Отморозок 1

— Ну, давай теперь сам рассказывай. Подробно, в деталях, что там и как у вас произошло.

— А что собственно рассказывать — пожал плечами я — Я спокойно прогуливался, никого не трогал. Просто шел мимо той компании, когда они там водку пили с девками какими то. Они крикнули мне что-то обидное, я ответил. Ну в общем, слово за слово, вот мы и подрались.

— Ага, просто мимо шел, значит — недоверчиво хмыкнул инспектор — Шел спокойненько себе мимо, случайно прихватив с собой оружие ударно дробящего действия, просто для того, чтобы было. Так?

— Да ну, тоже скажете. Какое там оружие? Просто две обычные палки, я ими в кулембушку играю (Кулемба это старая дворовая игра типа городков, когда по пустым консервным банкам играющие кидают деревянную биту) По консервным банкам ими бью.

— Ага, а банками в твоей игре, на этот раз, послужили головы граждан Селиверстова Анатолия по кличке Толян, Куприянова Дмитрия, он же Ржавый и Гонгадзе Равиля, а иначе Шило. А так же яйца Семенова Сергея, он же Тюфяк, послужили для тебя футбольными мячиками. Два таких маленьких волосатых мячика, по которым ты так удачно пробил пенальти. Да ты у нас просто спортсмен — универсал, однако.

Я так и прыснул от смеха на последних словах Рамазанова, представив себе волосатые мячики толстяка и то, что с ними стало после моего пенальти.

— Смешно? А вот мне нет. Смотри, как будет трактовать это закон. Ты пришел туда намерено, зная, что там будут Толян сотоварищи. Ты заранее подготовил оружие нападения, просверлил дырки в дубинках, продел в образовавшиеся отверстия веревочные петли, чтобы не соскочили во время ударов. Умно. Сам придумал или научил кто?

Я молчал, безучастно смотря в пол.

— Ну ладно — не дождавшись от меня ответа, продолжил Рамазанов — А потом ты, ни с того ни сего, как бешенный накинулся на ничего не подозревающих бедных мальчиков и девочек, которые наслаждаясь майским солнышком, просто мирно обедали на природе и никого не трогали. А ведь все они, в один голос, как под копирку, так и будут петь там, в отделе перед операми.

— Ага — хмыкнул я, чего-то не складывается ваша картина — Четверо невинных амбалов-детинушек с аршинными плечами и пудовыми кулаками, посреди рабочего дня, в злачном месте распивали крепкие спиртные напитки в компании двух местных шалав. Мимо шел ужасный дрыщ школьник, аж шестнадцати лет отроду, внезапно и беспричинно решивший их бедных всех разом обидеть. А они же совсем не хотели с ним драться. Они ему кричали — «уйди противный», «так не надо делать», и «не бей нас о страшный школьник». И так не хотели, что от страха, ну совершенно случайно, исполосовали его розочками.

— Не складывается — согласился со мной инспектор — Но и ведь в твоем, очень интересном, и даже местами забавном, рассказе не все складывается. Что в данное время, делал этот школьник в означенном злачном месте, вместо того чтобы, как ему и полагается в будний день, сидеть на занятиях в школе? Зачем, этот школьник, взял с собой специально подготовленное оружие? А ведь такие вопросы прямо так и просятся на язык.

Я посмотрел ему прямо в глаза и спросил.

— Руслан Харитонович, а можно поговорить с вами откровенно, не для протокола?

— Валяй — разрешил он.

— Вы же сами хорошо знаете, кто такие Толян, Шило, Ржавый и Тюфяк

— Знаю. — Кивнул Рамазанов — А что это меняет? У них такие же права, как и у всех остальных граждан Советского Союза.

— Так вот, они на ровном месте, без каких то оснований, требовали у меня деньги, просто потому, что считали, что я не смогу ничего им противопоставить, а им можно будет сделать со мной все, что им заблагорассудится. Фантазия у них обширная, и времени на гадости много, так как они ни где не учатся, и нигде не работают.

— И много они денег у тебя просили? — поинтересовался Рамазанов

— Много, я бы ни в жизнь столько не собрал — кивнул в ответ я.

— Почему ты не обратился в милицию?

— А чтобы я там сказал? Спасите, помогите хулиганы меня обижают? — хмыкнул в ответ я

— А почему бы и нет? Не так примитивно, конечно же. Обратился бы в милицию, тебя бы по инстанции направили ко мне, ты бы написал заявление, и я бы поговорил с ними.

— И они так бы вас и послушали?

— Меня! Они бы послушали! — сделав ударение на первом слове, значимо сказал Руслан Харитонович

— И весь район считал бы меня стукачом.

— А тебя так волнует, кем тебя считают криминальный элемент и их подпевалы? Меня вон ментом и мусором называют, а я их как давил, так и буду давить. Они, увидев меня, на другую сторону улицы переходят. Это они там, на улице, среди своих, они такие смелые, а здесь у меня на стульчике плачут крокодильими слезами, и стучат друг на друга как зайцы в барабан.

Руслан Харитонович был настоящий правильный мент. Таких, в эти годы было еще много, они пока еще не стали вымирающим видом. Эти люди просто тихо делали свою работу: ловили преступников, проводили профилактические беседы, успокаивали разбушевавшихся дебоширов. Хулиганы и бандиты их ненавидели и боялись. Такой правильный мент, в одиночку мог зайти на блатхату и арестовать всю шоблу, что там собралась, и это было нормально. Эти люди не брали денег, они часто не имели семьи, ютясь по общагам и задрыпанным однокомнатным квартиркам. Их семьей и жизнью была работа, но благодаря таким как они, улицы были чище. Глядя на Рамазанова, я понимал, что это настоящий человек, и я хотел бы иметь такого в друзьях, а не во врагах.

— Руслан Харитонович, наверное, вы правы. Я всю жизнь боялся таких, как этот Толян. Боялся до дрожи в коленках, до судорожных колик в животе. Но со мной кое-что произошло, что в корне изменило мою жизнь. На прошлой неделе меня ударило молнией. Да, да, меня по правде ударила молния, и я почти умер, но остался жить, и вот с тех пор, я не хочу больше бояться этих сволочей. Я хочу давать им отпор, чтобы они знали, что не все и не всегда будет по ихнему.

Эка я кудряво сейчас завернул. Мне было видно, что я зацепил Рамазанова. Он от души, а не по долгу службы, ненавидел всех этих блатных и полублатных, хулиганов и бездельников, и боролся с ними как мог. Надо бы еще чуток поднажать и перетянуть его на свою сторону.

— Вот я же вижу, что вам эти типы совсем не нравятся. Всегда ли вы можете их прижать по закону? Ведь они уже давно кошмарят наш двор и прилегающие к нему, а на них никакой управы нет. В тюрьме они не сидят, никто их особо не трогает, а они ежедневно цепляются к тем, кто послабее, пьют, курят, и гадят прямо у всех на глазах. Я подумал, может хоть я, хоть и не спортсмен и не силач никакой, дам им отпор как смогу, чтобы они не считали себя хозяевами жизни.

— Мдаа. — задумчиво протянул инспектор. — А ты знаешь Юра, по большому счету, я с тобой согласен. Реально согласен, я не всегда могу прижать эту сволочь, потому что их все боятся. Боятся заявить, боятся дать отпор, а ты вот не испугался. Молодец! Только ты не подумал, а что будет потом? Они ведь выйдут, максимум пятнадцать суток получат за распитие алкоголя в общественном месте, и за драку. Ну, пусть и неповиновение сотрудникам милиции при исполнении им еще припаяют до кучи. А когда они выйдут, и это будет уже очень скоро, то будут думать, как бы тебе отомстить, и поверь, за этим дело не станет.

— Думал, конечно — усмехнулся я — Если они только попробуют ко мне сунуться, я их в больничку уложу.

— Уверен?

— Уверен!

— Тоже вариант. Тем более, есть вероятность что ты сможешь, сегодня ведь смог один против четверых отмахаться.

— Думаю, что мне повезло немного — честно признался я — да и биты для кулембушки в руках были

— Так и будешь везде ходить с битами для кулембушки? — усмехнулся Рамазанов — И в школу тоже?

— Везде не получится, — я вздохнул — спортом хочу заняться, боксом или самбо.

— А это вариант — кивнул Руслан Харитонович — у меня как раз есть знакомые тренера и по тому и по другому, мировые мужики.

— Если устроите, буду очень благодарен — улыбнулся я

— А почему бы не помочь хорошему человеку, только с матерью твоей сначала поговорю

— А без этого никак? — я сделал жалобные глаза кота из Шрэка, и умильно посмотрел на Рамазанова.

— Не-а — не повелся тот, берясь за телефон — должен же тебе хоть кто-то всыпать, раз мне тебя жалко.

Мать приехала за мной через два часа. Она отпросилась с работы и буквально как буря ворвалась в пункт охраны порядка. Все это время я провел в комнате с Рамазановым, тихонько сидя в углу на стуле и просматривая толстую пачку «Комсомольской правды» за прошлый год, которая стопкой лежала на полке в шкафу. Время от времени в Рамазанову в опорник заходили какие-то люди, с вопросами, жалобами на кого-то, или просто знакомые опера по делу. Рамазанов занимался своими вопросами, больше не обращая на меня никакого внимания. Мать, войдя в комнату, увидев заклеенные пластырем царапины на моей руке и окровавленный рукав майки, сразу кинулась ко мне

— Юра, с тобой все в порядке? Что они с тобой сделали?!!!

— Да все в порядке, мам — отмахнулся я — так, немного поцарапался и все.

— Юра, пойди-ка посиди в другую комнату пока — Рамазанов многозначительно посмотрел на меня, и указал кивком на закрытую дверь — возьми с собой газетку, почитай, чтобы не скучно было.

Потом он обратился к Юркиной матери

— А вы присаживайтесь Валентина Сергеевна. Это я вам звонил. У нас вами долгий разговор предстоит.

Я встал, взял пару еще не просмотренных газет. Кинул взгляд на мать, и пожав плечами, виновато ей улыбнулся, открывая дверь и заходя в смежную комнату. Это была почти пустая комната с засиженной мухами лампочкой вместо люстры и старым, продавленным желтым диваном с поцарапанными полированными боковыми спинками, который стоял у голого, без занавесок окна пыльными стеклами, между которыми валялся с десяток дохлых мух. Сев на обиженно скрипнувший диван, я со вздохом приготовился провести здесь еще неопределенное количество времени. Решив, все же, не терять его зря, я закрыл глаза, выпрямил спину и стал мысленно отрабатывать двоечки и троечки руками в движении. За стеной, сбивая мою концентрацию, глухо слышался бас Руслана Харитоновича и уже слабее всхлипывания матери. Я постарался отгородиться внутри себя от посторонних звуков, мысленно представляя вокруг себя большой мягкий кокон, закрывающий меня со всех сторон и отсекающий все постороннее. Постепенно, у меня это получилось, и я продолжил мысленную отработку технических элементов и так увлекся, что не заметил, как в комнату вошли.

— Ты что уснул герой? — вырвал меня из тренировки громкий голос Рамазанова. — А у нас, с твоей мамой, для тебя есть хорошие новости.