Тени у костра

Они не так уж часто виделись: Ксафан все еще разжигал синие ритуальные костры, когда того требовала ситуация, например на ежегодных больших шабашах, но Наоми не любила толпы. В этом была ее трагедия: в больших городах легче заниматься ведовскими делами, но только в тихих городках она не ворочалась до трех ночи без сна и не подскакивала от каждого шороха.

– Что ж… заглядывай чаще! – сказала Наоми, аккуратно выпутывая ксафановский хвост из зарослей. – Хорошо, когда хоть кто-то из соседей умеет готовить.

– У Гертруды Дэйвис с Седьмой улицы выходит отличная лазанья! – чуть обиженно отозвался Ксафан.

В следующую среду Наоми убрала в гостиной все ковры, начертала мелом вавилонские знаки, расставила черные свечи и спела песнь призыва.

Совсем как сегодня.

Наоми оторвалась от перечитывания дневниковой записи: в последнее время она нечасто выливала на страницы свое негодование. Теперь это были заметки по рецептам, подкормке садовых растений или названия фильмов, которые она забывала посмотреть. Мистер Берти постоянно советовал что-то из старых вещей, которые казались вырезками из куда более удачной, работающей версии мира, и Наоми с удовольствием проглатывала их в плохом качестве, подгружая видео на стареньком ноутбуке, пока носилась по кухне в поисках нужного пучка травы или сидя в гостиной, поджав под себя ноги и уплетая мороженое прямо из банки. К слову, о нем…

Холодильник обиженно задребезжал, когда Наоми вытащила из морозильника банку «Шоколадного сюрприза с брауни» и хлопнула дверкой, придавив ее для верности плечом. Ежедневник она заткнула за пояс комбинезона, схватила с сушилки ложку – одну из тех, которые вырезала из дерева сама – и устремилась в гостиную.

Она щелкнула кнопкой обогревателя, достала расписанный звездами и ракетами плед, пробудила ноутбук и устроилась на диване, чтобы досмотреть очередную серию старого сериала о доблестных исследователях космоса. Наоми не очень понимала, что их туда тянуло – на Земле для приключений тоже хватало переменных, – но ее успокаивала их заразительная вера в лучшее будущее и картонные декорации, выкрашенные в серебряный цвет.

Наоми заснула прямо так, с мороженым на коленях и легким потрескиванием сериала на фоне. Часть дня она провела в саду и знатно вымоталась, подготавливая почву для засева. И это не говоря о пентаграмме и царапающем горло Древнем призыве, на который даже не удосужились ответить. Телефон сработал бы куда лучше. Жаль, связь в той складке реальности, где обретался ее собеседник, не работала.

Ей снилась стая зайцелопов, спешно покидающих Эшвуд. Она пыталась остановить их, бежала следом и ругалась почем зря, потому что никак не поспевала… Когда впереди показалась деревянная табличка «Обрети себя в Эшвуде! Население: 1142», Наоми резко выдохнула и проснулась.

В доме кто-то был.

Кто-то кроме теней от пластиковых стульев на заднем дворе, случайно залетевшего внутрь порыва ветра, который устало свернулся на чердаке, и самой Наоми. Ей не нужно было никакого мифического ведьминого чутья: она чувствовала это кожей. Чужой взгляд, который пробежался по ее плечам, задержался между лопаток – там темнела новенькая татуировка, одна из последних плат – и остановился на затылке.

Наоми затаила дыхание. До кочерги, которую она хранила в доме исключительно в защитных целях – камин у нее был электрический, – не дотянуться. Все ножи в кухне, где им и место, – включая тот, который она использовала для чистки древка. Даже пульт от несуществующего телевизора исчез где-то среди диванных подушек. Ничего, чем можно было бы защититься. Разве только…

Наоми опустила взгляд на банку с растаявшим мороженым: в шоколадном супе плавали кусочки брауни. В принципе, уже и не жалко. В супермаркете на Пайн-стрит на эту марку были скидки.

Что-то позади Наоми еле слышно затрещало. На стене перед ней появилось пятно света, и Наоми замерла. Темный экран ноутбука, к несчастью, ничего не отражал. Из-за угла наклона? Или из-за более сверхъестественной причины?..

Грабители в Эшвуде? Это казалось смешным. По крайней мере, куда более смешным, чем вампиры в Эшвуде. Последние однажды были здесь проездом, такие древние, что разъезжали на карете, и Наоми пришлось прочесть им лекцию об этической стороне содержания фамильяров и выдать пару буклетов в дорогу.

Конечно, был еще тот случай с подвыпившими в День школьного духа подростками, но даже они не стали бы залезать в дом к Наоми. Хотя… Наоми еще раз напомнила себе о том, что и сама когда-то была подростком. Не самым лучшим, потому что не стала бы залезать в дом к соседке, у которой на крыше сидела гаргулья. Но, может, местные подростки сделали бы это именно потому, что на крыше дома Наоми сидела гаргулья. По ночам Глэдис не была настолько приветливой.

Треск усилился. Наоми подобралась. Выждала еще пару ударов сердца, поудобнее перехватила ведерко с мороженым, бросила его назад и вскочила с места.

Ксафан закричал и выронил наполовину полный стаканчик с остывшим кофе.

Ведерко повисло на печати поджигателя. Пламя зашипело от попавшего на него мороженого.

Наоми опустила кочергу.

Ксафан открыл глаза – яркие, как осеннее небо, – поддел пальцем кусочек брауни с плеча и прищурился.

– Это что, «Бен и Джерри»[3]? – прогремел он.

Наоми неловко улыбнулась и развела руками. Что тут скажешь, иногда ей очень хотелось углеводов. И желательно быстро.

– Не в мою смену, – Ксафан понизил голос и поднял с испорченного ковра стаканчик. – Но сначала… швабра все там же?

Швабра обреталась в комнатке у гаража – чулана у Наоми не было. Но об этом Ксафан уже знал.

Как и о том, чем выводить пятна с ковров и где можно отыскать запасную футболку его размера. У Наоми осталось несколько заказанных через интернет маек, которые не подошли ей, но она хранила их просто на всякий случай. Например, на случай, если она пульнет в друга, которого сама и позвала, банкой с мороженым.

А вот о том, что ему стоило воспользоваться ключами от гаража, которые Наоми так услужливо оставила на пентаграмме, и постучаться во входную дверь, Ксафан позабыл. В защиту Наоми: подобное произошло впервые, иначе она бы не стала хвататься за кочергу. Наверное.

На пути в прачечную Наоми пыталась понять, как Ксафан умудрился протиснуться в узкую дверку из гаража, а когда застыла у стиральной машинки, поняла: косяк погнулся, а ступеньки превратились в щепки. Не то чтобы Ксафан был таким уж тяжелым: просто ступеньки были хлипкими. И на это можно было закрыть глаза, но вот дверь…

– Я все починю! – раздалось из кухни, и Наоми вздохнула, схватившись за швабру. Та была, конечно, дешевой и алюминиевой: стоило убрать кофе с пола самой, чтобы на ручке не осталось следов от демонических пальцев.

Наоми представила, как Ксафан пытается починить дверь, задевает крылом проем и проделывает в стене дыру, и вздохнула еще разок.

– Аккуратнее с плитой! – бросила она через плечо и вернулась в гостиную.

Кухня, к счастью, была довольно просторной, да и Ксафан в своей святая святых был куда аккуратнее: крылья он прижал так близко к телу, что они стали похожи на плащ. Огромный и бесформенный, в котором ходил бы какой-нибудь герой нуара. Или злодей.

К счастью, Ксафан не был ни тем ни другим, пусть даже от его брауни можно было захлебнуться слюной. Впервые Наоми призвала его в гостиной, после ярмарки, и именно поэтому у нее не было телевизора: не ожидавший очередного вызова Ксафан неудачно расправил крылья. И тут же извинился, на что Наоми махнула рукой и глупо пошутила о том, что это ведь его специальность – поджигать. Пусть даже телевизоры.

– Больше ко мне так не подкрадывайся, – заявила Наоми, вытаскивая ковер в коридор, чтобы выпнуть его через заднюю дверь и вывесить во двор – просушиться.

Стоило бы, конечно, обратиться в химчистку, но время уже было позднее, а тревожить милую Эбигейл Уонтроп, которая заведовала делом, не хотелось. Химчистка досталась ей по наследству, и сначала Эби это мало понравилось. Она мечтала вырваться в большой город и оставить Эшвуд далеко позади. Как и многие, Эби вернулась, но никому не рассказала почему: не сошлась с большим городом характером, потерпела неудачу или просто решила, что стоит посмотреть на жизнь немного с другого ракурса. Наоми не понаслышке знала, каково это – пытаться подружиться с большим городом. Потому была единственной, кто не донимал Уонтроп вопросами.

– Я подумал, что ты спишь, – смутился Ксафан и постучал по краю кастрюли, в которой что-то плавил. – Не хотел тревожить.

Наоми разжала пальцы, и ковер упал на пол, подняв тучу пыли.

Ксафан неодобрительно цокнул языком и прикрыл плиту крылом. Наоми прищурилась, и тот ничего не сказал.

– Спасибо за кофе.

Рука Наоми замерла на дверной ручке. Она всегда старалась добыть для Ксафана что-нибудь из его любимой кофейни. Особенно по вторникам.

– Пара кварталов всего. К тому же, – Наоми выпнула ковер в открытый проем и чихнула, – он ведь успел остыть.

Ксафан тактично умолчал о том, что половина стаканчика теперь расплывалась на ковре. Ему в самом деле не стоило так тихо подкрадываться. Впрочем, не то чтобы он сильно старался: когти все еще немного клацали по полу. Да и перья шуршали.

Между ними на секунду повисла тишина: Ксафан убавил мощность духовки, а Наоми с неохотой уставилась на ковер, который ей предстояло оттащить к вешалке. Может, стоило попросить помощи у Глэдис? Солнце как раз зашло. Хотя эти гаргулевские когти…

– Какао будешь? – произнес Ксафан. В голосе его сквозила улыбка.

Наоми закатила глаза.

– Ты еще спрашиваешь!

2. Делитесь с соседями

Вторник был отличным днем для призыва демона.

Не всякого, с этим не поспоришь, но для демона, который мастерски пек брауни и с которым у тебя был договор, вторник подходил идеально.

Понедельники все еще ощущались как маленький конец света, особенно вечером в воскресенье, когда большинство жителей Эшвуда собиралось у телевизора для просмотра главного сериального события десятилетия. Но теперь Наоми относилась к этим местным апокалипсисам совсем не так, как прежде, когда жила в небольшой квартирке в Гринвиче, неподалеку от независимого театра. Та жизнь была вполне себе… жизнью. Привычной и шумной, полной вечеринок, путаницы с расписанием клиентов и чередой не самых завидных пробуждений. Какое-то время Наоми работала в государственном учреждении Ведьмоведомства, но те времена она вспоминать особенно не любила. Тогда понедельники были ее врагами номер один. Ну, или, может, врагами номер два, сразу после утренних собраний, на которых она чаще всего боролась с желанием поспать. Или хотя бы с желанием не тратить столько времени на обсуждение стратегии проектов, которая все равно летела в бездну, когда начинала претворяться в жизнь.

В Ведьмоведомстве иногда появлялись и демоны: чаще всего с дипломатическими миссиями. Ни один из них не хотел проводить в этой реальности больше положенного им призывом времени. Кроме Ксафана.

Хотя нет, это было бы нечестно по отношению к великому множеству демонов, с которыми Наоми никогда не встречалась. Кто знает, может, на самом деле каждый третий или, может, даже каждый второй из них тоже любил осенние ярмарки? Или человеческий театр? Или кино? При всем своем показном могуществе не каждый демон мог посмотреть какой-нибудь классический ромком и остаться совершенно безучастным. По офису на прежней работе Наоми ходили слухи о повелительнице кошмаров, которая не могла перестать пересматривать «Сладкий ноябрь». Сны она после этого конструировала совершенно не подходящие назначению: в них мелькало слишком много Киану Ривза.

В Эшвуде было небольшое подразделение Отдела кошмаров: Наоми в жизни бы о нем не узнала, если бы не Ксафан. После того как они заключили договор о свободном перемещении – Наоми обязывалась вызывать Ксафана не реже раза в месяц и не ограничивать свободу его передвижений, а Ксафан обязывался изредка ей готовить, – Наоми познакомилась с изнанкой Эшвуда более тесно.

Это только на первый взгляд казалось, что здесь совершенно ничего не происходит. Но если ты в первый месяц своего проживания встретил на улице самого Поджигателя, то каковы шансы, что он останется единственным сюрпризом этого города?

Мара номер двести двадцать восемь была единственной марой[4] в Эшвуде и предпочитала, чтобы ее называли «Диди». Странный выбор для прозвища, если спросить Наоми: словно обладательница его не следила за архитектурой городских кошмаров, а владела фермой с кабачками где-то в Техасе. Но Диди вообще была довольно странной. Она сама попросила перевода и была не против работать в одиночестве. Лишь бы заниматься тем, что ей нравилось.

Когда-то Диди обитала в большом офисе. Работа курьером была, конечно, приятной: все эти ласкающие кожу ночные ветерки, попутная Дикая охота, мизерные шансы столкнуться с доморощенными экзорцистами… Но больше всего на свете маре номер двести двадцать восемь хотелось создавать кошмары, а не доставлять их от разума к разуму. (Хотя это было сомнительно: в последнее время многие кошмары если и были страшными, то страшно смехотворными. Маре стыдно было бы такое показывать даже друзьям, не то что выпускать в серийное производство, как однажды она по секрету призналась Наоми.)

Вторник по каким-то странным, далеким до ведьминского понимания причинам был для Диди разгрузочным днем.

Может, потому на понедельник приходилась большая часть недельных кошмаров… А может, потому, что у мар были какие-то счеты с Тюром, в честь которого назвали вторники.

В любом случае Наоми призывала Ксафана во вторник, и они частенько навещали Диди прямо в офисе. Тот находился под видеопрокатом, который каким-то чудом не исчез с улиц Эшвуда после появления стриминговых сервисов. Может, в этом тоже была виновата мара: ужастики на VHS смотрелись совсем по-другому. Не в последнюю очередь из-за помех на пленке и нечеткости картинки… когда ты не можешь толком понять, что появится из темноты, и монстр не предстает во всей своей 4К-цифровой четкости, страх перед неизвестностью делает свое дело.

Ксафан оставил домашнее мороженое (– «Обещай, что не будешь больше покупать эту дребедень от “Бен и Джерри”, умоляю». – «Мне что, всякий раз, как захочу мороженого, пентаграмму чертить?» – «Я очень хочу ответить “да”, так что отвечу “да”») застывать, а часть брауни нарезал для соседей. Стучаться к ним в двери было слишком поздно, а вот навестить мару – самое время.

Работа у Диди сегодня явно не клеилась.

Бывали дни, когда только и можешь, что набросать новый дизайн паутины, да на этом и застопориться. Какую тварь посадить поверх? Пауки со звериными черепами были эдакой фишкой мары номер двести двадцать восемь, но сегодня ей хотелось выдать нечто такое, чтобы у боссов снесло крышу. Желательно, в буквальном смысле.

Диди смотрела в монитор так, словно тот был бездной. Ей явно хотелось закрыть лицо руками – всеми восемью – и уползти домой, в уютную комнатку за взрослым отделом видеопроката, лишь бы не видеть незаконченного проекта. Как она ни старалась, но кошмары не желали становиться кошмарами. Да что там кошмарами – даже неприятными снами из тех, после которых не можешь понять, в какой из реальности проснулся, и проснулся ли вообще.

– Вечер добрый! – возвестил над ухом Наоми Ксафан.

Мара номер двести двадцать восемь вскинула голову и улыбнулась, обнажив клыки. Она уже успела выучить его голос – Ксафан заглядывал в отдел кошмаров всякий раз, когда оформлял визу на Землю. А в последнее время это происходило довольно часто.

Каждый вторник.

Диди выползла из-за стола – суставы ее хрустнули как связка хвороста – и протянула руки навстречу Ксафану, чтобы забрать у него поднос с выпечкой.

Ксафан чуть приподнял поднос и нахмурился, а потом прогремел так, что паутина на мониторе съежилась, как от ветра:

– Мара! Ну договаривались же, по одному в каждую руку!

Мара уперла пару рук в бока и шутливо закатила несколько глаз. Наоми давно заметила, что она не особо терпит тех, кто забывал о выбранном ею имени. Ксафан, конечно, отсек цифры, но Наоми не удивится, если в ближайшее время его одолеет парочка интересных кошмаров.

Тем не менее Ксафан был куда человечнее большинства прежних знакомых Диди. И он учился на своих ошибках. Например, персиковых пирогов Диди он больше не притаскивал, а вот рецептом тыквенных капкейков даже поделился.

– Забери уже скорее у него эти штуки, иначе я за себя не ручаюсь, – вместо приветствия выдохнула Наоми. – С повышением, кстати.

Мара сощурила все свои восемь глаз.

– С повы… – пробормотала она, а потом вопросительно выгнула бровь. – Вы меня спутали с кем-то? Серьезно?

Она демонстративно выпрямилась, словно бы напоминая о своих четырех парах рук.

– Отмечу этот день в календаре.

– О, не беспокойся! – Ксафан доверительно моргнул и махнул рукой в сторону сопровождавшей его ведьмы. – Ты ведь знаешь, на Пайн-стрит живет оракул, и на днях она поделилась с Наоми новостями.

Пайн-стрит была куцей улицей, которая вмещала в себя самый большой эшвудовский супермаркет и несколько приютившихся с краю домишек, которые не пожелали продавать корпорации свои дома. Соседство с магазином им не особо мешало: Кэсси продолжала качаться на качелях, задевая носками припаркованные машины, а ее тетушка изредка собирала по парковке оставленные тележки. А за пару лишних монет Кэсси могла предсказать несколько счастливых мелочей на следующую неделю. В пятницу Наоми разговаривала с внезапно проснувшейся у них в саду статуей: та не желала регистрироваться в городской администрации и умоляла оставить ее в покое. Ей нравилось наблюдать за проезжающими мимо машинами и слушать радио, которое тетушка Кассандры врубала на полную громкость.

– Спасибо, – прошипела наконец мара и отложила несколько кусочков брауни на тарелку, которую забыла убрать. – Вы ведь знаете, как я не люблю сюрпризы.

Наоми кивнула, а потом повернулась к Ксафану:

– Кстати, в следующий вторник ты застрянешь в огромной очереди на получение номера социального страхования. И так его и не получишь.

Ксафан выдохнул немного дыма и пепла.

– Может, тогда и вовсе не ходить?

– Как знаешь, – Наоми скрестила руки на груди. – Но раз уж Кэсси это увидела…

Печать поджигателя немного потускнела. Расстраивать Кассандру не хотелось никому.

Диди глянула на часы и клацнула челюстями.

– Как-то вы сегодня поздновато.

Крылья Ксафана поникли, и он кинул на Наоми виноватый взгляд. Она так и не спросила его о задержке, предположив, что бедный Поджигатель просто понадобился еще одной скучающей ведьме. Не то чтобы в Ведьмоведомстве знали об их маленьком договоре, иначе бы не стали закрывать на это глаза.

– Я… не сразу услышал призыв.

Наоми вскинула брови. Мара замерла с открытым ртом и куском брауни, который придерживала тремя руками.

Это было невозможно.

Древний язык был… ну, древним. И сложным не только потому, что породившая его цивилизация давно превратилась в пыль. И он работал куда лучше мобильной связи – при условии, что с черчением у тебя тоже все в порядке.

– Ты вообще собирался мне об этом сообщить? – Наоми сложила руки на груди.

– Да ладно, мало ли какие магнитные бури на солнце… или помехи на реальности… или еще что, – пожал плечами Ксафан. – К тому же ты меня отвлекла этим дурацким «Бен и Джерри»…

– Что за «Бен и Джерри»? – прошипела мара с набитым ртом.

И пока Ксафан рассказывал о своем крайне неудачном приземлении, Наоми хмурилась все сильнее.

«Магнитные бури? Тоже вполне себе объяснение… И все же.