… Я торговец! Я не хороший человек, но и не зло! — около него калишитская женщина с носом, похожим на нож, визжала, как будто визг защитит ее обожженное лицо.
Сияние слегка потускнело, как будто слова пригасили его. Гедрин вздохнул.
— Но ты порочен, — сказал он грустно. — А это то же самое.
Свет запылал снова, став ярче, чем прежде. Торговец повалился со стоном и волосы его компаньонки сгорели. Когда она упала без чувств, ее изуродованные руки открыли обугленное месиво на месте, где было ее лицо.
Вопли стихли — от его врагов после взрыва мало что осталось.
После дюжины мучительных, терзающих сполохов, свет наконец потускнел и поблек вокруг древнего паладина. Он стоял на коленях в центре огромного круга пепельной смерти и смотрел на это со смесью печали и смирения. Пока он не отдохнет, свет не будет в его власти. Он потратил больше, чем его тело может выдержать.
Гедрин Тенеубийца чувствовал безумное биение сердца. Он не ощущал такой силы десятилетиями, с тех пор, как, служа своему богу, он убил великого теневого дракона. Возможно, смерть пришла наконец, и он рано и боялся, и стремился к этой тьме.
Тьма спускалась, хотя это было и не так, как он ожидал.
У теней исчезла форма. Он видел позади себя, когда вспыхивал свет, тень человека, сжатую в углу, так же далеко от обжигающего света, как и он сам. Создание двинулось через тени, как будто бы они были в своем собственном мире, а они действительно были в нем.
Гедрин признал своего старого врага, хотя прошло действительно много-много лет с их последней встречи.
— Киренкирсалай.
Это было имя, которое он не произносил в течение тридцати лет, с поединка, в котором он уничтожил создание, которым стала Сивгения — создание, которым это отродье тени сделало ее. Это сейчас имело мало значения. Гедрин был готов к концу.
— Ты помнишь, — сказал тень. — Ты помнишь имя, которое я назвал тебе, чтобы обращаться ко мне.
Гедрин рассматривал своего врага. Он возможно был однажды смертным, рожденным от человека и эльфа, но сейчас в нем было мало от смертного — ему было больше, чем сотня лет. Его глаза были полностью черные — ни радужки, ни белка, только непроницаемая тьма.
— Да, — ответил он. — Что ж, и твое настоящее имя, Не…
— Молчи, — рука сдавила горло старика, душа его слова. — Никогда вновь я не буду носить это имя. Я выше этого,
Он моргнул устало. Дыхание уже кончалось, уходило с этими словами. Он умирал, он знал — один последний всполох сияния он покажет перед концом. Он думал, он мог бы увидеть лицо триединого бога, и он мог бы улыбнуться, но его лицо сохраняло привычное выражение.
— Где она, Тенеубийца? — палец, завернутый в тьму, гладил его лысую голову. — Где она, ребенок, которого ты обещал отдать мне годы назад? Ты
Гедрин уставился в лицо своего мучителя. Он не лгал и не молил ни о чём.
— Нет.
— Прошло почти восемьдесят лет и у тебя
— Ты ошибаешься, — сказал Гедрин, но не мог сказать более, его сердце колотилось и левая половина его тела ничего не чувствовала. Его время заканчивалось.
Тень прошла между ним и светом. Его мир становился темнее, чем когда-либо.
— Не думай спастись от меня. Я не дам смертным годам лишить меня моей мести.
Киренкирсалай помедлил.
— Твой меч, Тенеубийца, — бесстрастный голос прозвучал едва ли не взволнованно. Расстроенно. — Ты, старый дурак… что ты сделал со своим мечом?
Гедрин только улыбнулся. Он смотрел на две точки света в одном из темных окон склада Бартула. Мальчик смотрел на него, широко раскрыв бледно-серые глаза и молясь за него.
«Не умоляй и не моли ни о чём,— мысленно говорил он мальчику. — Никогда не пытайся сбежать, как я».
— Ты бесполезен, — сказал тень, отвлекаясь от паладина с презрением. — Жалкий, умирающий бесполезный старик. Ты кончен, старик. Кончен и мертв.
— Возможно, — прошептал Гедрин. — Но он нет.
— Что? — спросил теневой человек. — Ты бредишь, старик?
— Мой ученик продолжит.
Тень засмеялся.
— Твой ученик отвернулся от тебя и сейчас лежит мертвым от твоей руки, Тенеубийца, — он указал на кучку пепла, что было когда-то Дроуисом. — Или ты забыл? Все предали тебя, и ты остался ни с чем. Ты умрешь сломленным — ничего не добившись.
Гедрин услышал эти слова, но почти не обратил внимания. Он продолжал смотреть на мальчика с белыми глазами.
Поделиться книгой: