Алсу и Человек в черном

Глава 17. Еще удар

Посреди поляны на свежем снегу были отчётливо видны чьи-то следы, похожие на круглое чёрное ожерелье. Андрей смотрел на них, неподвижно и напряженно, как будто примерялся собрать и унести это ожерелье жене в подарок. В руке он держал предмет, который неуверенно протянул собаке, приблудившейся по пути. Это была сущая безделица, ложка с остатками запаха Романа, и собака вытянулась в струнку, пытаясь собрать остатки его душка.

Она побежала с врождённой прямотой бесхитростной натуры и, словно приплясывая вприсядку, своими скачками добавляла следов. По кругу исследовала территорию, обошла кусты. Вскоре её отметин стало больше, чем чужих.

Янотаки тем временем бродил вдоль поляны и вглядывался во враждебный лес. Порой он пересекался с собакой, Андреем: переглядывались, молча расходились. Вскоре собака отчаялась, притулилась у ног Андрея. Ее взгляд говорил: прости друг, я реально хотела помочь, но у следов нет ни вкуса, ни аромата.

— Может, андроид? — предположил Андрей, обращаясь к Янотаки, и, успокаивая собаку, потрепал ее по загривку.

— Не думаю. След неглубокий, явно ходил человек. — Ваше Величество, на вас страшно смотреть, вы побудьте здесь, а я расширю круг поиска. Должен же он был куда-то уйти, а то бродим по замкнутому кругу — создается впечатление, что улетел.

Андрей смотрел растерянно. Он и раньше подозревал, что в этом круговороте что-то не так, но сообразить не смог. А ведь и на самом деле…

Когда Янотаки ушел, поляну своим черным брюхом накрыла тяжелая туча. Быстро пошел липкий снег, засыпал следы и островки опавшей листвы в лужицах грязи. Стоит ли продолжать поиски?

Король уже обернулся к дому, как из темноты леса явственно донеслись какие-то странные болотные звуки — хлюпанье, шуршание. Жмурясь от страха, боли и желания поскорее разлечься на земле, пусть даже холодной и мокрой, Андрей, хватаясь за ветки, поплелся сквозь деревья. Халат Янотаки мелькал в другой стороне.

Нетвердым шагом Андрей вышел на проселочную дорогу, увидел впереди человека, который сидел на пеньке спиной к нему, ссутулившись, закутавшись в длинный чёрный плащ с капюшоном. Услышав звуки шагов Андрея, он встал и, не оборачиваясь, зашел в лес, добрел до обломанной сосны, взобрался на ствол и побежал к кроне. Андрей, озадаченно наблюдая за ним, потерял сознание…

Вскоре появился Янотаки. Его привела овчарка.

Оставив попытки привести Короля в чувство, Янотаки взвалил его на хребет и потащил по проселочной дороге. Овчарка металась между ними и лесом, жалобно скулила и, убедившись, что ее никто не услышит, вновь потрусила за Янотаки с его тяжелой ношей.

Ничего этого Алсу с Королевой не знали. Они ходили вокруг дома, тыкались в просевшие сгоревшие бревна и чернеюшие среди травы и снега комья земли, похожие на результат работы трудолюбивого крота. Они уже отказались от щедрого предложения гостя и решили дождаться Короля и Янотаки здесь, около остатков дома, уповая на сарай. Их, конечно, пугало, что дощатый дровяник будет бессилен их согреть, но можно внутри его устроить костер, глубоко вкопав его в землю.

Разговор с матерью чуть не закончился для Алсу слезами. Королева утешала её, а потом отворачивалась, прятала свои.

— Ладно, мы поехали, — предупредил их Вениамин Петрович, но почему-то уходить не торопился. Как ни парадоксально, но ему не хотелось портить отношения с этими дамочками. Пытаясь представить их близкими родственниками, смущенно продолжал уговаривать. До кучи пнул какую-то чашку, взамен получил испуганное неодобрение Королевы. Глядя под ноги, пробурчал извинения. Скоро отошел в сторону. Судя по периодическому сдержанному мату, он постоянно во что-то вляпывался, проваливался. — Че делать станете? — крикнул он от калитки.

— Подождем отца, — резко ответила Алсу.

— А что если до утра не придет?

— Сарай же есть, — присела на гору тряпья Королева. Она как-то разом устала, словно кто выключил ее двигатель. Внезапно груда под ней зашевелилась и во все стороны брызнули крысы. Одна сиганула к Росомахе, норовя укусить.

— Твою ж мать! — взвыл он и пнул крысу, поддев носком ботинка. Крыса взлетела, отчаянно извиваясь в воздухе: мелькали лапы, хвост, оскал, бусины глаз. Выкрутилась так, чтобы упасть на живот. Росомаха потянулся за пистолетом…

Раздался щелчок.

Но вместо крысы к стене дома отлетела Королева.

— Ты что сделал, придурок⁈ — заорал Вениамин Петрович.

— Да не я это! — Росомаха показал пистолет, чтобы Петрович убедился.

— А кто? — Петрович кинулся к Королеве.

Она лежала на земле, распластавшись, как резиновая кукла.

Во рту было горько и солоно, словно в него напихали солёных огурцов, а на грудь поставили огромную бочку.

«По-по-могите, — закричала она и поняла, что никто ее не слышит. Ее крик остался где-то внутри, так не сумев прорваться через тяжесть. Дыхание сочилось скудно, несмотря на то, что она очень старалась. Что со мной? — покрылась она красными пятнами и все пыталась сообразить, что случилось. Сначала увидела вспышку зеленого света, затем на грудь обрушился тяжелый удар, словно треснули широкой лопатой…по-по-могите…»

Росомаха резво рванул к кустам, откуда пришел луч. Он врезался в них, как мамонт: крушил, мял, топтал. Это был настолько мощный гнев, что попадись ему на пути кто живой, сразу бы превратился в мешок с костями.

— Мама! — громко вскрикнула Алсу, бросилась к Королеве.

Ее оттеснили. Глухо рыча, Вениамин Петрович схватил Королеву на руки, потащил к машине.

— Где? Где больно? Щас в больничку, — пыхтел он, подскальзываясь в грязи.

Навстречу бежал Костя.

— Ты с ней оставайся, — кивнув на Алсу, приказал Вениамин Петрович и, уложив Королеву на заднее сиденье, сел за руль.

Оставляя кривые черные полосы на снегу, машина по бездорожью рванула к трассе, притормозила около Росомахи, когда тот выскочил из леса навстречу им.

Глава 18. Покалеченный дуб

Разговор никак не завязывался. Костя что-то спрашивал, она старалась сосредоточиться и все равно отвечала невпопад. Костя понимал — это шок. Даже Шок Шокович. Во-первых, потерять дом, во-вторых, — мать. Это прямо взрыв мозга. Как бы, интересно, он себя чувствовал, если бы с ним такое произошло?

Тем временем Алсу строила собственные планы: тут же их перечеркивала, перекраивала. Это означало, что в любую секунду она могла сорваться. Но куда? — Тот вопрос, на который она всеми силами старалась ответить. Разрешить увезти мать в больницу было большой ошибкой. В конце концов, она бы придумала, как ее спасти. Это было бы не сложно, если бы под рукой оказалось зелье… Ну да, конечно, необходимое зелье. Значит, надо спускаться на седьмой уровень озера Нети.

Так, так, так! Кажется, есть идея.

Ближайший вход в королевство — это подвал их собственного дома, но сейчас он завален по самое не хочу, разгребать до утра, а то и вовсе дня на два хватит. Но все-таки главная причина не в этом, основным препятствием был Костя. Как она при нем будет спускаться? Он обязательно вызовется помочь.

Вблизи есть еще два входа: трехствольный дуб и серый камень посреди реки. Лезть в воду в такой холод — ни малейшего желания, а вот дуб — это хорошо. Вновь присмотрелась к Косте. — как назло молчалив и отзывчив. Сидел рядом на дровяной колоде и был готов на любой подвиг ради неё. Горестно вздохнула, сейчас в миллион раз увлекательнее с ним прогуляться по лесу, а приходится выдумывать, как нагрубить, послать… Родители бы нашли правильное решение, а в её воображении не было ничего путного. И как назло, в памяти всплывали именно те моменты, когда Костя над ней измывался. Замечательная возможность отыграться. Но не такая она все-таки сволочь.

— Костя, мне тут надо отлучиться на пару часов, посторожишь дом?

— А чего тут сторожить? — развел руками, показав на головешки.

Дура, блин!

— Ну…чтобы куры не разбежались…

— Плюнь на них!

— Ну, мне правда надо отлучиться. Вдруг отец с Янотаки вернутся, а тут такое…

— Вот и жди, нечего куда-то бежать. Холодно, блин. — Костя огляделся по сторонам, из кучи тряпок достал два одеяла, встряхнул. Одно отдал Алсу, во второе завернулся сам. — А где они?

Ого! Вот же выход, сообразила Алсу.

— Они пошли вон на тот косогор и до сих пор не вернулись. Я туда сбегаю, а ты здесь покарауль. Боюсь, вдруг разминемся. Мне надо часа три-четыре. — Время взяла с запасом.

— А чего так долго? Тут от силы километров пять будет.

— Ну а поискать, покричать? Ты кур собери в кучу, я как-то не очень с ними. Покорми. А ты умеешь доить козу?

— А чего там уметь, дергай за сиськи.

— Я боюсь. Коза меня так боднула, что прям до сих пор неприятно вспоминать. И будь добр, покарауль вот это, — показала на свёрток. Говорить, что там, не хотелось. Но Костя спросил сам, пришлось рассказать. — Это семейные мечи, реликвия. Еще от моих прадедов досталась.

— Реально мечи⁈ — вскинулся Костя.

— Неужели интересно?

— Круто! А ты можешь? — Костя рубанул воздух рукой.

— Давай я вернусь, и мы с тобой по… поиграем.

— Реально, лучше, чем на компе. Поубиваю всех.

— Ты вообще кем собираешься быть? — возмутилась Алсу.

Костя так глобально о себе не думал. Он вообще о себе думал мало, а об играх, мотоциклах и компьютерах думал много. Переизбыточно много. Находить что-то новое в этих забавах было его любимым занятием. У него даже была специальный папка на «окне», куда он качал непонятные термины, для компа на английском, для мотика на русском. Вчера долго читал и вникал, что такое форсунка. Отец одобрял сына, говорил, что такие увлечения спасают от ошибок и извращений.

Конечно, у всех людей были мысли. Мысли об учебе, об ужине, о предстоящем отпуске. У Алсу мысли другие — страшные, навязчивые. Это даже не мысли, а настоящее пророчество. Например, мама вот-вот умрет, отец пропадет без вести, Янотаки лишится волшебного дара. Никто ни от чего не застрахован. Даже когда ты спишь в теплой постели, у старой кровати вдруг могут подломиться ножки. Типичный случай? Нисколько — один на все несчастные.

Алсу бежала по свежевыпавшему снегу и пыталась унять мысли о предстоящей катастрофе. Постоянно носить в себе бесконечные страхи о семье было мало кому под силу. Тем более, на эту роль не годилась она, любимая дочь, избалованная принцесса. Худенькая, прозрачная девочка, которая в Королевстве имела над головой собственное солнце, вдруг неожиданно выросла и обычные классические болячки: разбитые коленки, грипп, кашель, превратились во что-то глобальное и непереваримое. С первым снегом она обычно горела желанием скатать снеговика, но сегодня горела мыслями спасти родителей.

По всем подсчетам дуб должен уже показаться. Она добежала до развилки и остановилась. Раньше дуб занимал все пространство поляны, а теперь торчал одиноким полусогнутым поленом с култышкой веток на макушке.

— Что с тобой? — прижалась Алсу к шершавой коре, ласково погладила. Снег, выпавший в последние часы и накопившийся в расколе, стал таять по краям. Совсем недавно Алсу выводила Лену на поверхность через этот дуб. Тогда он был роскошным, с широкой низкой кроной, свисающей ширмой до земли.

Алсу водила пальцем по узорам коры, а в голове шумела песня про иву. Тихо запела, дуб стоял молча, слушал, вникал, по коре, как слезы, катился тающий снег. Алсу вытирала их и думала, думала, думала: она жалела дерево, случайно пострадавшее от выходки Романа, о родителях, попавших в неприятности по той же причине.

До серого камня пришлось бежать через поле собранной кукурузы. Думала, что таким образом сократит дорогу, но остатки стеблей торчали из земли жесткими кольями. Они разбегались вширь и их острые зазубрины охватывали лес спереди и сзади. Алсу казалось, что она узнает эти места, подлесок после поля должен повернуть направо, а за поворотом откроется многокилометровая панорама с блещущей вдали рекой и пробегающей за ней федеральной трассой. Но она обманулась: после подлеска появилось поле озимых, пришлось возвращаться.

Глава 19. Зелье

Алсу сжала губы и, подняв руки, ступила в ледяную воду. Сейчас она была похожа на танцующее подтопленное дерево. Глаза застыли, лишь дрожали ресницы, озноб добрался и до них. Алсу смотрела на воду и чуть слышно говорила.

— Я справлюсь — это всего лишь земная река. Мама и папа, как же я слаба. Разве о такой дочери вы мечтали? Я вас обманула. Я просто дура. Это земля меня сделала такой. О-о-охо, простите меня, господа присяжные, погубила своих родителей… — бормотала Алсу и чувствовала, как холод покалывал колени, живот, грудь. Она разводила кружево еще неокрепшего льда руками и вот уже коснулась его губами. На вкус лед был хрустким, сладковатым.

Легла на живот, размашистыми гребками поплыла к камню. Сегодня казалось, что он торчал из воды на другой стороне планеты. Почувствовала небольшую судорогу в пятке, сбрасывая окоченение, потрясла ногой. Как же страшно — она ведь может замерзнуть где-то на полпути к цели. Только и найдут одежонку на берегу, а может, запоздало и её саму, поплачут, проведут скорбно-погребальный обряд, надев на фалангу среднего пальца пресиднекоское колечко, совершив венчально-свадебное таинство для встречи невинных девиц с призраком утешений. А потом во всем королевстве наступит нескончаемое уныние.

Как ни крути, этой жути не хотелось и поэтому Алсу старалась. Камень приближался, уже видна его макушка, отчасти заросшая мхом, словно служивший бархатной шапочкой. Гребки стали жестче и размашистее — раз-два-три… после двенадцатого трясущимися руками дотянулась до серой поверхности — подтянулась, вползла. Пять секунд отдыха. Всего пять… дальше окоченение. Нащупала крышку приемника, нажала, открылся кнопочный пульт, надавила на «семь». На табло высветилось красным: «Пароль! Опасно! Опасно! Опасно! Ваш пароль!»

Онемевшими пальцами набрала «Алсц».

«Пароль неверный! Опасно!»

Черт! Исправила ошибку на «Алсу».

Камень дернулся, выдвинулась кабинка с креслом внутри. Дверь отворилась, позволяя войти.

— Холодно, — сказала Алсу, вцепившись пальцами в подлокотники, и сразу пошел теплый воздух. Они опускались на толстом канате по узкому каменному колодцу, подсвеченному внутренним светом. Дорога заняла не больше пяти минут. Кабинка остановилась, дождавшись выхода Алсу, задребезжала обратно наверх. Сразу обдало ледяным воздухом. Чтобы не замерзнуть, пришлось ускорится. Двигалась по длинному коридору, заросшему сталагмитами и сталактитами. С них стекала зеленая вода и копилась в прозрачном широком озере такого же цвета.

— Привет, — пошлепала Алсу по поверхности озера.

Гладь ответила небольшой зыбью. В ее глубине образовались сгустки, очень похожие на рыбных мальков. Они носились по витиеватой спирали, кружили рядом с Алсу, но до руки не дотрагивались. Это были зародыши магического зелья.

Алсу прошла еще немного вдоль берега и остановилась перед маленькой дверью в стене, всмотрелась в его зеркальную поверхность, поправила волосы, распахнула створки. Внутри на вешалке висели платья и мужские костюмы. Выбрала себе розовое бархатное кимоно. Вот так-то лучше. А то совсем замерзла.

Та дверь, куда Алсу стремилась, находилась немного дальше. Она также запросила пароль. В этот раз Алсу не ошиблась.

Заскрипел невидимый механизм, металлическая створка распахнулась и обнажила каменную стену. Фальшдверь? — растерялась Алсу. Что-то новенькое? Такого раньше не было. Родители изменили пространство и ничего ей не сообщили? Но почему? Как она теперь найдет? От перенапряжения задрожали колени. Побежала вдоль стены. Воздух становился все холоднее, когда пробегала по навесному мосту через озеро, в его отражении заметила тень, перегнулась посмотреть и увидела знакомый образ. Оглянулась.

— Монрико?

— Акаб Линт Саром Убани, — склонилась женщина в почтительном поклоне перед принцессой. — Позвольте проводить вас. Простите за излишнюю предусмотрительность, но я действую согласно приказу Короля.

Монрико привела Алсу снова к фальшдвери и показала место, куда ей следует приложить ладонь. Комната, в которую они зашли, больше напоминала огромный сейф. Здесь было тепло и уютно. Играла музыка.

Музыке Алсу удивилась.

— Да, Ваше Высочество, — склонила голову Монрико. — Как выяснилось, она благотворно влияет на зелье. Настолько сильно, что нашим музыкантам пришлось насочинять много нового.

— Я тороплюсь.

— Извините, — Монрико хлопнула в ладоши, и музыка прекратилась. — Прошу вас. — Открыла шкаф, который был наполнен зельем от пола до потолка. На полу стояли гигантские бутыли с тяжелыми пробками, чуть выше на полках располагались разного размера пробирки, скляночки, испещренные непонятными символами.

— Вам какой объём?

— Самый маленький.

— Есть новинка, — улыбнулась Монрико и придвинула к шкафу стремянку. — Король велел сделать пробники.

Это была мензурка, толщиной с карандаш и высотой в спичку.

— Теперь не нужно откупоривать. Легкое сжатие, и на поверхность выходит групин (объём меньше миллиграмма). Для силы экструм (выздоровления) достаточно погружения пробника в стакан с водой.

— Отлично. — Алсу забрала зелье и пошла на выход. И вдруг обернулась. — Хотела вас поздравить со свадьбой сына.

Монрико рухнула на колени.

— Спасибо вам. Вы сделали нас счастливыми.

— Вы уже наполнили капсулу внуков?

— Нет еще.

— Жаль, — вздохнула Алсу. — Нам очень не хватает Акумуляров.

— У 999-ой выявили третий отросток.