Сад душ

Похоже, ей придётся активировать по меньшей мере ещё одну. Она медленно зашагала вперёд, глядя под ноги и изучая землю. Ей едва хватило времени заметить почву всего на один оттенок темнее остальной, по редким травинкам немного более бледного зелёного оттенка, когда вокруг неё взметнулся ещё один круг высоких растений.

Эти выпустили белые, шаровидные цветы, которые изрыгнули бурлящий серый дым. Она сразу же задержала дыхание, но пары всё равно обожгли глаза и кожу. Она бросилась в прореху между двумя стеблями, но растения неожиданно схватили её большими, тёмно-зелёными листьями, похожими на тугую кожу, и отбросили назад в центр круга.

Наполовину ослепнув от слёз, почти исчерпав запас воздух в лёгких, она встала перед той же парой цветов. Тогда она несколько раз притворилась, что бросается вперёд, пытаясь спровоцировать их на удар. Наконец, они поддались на обман. Она скользнула назад, и листья прошли мимо на какой-то волосок от неё. Мгновенно, пока ещё цветы не успели выпрямиться для следующей атаки, она скользнула между ними.

Опустившись на землю, вытирая зудящие глаза и лихорадочно вдыхая холодный, чистый воздух, она с удовлетворением наблюдала, как ядовитые цветы вянут и рассыпаются. В следующую минуту она достаточно пришла в себя, чтобы двигаться дальше.

Теперь она знала, как заметить капканы, и достигла ступеней без дальнейших трудностей. Она подняла ногу, чтобы поставить её на первую ступеньку, и замерла. Инстинкты твердили, что на лестнице тоже должны быть ловушки. Может быть, она могла пережить их, как предыдущие, но проще было их обойти. Она перешла в другое место у основания дерева и стала взбираться по стволу. Поверхность была достаточно неровной, чтобы обеспечить упоры для ног и рук умелой воровки.

Через несколько минут она вылезла на пролёт на вершине лестницы. Она решила, что дальше ловушек должно быть меньше. Как правило, жители крепости расставляли больше всего капканов на подходах к их жилищу, чем нутрии. Иначе им самим сложно было бы перемещаться внутри. С другой стороны, она решила, что риск наткнуться на одного из стражей или слуг Садовника, которые могли её заметить, здесь повыше.

Но следующие два часа доказали, что последнее предположение было ошибочным. Она кралась по проходам ветвей и лабиринтам палат в стволах огромных деревьев, никого не замечая и не слыша. В конце концов, она решила, что Садовник обитает в этом просторном дворце один, и это было поистине необычайным везением. Ей придётся сразиться только с самим дьяволом, а не с войском его приспешников.

Но какое-то время Шамур опасалась, что это последнее, в чём ей повезло, потому что исследование не приносило никаких плодов. Большинство помещений замка пустовало. Несколько были отведены под тёмную магию, со сложными пентаклями и сигилами, растущими на поверхности стен и полов и следами щиплющей кожу энергии в воздухе. Нигде не было ничего, что могло бы послужить ей оружием. Однако в конце концов, на одном из самых высоких проходов у зала на вершине одного из деревьев, она заметила слабый блеск в арочном проходе впереди – блеск, который мог принадлежать железу.

Взволнованная, она поспешила вперёд, но одёрнула себя. Прежде она решила, что обитатели замка не станут расставлять многочисленные ловушки внутри. Но запросто могут поставить их для охраны ценностей. Она посмотрела вниз и увидела несколько рядов бледных пятен в красноватом дереве у себя под ногами – пятен, напомнивших ей капканы, с которыми она уже повстречалась.

Ухмыляясь от того, что едва не погубила себя, она задумалась, как лучше всего обойти эту западню. Если разбежаться, он могла бы перепрыгнуть через все ряды пятен, но могла и не перепрыгнуть. Существовал способ понадёжнее. Ветвь, служившая мостиком, вырастила себе нечто вроде естественных перил. Вершина балюстрады была шириной всего в дюйм, но для женщины, которая когда-то ходила по канату, этого было вполне достаточно. Она взобралась на перила и затем, совершенно не беспокоясь по поводу головокружительной пропасти внизу, легко прошла по ним до конца. Она спрыгнула и приземлилась прямо под аркой.

Она ещё поздравляла себя с этим ловким манёвром, когда что-то с шорохом и стуком поднялось в сумраке комнаты и бросилось на неё.

Безоружная, пойманная в дверном проёме стражником с одной стороны и ловушками с другой, Шамур могла сбежать лишь в одно место. Она развернулась и перемахнула через перила, по которым только что прошла.

Она вывернулась в воздухе и схватилась за перила руками. Руки заныли, принимая её вес, и она повисла снаружи прохода.

Могучая ветвь содрогнулась. Над головой зазвучала какофония грохота, треска и шлепков. Преследуя её через дверной проём, существо-стражник привёл в действие ловушки.

Шамур напряглась. Если одно из растений-капканов перегнётся за балюстраду и нападёт на неё, она не сможет защищаться. Но этого не произошло. Их целью было нападать на тех, кто входил на их участок пути, и только эту цель они выполняли.

Через какое-то время ветвь перестала дрожать, а шум прекратился. В воздухе пахло разложением. Шамур осторожно подтянулась и выглянула наверх. Ловушки уничтожили своего коллегу-охранника – ещё одно существо из листьев и стеблей, судя по останкам – и прекратили действие. Она перемахнула через перила, вошла в помещение и тихонько рассмеялась.

Комната оказалась оружейной, а замеченный ранее блеск – отражением от умбона на щите.

На самом деле, щит был Шамур ни к чему. Она никогда не училась сражаться со щитом. Ей нужен был меч, лучше всего – палаш, и в следующий миг она заметила такой – полосу голубой стали, блестящую так, как будто светилась изнутри. Она сняла оружие со стены, испробовала остроту его острия и кромки и нашла их необычайно острыми. Она взвесила клинок. Вес и баланс пришлись ей по вкусу.

Меч был великолепен, но неожиданно она задумалась – а подходит ли это оружие для её целей? Никто не пользовался мечом, чтобы рубить дерево – а именно из дерева состоял Садовник. Может быть, секира подойдёт лучше, хотя бою с топором она тоже не обучалась.

Не желая бросать меч, не испробовав его, она рубанула по стене. Синий клинок глубоко впился в дерево – с той же лёгкостью, с какой обычное лезвие рассекало плоть. На мгновение вокруг прорехи зазмеились трещины, поедая куски древесины, не затронутой основным ударом.

Довольная Шамур решила, что меч обладает специальными чарами, направленными против древесины. Может быть, дьявольская родня Садовника, подобно людям, сражалась друг с другом.

На самом деле ей было всё равно, зачем Садовнику подобный инструмент. Важно было только то, что теперь она обладала превосходным орудием, чтобы заставить монстра заплатить за его жестокость. Улыбаясь, уверенно шагая вместо того, чтобы красться, она отправилась на поиски своего мучителя.

Потребовался по меньшей мере час, но она наконец-то нашла древесного человека в просторной, пустой палате на вершине одного из деревьев. Создание стояло спиной к ней, выглядывая в длинное окно в противоположном конце помещения. Судя по всему, оно радовалось виду своего царства – сада мучений, расстилающегося внизу.

Когда Шамур скользнула в комнату, пряча меч за правой ногой, она решила, что разумный вор ударил бы дьявола сзади, прежде чем тот заметил бы постороннее присутствие. Но какой в этом азарт? Она поднесла два пальца к губам и пронзительно свистнула.

Садовник обернулся, доказав тем самым, что слышит звуки. Он выпучил глаза, затем шагнул ей навстречу с полной уверенностью крестьянки, ловящей сбежавшую курицу. Шамур неожиданно показала синий меч, и древесный человек замер.

Она рассмеялась и бросилась в атаку, намереваясь срубить противнику голову.

Со скрежетом и хлопками запястья Садовника удлинились, а руки раздулись, став огромными конечностями, отдалённо похожими на передние лапы богомола. Деревянный человек отразил её клинок одним сплавленным, неровным кулаком, и, развернувшись, ударил её другим. Острые наросты могли бы глубоко пронзить её, а одной только силы удара хватило бы, чтобы сломать кости, если бы Шамур не увернулась.

Садовник замахнулся правой рукой, чтобы вколотить её в землю, как гвоздь. Она встретила опускающийся кулак уколом меча. Острие погрузилось глубок в дерево, и существо отдёрнуло руку.

Она мгновенно перешла в наступление, прыгнув вперёд и рубанув Садовника по колену. Деревянный человек отпрыгнул назад и заслонился левым кулаком, получив удар, который срубил сучковатый рог с одной из его костяшек, но зато сохранив способность ходить.

В таком же ключе битва продолжалась ещё две минуты. Ловко избегая ударов, Шамур оставляла рану за раной на плечах и запястьях Садовника. Но каждый раз, когда она пыталась проникнуть глубже и закончить бой одним ударом в голову или туловище, противник закрывался.

Паутина трещин соединяла многочисленные проколы и раны на кулаках Садовника. Рано или поздно его руки могли рассыпаться и оставить существо беззащитным. Но Шамур беспокоилась, что устанет раньше, чем это произойдёт. Если она хоть чуть-чуть сбавит скорость, противник может наконец попасть по ней одним из этих чудовищных ударов. Кроме того, она теряла терпение, чувствуя раздражение из-за того, что никак не может нанести смертельный удар, хотя сама и остаётся невредимой.

Она хлестнула мечом в очередной контратаке. Синий клинок срубил большой кусок древесины с левого запястья Садовника. Рука существа содрогнулась, сбрасывая остальные повреждённые фрагменты, и бессильно повисла сбоку.

Шамур ухмыльнулась, уверенная, что теперь-то добьёт дьявола. Она разорвала дистанцию, приглашая врага атаковать, и Садовник послушался, взмахнув целой рукой. Она предвидела удар ещё раньше, чем древесный человек начал замах, и легко уклонилась. Затем, прежде чем монстр сумел отвести руку для нового удара, она нырнула вперёд.

Меч сверкнул в боковом выпаде. Садовник торопливо отступил, превратив смертельную рану в поверхностную. Не сбавляя давления, Шамур перешла из нырка в атаку с разбега. Этот манёвр был целиком агрессивным, поскольку фехтовальщику было необычайно трудно поддерживать любую оборону, бросаясь вперёд так отчаянно. Однако она была уверена, что опасность ей не грозит. Сейчас Садовник пытался воспользоваться своей рабочей рукой как щитом, а не как оружием.

Другая рука, якобы покалеченная и бесполезная, ударила её.

- Идиотка! – подумала она. Зная, что он на грани поражения, Садовник прибегнул к отчаянному обману, и уловка сработала идеально.

Браня себя, она поборола собственную инерцию, чтобы увернуться от массивного кулака древесного человека. Она чуть пошатнулась. Она двигалась в противоположную от атаки сторону, когда тот настиг её, и может быть это частично поглотило силу удара. Однако кулак врезался в её рёбра и вызвал вспышку боли. Один из загнутых шипов задел её плащ и развернул её, как волчок, прежде чем вырваться.

Шамур покачнулась. Упала на одно колено. Бесконечное мгновение она сопротивлялась шоку и боли, пока с рычанием не вскочила обратно.

Меч тяжело лежал в руке. Мысли путались, в глазах помутнело. Она в растерянности таращилась на пустое место перед собой, затем наконец поняла, что Садовник должен быть сзади.

Она резко обернулась, и Садовник ударил её. По-прежнему нетвёрдо держась на ногах, пойманная врасплох, она отчаянно присела под траекторию удара, прекрасно зная, что это не спасёт её, если деревянный человек вовремя изменит прицел.

Но он не смог. Уклонение стало неожиданностью для дьявола. Его массивный кулак пронёсся у неё над головой, и она пружиной вскочила перед противником, чувствуя себя сильнее и лучше, чем прежде. Она вонзила остриё меча в шею так, что кончик вышел у противника из затылка.

Садовник содрогнулся, потом замер. На мгновение дьявол стал мёртвым весом, висящим у неё на клинке, и едва не утащил её на пол. Затем, со рвущимся, трескучим звуком, его покрыли трещины с головы до пят, и он рассыпался грудой щепок.

Какое-то время Шамур стояла над останками существа, пытаясь восстановить дыхание, празднуя победу, и думая, где ей найти путь домой. Затем воздух пронзило нечто, похожее на удар гонга, хотя на самом деле никакого звука не было. За спиной у неё расцвело белое сияние.

Она могла бы заплакать. Она знала, что если Садовник погибнет, может прийти другой монстр, но ведь не мгновенно же! Это было нечестно, но это случилось, поэтому она резко обернулась, готовая к обороне, а потом замешкалась.

Перед ней стоял улыбающийся, белобородый солдат с длинным мечом с серебристой рукоятью в ножнах на боку и в снежно сюрко, обрамляющем его стройное тело в кольчуге. Треугольный щит на его руке нёс на себе молот и весы, символ Тира, благородного бога правосудия.

Его внешность внушала доверие. Однако она не опустила меч.

- Вольно, Шамур Ускеврен, - сказал постаревший воин. – Я – друг.

- Может быть, - ответила она, - но нельзя обвинять меня в подозрительности к людям, которых я встречаю в Аду.

- Но это не Ад, - сказал он, - хотя признаю, что подобную оценку можно понять. Это искусственное место, которое тот дьявол превратил в свою крепость, хорошо подходящее, чтобы ловить души недавно погибших. Моё братство давно хотело взять её штурмом, но чары чудовища не позволяли нам этого. Теперь, когда ты сделала то, что не смогли мы, заточённые души – восстановленные и исцелённые – продолжат путешествие в залы своих богов-покровителей.

Он кивнул в сторону окна. Снаружи в саду в воздух поднимались сверкающие фигуры, подобно искрам от костра.

Шамур испытала нечто среднее между иронией и радостью. Она решила выразить первое.

- Если Садовник сумел поймать несчастных не по их вине, значит даже после смерти нечего и ждать правосудия.

- Ты преувеличиваешь, но в чём-то права. Вселенная пока что несовершенна, хотя мы с товарищами сражаемся за то, чтобы сделать её такой. Это более великое предприятие – более великий вызов – чем могут представить себе простые смертные.

- Значит, вы можете отправить меня в обратно в мой мир, сэр рыцарь? Это сделает космос немного более совершенным – по крайней мере, с моей точки зрения.

Воин помешкал, и она уже стала опасаться, что он скажет нет, что вернуться не выйдет, и что она на самом деле мертва – теперь и навсегда. Однако он наконец-то сказал:

- Я могу открыть для тебя дверь, дитя, если ты этого желаешь. Это меньшее, чего ты заслуживаешь за свой поступок.

- Больше мне ничего не нужно, - ответила она. Она вспомнила о вероломстве своей племянницы, и её пальцы сжались на рукояти меча. – Мне предстоит свести ещё одни счёты.

Она пока что не знала, как сможет отомстить за себя и вернуть себе принадлежащее ей по праву место в мире живых, какими силами будет обладать в виде бестелесного духа, но считала, что как-то справится.

Рыцарь Тира кивнул.

- Да будет так.

Он погладил лунный камень в оголовье своего меча, и в пустом воздухе возник прямоугольник золотого света.

- Спасибо, - сказала Шамур. Слово казалось неподходящим, но она не знала, что ещё сказать. Она шагнула в светящееся пространство, ощутила на мгновение обжигающий холод, чувство падения, то, как меч исчезает из её руки, а затем – оказалась именно там, где и хотела оказаться.

Она не думала, чем будет заниматься её племянница в украденном теле, но если бы задумалась – то представила бы её пирующей, танцующей или обнимающей её возлюбленного Тамалона. Радующейся жизни, так или иначе. Вместо этого мёртвая девушка по-прежнему находилась в главном зале, сидя на трёхногом табурете. Однако Линдриана нигде не было видно.

Сначала младшая Шамур казалась искренне обеспокоенной, но просияла, заметив призрачную фигуру своей двоюродной бабушки.

- Ты справилась! – воскликнула она.

Шамур изумлёно моргнула, поскольку радость была совершенно точно не той реакций, которую она ожидала в ответ на своё появление.

- Я что?

- Убила хозяина сада! Иначе ты не смогла бы вернуться. Я знала, что ты справишься!

- Тогда… значит, ты не собиралась просто оставить меня там и навсегда забрать моё тело?

- Звёзды на небесах, конечно же нет!

Девушка казалась искренне потрясённой.

- Как ты могла так решить? С того мига, как я почувствовала, что могу потянуться к тебе, моему близнецу, моему альтер-эго, и поменяться с тобой местами, я всегда надеялась, что ты добьёшься того, чего не смогла я сама.

Она грустно улыбнулась.

- Видишь, я сижу здесь, замёрзла, хочу пить, совсем одна в этом мрачном месте. Я не хотела испытать радости смертного мира из страха, что тогда возвращаться будет намного труднее. Я даже отослала отца, чтобы лишить себя радости от его общества.

Шамур почувствовала, что гнев покидает её, уступая место запутанному клубку эмоций, симпатии, горькой радости – когда она была искательницей приключений, люди часто доверялись ей в самых невозможных ситуациях, совершенно уверенные, что она как-то справится – и чувством неудовлетворённости посреди всего этого.

- Я не поняла и в мыслях осудила тебя, племянница. Пожалуйста, прости.

- Не говори глупостей! Ты спасла меня от вечных мучений. Я всегда буду тебе признательна и всегда буду тебя любить.

- Я тоже люблю тебя, дитя, и рада, что смогла помочь, - Шамур вспомнила возбуждение бегства от горностая, радость от победы над самим Садовником. – Очень рада.

- А теперь я должна попросить тебя о ещё одном добром деле. Займи своё место. Сложно быть снова живой, зная, что так может быть и дальше – даже в этой холодной и тёмной комнате. Мне будет лучше, когда я отправлюсь дальше.

- Хорошо. Не хочу прощаться с тобой снова, когда мы даже толком не поговорили, но наверное, так должно быть. Но пока что мы не можем поменяться местами. Сначала ты должна кое-что мне сказать! Теперь я уверена, что кто-то убил тебя, оборвал твою жизнь слишком рано, и тем самым разрушил и мою. Назови мне его имя, и я отомщу за нас обеих!

Молодая женщина покачала головой.

- Прости, тётушка. – Если я попала в сети Садовника, значит, кто-то наверное убил меня, но я понятия не имею, кто.

Нетерпение Шамур окаменело, превратилось в тупое, свинцовое чувство. У неё осталось так мало поводов для радости, и похоже, что в мести ей тоже будет отказано.

- Пожалуйста, возьми своё тело обратно, - протянула руку мёртвая девушка. Шамур потянулась, чтобы взять её, затем заметила всё ещё висящий в воздухе портал из света и замешкалась.

Действительно ли она хочет вернуть себе земную оболочку, теперь, когда знает, что за пределами сферы смертных есть целый мир, царство, в котором она может скрестить мечи с грозными противниками, исследовать чудесные земли, и во всех отношениях вести себя согласно собственной природе? Воин в белом наверняка примет её в свой отряд защитников. Поэтому он не хотел отсылать её обратно, и поэтому дверь стояла открытой. Так пускай молодая женщина оставит себе мягкую, блеклую жизнь, которую презирала её тётя, но которая ей самой казалась раем.

Но нет. Это был прекрасный сон, но сном он и должен остаться. Отказаться от смертного бытия было просто не в духе Шамур, и неважно, каким безрадостным оно стало. Она слишком часто сражалась, чтобы сохранить свою жизнь. Кроме того, ей нужно было вырастить сына.

Торопливо, чтобы не растерять всю свою решимость, она взяла племянницу за руку. Мир закружился, и затем она оказалась в собственном теле из плоти и крови, а мёртвая девушка и сверкающая дверь пропали. Как и предупреждала племянница, тело было покрыто гусиной кожей, а в горле пересохло.

Спонсор перевода VyachyNOS