Хамелеон – 5

С обеих сторон пошли нескончаемым потоком к передовой всё новые и новые резервисты на смену сотням тысяч погибших и миллионам раненых. Когда на поездах, а когда и своим ходом, добиралась к местам грядущих сражений техника, как только-только вышедшая из ворот заводов, так и переданная со складов мобзапаса или же с ремонтных мастерских.

Грандиознейшая Курская битва, о которой, правда, знал один лишь Геркан, совершенно померкла по своему масштабу и значимости в сравнении с тем, что произошло на всех пяти образовавшихся фронтах летом этого 1944 года. Атаки сменялись отступлениями и мгновенными контратаками. Артиллерийские дуэли орудий корпусной артиллерии перемежались массовыми рукопашными схватками в окопах. Небо откровенно горело из-за вспыхивающих в нём и сыплющихся полыхающими кометами вниз самолетов. К концу сентября потери крылатых машин дошли до такого предела, что в качестве истребителей местами вновь стали применять уцелевшие И-16 с советской стороны, и срочно закупленные немцами у испанцев клоны их же собственных Ме-109F2.

Одиннадцать тысяч самолетов, пятнадцать тысяч танков, двадцать семь тысяч орудий и минометов, три миллиона солдат и командиров потеряла РККА за всё время не прекращающихся ни на день боёв. Не безвозвратно, конечно, а с учетом эвакуированных в тыл раненых бойцов и отправленной в ремонт техники с прочим вооружением!

Тем не менее, это было больше, чем вообще имелось в строю у той же Великобритании, если даже поскрести по всем сусекам в доминионах и колониях. Более того! Это было больше, нежели наличествовало у США или же Японии! Но в то же самое время это оказалось сравнимо с тем, какими силами к началу войны располагали немцы, не считая их союзников. А таковых тоже не следовало списывать со счетов.

Румыния, в которую немцы ввели полмиллиона своих войск, чтобы в спину подтолкнуть штыком румын к походу на восток, марионеточные Словакия и Хорватия, уязвленная действиями советско-испанского экспедиционного корпуса Италия, жаждущая реванша и территорий Финляндия, да та же франкистская Испания. Все они приняли самое деятельное участие в нападении на Советский Союз. И все они получили свой персональный отлуп.

Запылали нефтепромыслы и нефтехранилища румынского города Плоешти, откуда Третий рейх получал до трети ГСМ. Оказался отловлен на Балтике и почти весь пущен на дно финский военно-морской флот — что легких крейсеров с эсминцами, что москитных сил у Краснознаменного Балтийского Флота СССР оказалось достаточно, дабы на равных противостоять в этой акватории, и немцам, и их союзникам. Взрывообразно начало развиваться партизанское движение на землях бывшей Югославии, где очень многие только и ждали что отвлечения на новую войну большей части прежде расквартированных там немецких сил. Ну и в Северной Африке лишившиеся всяких подкреплений немцы всё больше возникающих проблем принялись перекладывать на плечи итальянцев, которым любая встреча, что с англичанами, что с испанским республиканским корпусом, сулила лишь очередное поражение.

Одни лишь японцы благоразумно дождались первых стратегических результатов германского вторжения в СССР, и, ужаснувшись получившейся картине, поспешили преждевременно продлить с Москвой подписанный ранее договор о ненападении, что истекал в 1947 году. Продлили на 5 лет и тут же поспешили нанести давно уже назревший и даже перезревший удар по англичанам с американцами. Слишком уж тяжко, можно сказать — с хрипотцой, вытягивала японская экономика в последние 2 года разросшиеся армию и флот. На пределе всех сил, на надрыве. И вот, чтобы не рухнуть в одночасье под тяжестью наделанных долгов, пришлось сыграть ва-банк.

Повторили ли японцы в этот раз всё то, что делали в знакомой Александру исторической линии? Да. Повторили. У них и выбора-то особого не имелось в этом плане, поскольку кроме англосаксов ни одного иного конкурента в азиатско-тихоокеанском регионе у них не оставалось вовсе. Однако повторили с нюансами, завязанными на всеобщее развитие последних трех лет. С очень такими большими нюансами водоизмещением под 35 тысяч тонн и даже более.

В то время как Советский Союз, напрягая все возможные силы, с трудом достроил и ввёл в строй один единственный «Советский Союз», японцы к лету 1944 года завершили все работы на последнем, четвертом по счёту, линкоре типа «Ямато», что превосходил советского собрата по классу во всем. Тем самым доведя общее количество своих линейных кораблей до 14 штук. Причем, достроили его не без активной помощи немецких специалистов. Те были откомандированы в Страну Восходящего Солнца для встраивания в новейшие японские корабли систем управления зенитной стрельбой и корабельных радаров, в чём сами японцы пока что сильно отставали от своих союзников. Очень уж сильно жаждали в Берлине, чтобы их азиатские союзники ударили по англичанам, вот и помогали, чем могли.

Хотя, в свете веяний последних лет, куда большее внимание следовало уделить увеличению в японском флоте количества эскадренных авианосцев. А таковых насчитывалось уже 20 штук, самый маленький из которых нес 21 самолет, тогда как самый крупный обеспечивал базирование 91 крылатой машины. И полтора десятка самых крупных из них, имея на борту в общей сложности 940 самолетов, выступили по направлению к Гавайским островам 11 октября 1944 года, чтобы спустя 12 дней обрушить на американский флот все эти силы.

Что было очень удивительно, многократное усиление флота США, пополнившегося за последние годы на дюжину линкоров, такое же количество эскадренных авианосцев и почти полсотни крейсеров, стало для него же главной причиной заметно большего поражения, нежели имело место при несколько ином ходе истории. Ведь командующий «Мобильными силами» японского флота, адмирал Тюити Нагумо, имел приказ гарантированно вывести вражеские линкоры из игры не менее чем на полгода, чтобы дать армии время и возможность занять британские владения, Голландскую Ост-Индию и Филиппины.

Потому, если при иных обстоятельствах он предпочёл остановиться после всего двух волн налетов вверенной ему палубной авиации, в каждой из которых приняли участие менее 200 самолетов, то теперь, имея не 414 машин, а 940, и гораздо большее количество мишеней, не остановился даже после четырех. Больно уж лакомой целью оказались, как восемь эскадренных авианосцев, так и дюжина линейных кораблей, команды которых оказались пойманы со спущенными штанами на якорных стоянках гавани Перл-Харбор острова Оаху и гавани городка Лахайне, что находился в 125 километрах юго-восточнее на острове Мауи.

Впрочем, в этот день не было столь же много совпадений, каковые случились 7 декабря 1941 года иной реальности. Никто не ждал прибытия стратегических бомбардировщиков Б-17 или же прилета разведывательной эскадрильи с борта авианосца «Энтерпрайз». Да и радарных станций на Гавайях уже имелось много больше с гораздо лучше подготовленными операторами и понимающими что там к чему офицерами. Потому, стоило только данным о приближении большого количества совершенно нежданных самолетов попасть на пост радиолокационного контроля штаб-квартиры вооруженных сил США, как уже спустя четверть часа в небо были подняты дежурные истребители армейской авиации — P-40 «Киттихоук».

Вот эти «старички», уже пять лет как находящиеся в производстве, и обнаружили крутящийся в некотором отдалении от военно-морской базы разведывательный гидроплан японцев. А после пара пилотов вышли прямо в лоб приближающейся к Оаху «орде», на чём и завершили свой земной путь, будучи мгновенно сбитыми палубными «Зеро»[2]. Но погибли они отнюдь не впустую, успев передать по радио предупреждение, что позволило американцам хоть как-то подготовиться к грядущему налету. Эх, а ведь если бы этот день не пришелся на воскресенье, дела у США могли пойти куда как лучшим путем. Однако, что случилось, то случилось. И гавань Перл-Харбор запылала.

Четыре сотни встреченных редким огнем армейских зенитчиков японских самолетов, налетели на американские корабли и аэродромы, словно рой пчёл на полезшего в их угодья медоеда. 120 высотных бомбардировщиков и 80 торпедоносцев, естественно, в самую первую очередь навалились на линкоры и авианосцы противника. Тогда как полторы сотни пикировщиков совместно с полусотней истребителей нацелились на авиационные базы, где крылом к крылу стояли сотни армейских Р-40 с Б-17 и устаревших палубных F4F с SBD «Донтлесс» корпуса морской пехоты США.

В иной реальности именно такие силы полностью разгромили линейный флот американцев и уничтожили до трети вражеской авиации на Гавайях. Нынче же, подобных первому удару, Оаху смог увидеть аж четыре. И парочка еще досталась Мауи, где также обнаружили два авианосца с прикрытием из тяжелых крейсеров. Потому и было сказано, что именно избыточная мощь американского флота, стала главной причиной его жесточайшего избиения. Слишком уж большое количество линкоров остались совершенно целыми даже после двух волн налетов, отчего адмирал Нагумо отдал приказ бомбить и дальше, лишь подняв в воздух дополнительные истребители, для большей безопасности эскадры. Благо таковых хватало на полутора-то десятках эскадренных авианосцев!

Вот так, потеряв от огня противника, в авариях и выброшенными за борт из-за невозможности проведения ремонта аж 359 самолетов, «Мобильные силы» японского флота смогли безвозвратно уничтожить полдюжины новейших авианосцев типа «Эссекс» и семь линкоров в Перл-Харбор, а также «Лексингтон» с «Саратогой»[3] в гавани Лахайне. Тем самым уполовинив авианесущий корабельный состав флота США.

Причем погибли эти корабли в пожарах, либо же пойдя на дно, по большей части вместе с самолетами. Тогда как летный состав уцелел почти в полном объеме, отдыхая в городах по случаю выходного дня.

Не менее четырех сотен самолетов лишился в этот день американский флот, и примерно в полтора раза больше потеряла армейская авиация с морской пехотой на двоих. Однако на фоне 22 тысяч имеющих на вооружении ВВС, КМП и ВМФ США, такая цифра уже не казалась катастрофической, не дотянув даже до 5% от общей численности. Да у американцев в разы больше имелось просто неисправных машин, нежели погибло в этот день от действий японцев!

В общем, возместить такие потери виделось делом всего пары месяцев работы для великолепной авиационной промышленности Соединенных Штатов, которые вовсю снабжали англичан и их доминионов своей техникой. За счет чего и поддерживали солидный объем производства.

А вот с чем выходил затык — так это с возмещением потерь в линкорах. И если заслуженных старичков — «Неваду» с «Оклахомой», было не так жалко, впрочем, как и не сильно отстающих от них в плане морального дряхления трех линкоров типа «Нью-Мексико», то вот замену новейшим «Вашингтону» и «Северной Каролине» было уже не найти. Разве что «прихватизировать» пятерку французских линкоров, что всё еще стояли на приколе в Нью-Йорке. Для чего, правда, прежде требовалось объявить войну не только Японской империи, но и Германии. Но да дурное дело было не хитрое. Тем более что все чётко понимали — к тому всё и шло.

[1] УР — укрепленный район

[2] Мицубиси А6М «Зеро» — основной палубный истребитель японского флота во времена ВМВ.

[3] «Лексингтон» и «Саратога» — самые большие и быстроходные авианосцы США времен ВМВ. Были заложены как линейные крейсера, но достроены в 1927 году как авианосцы.

Глава 13

Достижения и перспективы БТТ РККА

— Вы не выглядите сильно довольным, товарищ Геркан. Отчего так? Ведь всё, что мы видим здесь сейчас, в немалой степени является результатом и ваших трудов тоже, — повел рукой по сторонам Иосиф Виссарионович, тем самым охватывая всё разнообразие боевой техники, что немцы притащили на землю Советского Союза. Притащили и бросили, не сумев эвакуировать подбитые или же оставшиеся без горючего машины, когда оказались вынуждены срочно откатываться назад под ударами советских танковых дивизий.

Может потери СССР в первые 3 месяца войны и оказались огромными, потери Германии, а также её союзников вышли ничуть не меньшими. Из 14 тысяч имевшихся на восточном фронте танков и самоходок, к началу октября уцелели всего 2 тысячи машин. В основном приданные пехотным дивизиям всевозможные самоходки, которые попросту не успели пересечь границу, либо же удалиться от неё на слишком большое расстояние.

Остальные же 12 тысяч… Либо превратились в металлолом, что зачастую случалось с легкими немецкими Т-II и чехословацкими Т-38, когда те встречались с Т-34 и более мощными советскими танками. Либо стали трофеями, как большая часть подорвавшихся на минах, пораженных в МТО или же просто брошенных из-за израсходования топлива Т-III и Т-IV.

Многие из числа последних уже даже были поставлены в строй после проведения необходимого полевого ремонта и минимально необходимого обучения экипажей, благо пленных специалистов по данным машинам набралось в избытке. На трофейную технику полностью переводились целые батальоны и даже полки РККА, которые, правда, в силу ограниченности боекомплекта приходилось использовать на второстепенных участках фронтов. Однако даже с их учётом понесенные Красной армией потери, не только в людях, но и в технике, оказались для СССР всё же излишне чувствительными.

Из-за развития к 1944 году танковой и противотанковой артиллерии обеих сторон, слишком много пораженных снарядами машин оказались уничтожены безвозвратно. Так многие советские Т-26Э, Т-34 и немецкие Т-IV разрывало на куски от детонации их собственного боекомплекта, когда машины поражались из 75-мм/76-мм длинноствольных орудий или же чего-то более мощного непосредственно в боевое отделение. По этой причине примерно 40% всех подбитых танков и САУ уже никогда не смогли бы вновь вернуться в строй. А еще 40% требовали продолжительного заводского ремонта, отчего лишь одна пятая часть ранее потерянных машин возвращалась обратно в войска в течение хотя бы недели-двух.

Учитывая же нехватку запчастей для снятых с производства Т-26 и Т-34, процент потерь именно этих машин был еще выше, поскольку некоторые относительно целые экземпляры разбирались в рембатах «догола», становясь донорами для своих более целых собратьев. Что, наряду с израсходованием армией большей части имевшихся на складах боеприпасов, потребовало от правительства СССР скорейшего начала переговоров с Великобританией и США о получении с их стороны поставок стратегического сырья, средств производства и, конечно же, военной техники.

Вот с целью повышения договороспособности новоявленных союзников в Москве и была подготовлена «выставка достижений РККА» на ниве борьбы с Вермахтом. Ведь, прежде чем начать что-то просить, сперва требовалось пустить пыль в глаза. Для чего в парке имени Горького были выставлены наиболее целые экземпляры каждого типа захваченных вражеских машин, рядом с которыми разместились десятки фотографий специальных сборочных пунктов и информационных табличек, повествующих о том, сколько сотен или даже тысяч подобных машин оказались уничтожены либо же захвачены Красной армией. Их-то глава СССР, сопровождаемый ближайшими соратниками, и осматривал, прежде чем дать дозволение допустить сюда, сперва представителей союзников, а после и вообще всех желающих жителей столицы. Геркана, на удивление, тоже позвали принять участие в данном действе.

— Вы совершенно правы, товарищ Сталин. В некоторой степени я действительно недоволен. Недоволен собой и своей работой. Я все же надеялся, что техническое превосходство нашей бронетехники окажется несколько выше. Ведь Вермахт, — махнул он рукой в сторону ближайших трофейных боевых машин с крестами на бортах, — заявился к нам без тяжелых танков вовсе. Не считать же таковыми французские В-1, что уступают по всем параметрам даже нашим Т-34. А мы до сих пор не смогли их разгромить! И определенная доля вины в том лежит на нас, создателях отечественного вооружения.

— Не будьте к себе слишком строги, — внутренне довольно улыбнувшись от стремления их «немца» к идеалу, принялся успокаивать того глава государства. Ведь беспокоиться тому действительно было о чём. Как природный немец, Геркан попал под жернова обездушенной государственной машины и автоматически был уволен из армии в первый же месяц войны, что произошло вообще со всеми русскими немцами, во избежание, так сказать, всевозможных эксцессов.

Вслух этого, конечно, никто не говорил, но у правительства и чекистов имелись определенные опасения насчет верности подобных военнослужащих, учитывая то, с кем приходилось ныне воевать. Потому и положение его нынешнего собеседника оказалось весьма шатким. Об аресте или какой-либо высылке из Москвы речи, конечно, не шло вовсе. Но выстраиваемая всю жизнь карьера пошла коту под хвост — это следовало признать. Впрочем, столь «полезного человечка» уж точно не собирались терять. И вскоре ему предстояло получить новую должность едва ли не с большими полномочиями, нежели имелись у инспектора бронетанковых войск РККА.

— Но как не быть? — попытался было возразить отыгрывающий переживающего и чуть ли не раскаивающегося не сумевшего предусмотреть многое танкостроителя Александр, однако тут же оказался перебит «вождем».

— Мы смогли отбить такой удар, который стоил Франции её независимости, а Великобритании её былого мирового доминирования, — жестко произнес Иосиф Виссарионович, совершенно не желающий видеть сопли с нюнями человека, на которого он собирался сделать очередную ставку. — Про остальные страны Европы даже упоминать не стоит. Эти лимитрофы даже на роль пушечного мяса не сгодились. Мигом задрали руки вверх. Тогда как мы не просто его отбили, мы вышли победителями в первом, критически важном раунде! А это ой как немало, — пройдясь несколько ленивым взглядом по очередному германскому БТР-у, мимо которого они проходили, продолжил повышать уровень самооценки у своего собеседника Сталин. — Сами ведь знаете, что у тех же американцев ничего подобного не вышло совершенно. Японцы разгромили их в пух и прах, как и англичан, пустив на дно еще два их линкора. Вы уж поверьте, последние не от большой любви пошли нам навстречу в вопросах предоставления полного доступа к своим новейшим авиационным технологиям и размещения на своих заводах наших флотских заказов. Понимают, что без нас им никак не сдюжить с Гитлером. Вот и вертят хвостом, лишь бы мы продолжили воевать до победного конца, а не поступили, как в 1917 году.

«Ну да, им выгодно, когда кто-то другой льёт свою кровь за их интересы!» — хотел было произнести вслух Александр, но вовремя сдержался. Не тот сейчас был политический момент, чтобы разбрасываться подобными фразами. Во всяком случае, человеку его положения. Ведь то, что позволено Юпитеру, не позволено быку. Потому вместо этого он перевел внимание на боевую технику.

— Это-то я всё понимаю, товарищ Сталин. Просто теперь нам, хотим мы того или нет, также придется пойти на поклон к союзникам. Сами знаете, сколь тяжко обстоят дела с запасами снарядов и патронов. Хорошо если на каждый танк осталось по полтора-два боекомплекта. Чего не хватит даже на неделю интенсивных боёв. Про топливо я вовсе промолчу. Две трети танков сейчас имеют лишь половину нормы заправки. — Накал отгремевших сражений был столь велик, а количество применяемых боевых машин, как наземных, так и воздушных, столь колоссальным, что все довоенные запасы ГСМ и огнеприпасов очень быстро подошли к концу.

Советская промышленность, конечно, выдавала ежедневно энные объемы, и того, и другого. Но этого добра едва хватало для ведения относительно вялой перестрелки на всех пяти фронтах, да вялого бодания за господство в воздухе. О новом скором наступлении без должной подпитки войск всем потребным, не могло идти даже речи. Вот Александр исподволь и предупреждал главнокомандующего о невозможности в ближайшем будущем вести стратегические наступательные операции, дабы не повторились ситуации иного 1942 года, о которых знал только он. А ведь на носу была зима, когда как раз виделось возможным показать немцам, кто в «зимнем лесу хозяин».

— Всё так, как вы говорите, — не стал оспаривать сложившееся положение Сталин, которому очень понравился институт инспекторов родов войск, что докладывали ему куда более правдивую информацию, нежели высший генералитет. Отчего куда меньшее количество опасной лжи просачивалось в его уши.

— Стало быть, придется наглядно демонстрировать им свои слабые места, свои уязвимости, — меж тем продолжил рассуждать Геркан. — Что после, несомненно, нам аукнется. Да и в ближайшем будущем, коли договоримся о поставках боевых машин, снабженцы благодарность нам не выразят. Не просто ведь так, и я, и многие другие, аж полтора десятилетия старались максимально возможно унифицировать военную технику с гражданской или же друг с другом по многим узлам с агрегатами.

— Означают ли ваши слова, что вы вовсе против идеи получать от англосаксов танки, орудия, винтовки, мины, самолеты, иные машины? — не став пока высказывать свою мысль насчёт озвученного опасения, уточнил немаловажный для себя момент Иосиф Виссарионович. Вопрос этот был не праздный, поскольку именно кандидатуру Геркана он собирался предложить при проведении очередного заседания Государственного комитета обороны на должность одного из постоянных уполномоченных по ленд-лизу.

А что? Английским языком тот владел на должном уровне. В технике и специфике её применения понимал поболе многих. Не раз доказывал своими действиями, что трудится во благо государства и народа. В США его, опять же, требовалось отправить без лишнего шума и как можно скорее для встречи с Хароном. А то, что хитрый и немного мутный, так кто не без греха. Все тут были такие. Павлова и того пока не трогали, поскольку воевал он в Африке весьма неплохо, гоняя по пескам, что итальянцев, что знаменитого «Лиса пустыни»[1].

И даже окажись он в конечном итоге британским или же американским агентом, действительно большой беды на новой должности не смог бы натворить. Ведь он мог только рекомендовать, тогда как выдвигать наверх окончательную рекомендацию являлось прерогативой руководителей ГАБТУ и ГАУ. Во всяком случае, в тех вопросах, что касались сухопутной техники и вооружения.

Да и рассуждал он ныне здраво, что придавало бывшему краскому больше дополнительных очков доверия в глазах главы государства. Иностранная техника действительно являлась для РККА не только благом, но и злом, с которым требовалось мириться. Да, она могла помочь закрыть сиюминутные потребности во множестве оголившихся мест. Но одновременно с этим создавала в обозримом будущем огромные проблемы с её освоением, эксплуатацией, ремонтом, снабжением боеприпасами и многим чем ещё. В общем, являлась палкой о двух концах. Но палкой всё же больше нужной, чем не нужной. Ведь Красная армия ныне не только возмещала понесенные потери. Она активно разрасталась!

В то время как на передовой стояло относительное затишье, в тылу одновременно формировалось еще не менее 100 дивизий, которые срочно требовалось снабдить всем потребным вооружением, какового у самого Советского Союза в достатке не имелось. Даже с учетом огромного количества взятых трофеев, активно приходилось урезать осетра.

Так танковые полки стрелковых дивизий заменялись повсеместно батальонами. Сокращались штаты минометных батарей и стрелковых рот. Переводилась на гужевой транспорт артиллерия, что батальонная, что полковая, что даже дивизионная. Про хоть какое-нибудь зенитное прикрытие многим подразделением отныне оставалось лишь мечтать. Старенькая верная Мосинка опять превращалась в основное стрелковое вооружение советского бойца. При этом вдобавок требовалось не забывать поляков с испанцами, которым также требовалось чем-то воевать. А то британцы не сильно-то и торопились переводить их исключительно на собственное снабжение, о чём так-то между Москвой и Лондоном имелась предварительная договоренность. В общем и целом солидные поставки по ленд-лизу были жизненно необходимы для того, чтобы опередить с восстановлением своей боеспособности немцев, на которых ныне работала вообще вся Европа.

— Нет, что вы, я всё понимаю, — тут же пошел на попятную Геркан, который прекрасно осознавал потребность страны во внешних поставках. — Вот только, зная по рапортам из Африки, чем там воюют сами британцы, заранее хочется, то ли плеваться, то ли плакать. Не знаю, кто тот сумрачный островной гений, что отвечает за согласование конструкций принимаемых ими на вооружение танков, но он еще более сумрачный, нежели немецкий. Хотя и явно уступает в своей экстравагантности бывшему французскому коллеге по ремеслу, который давал добро на изготовление чего-то подобного, — ткнул он пальцем в корпус всего такого ромбовидного 12-тонного танка FCM-36, пошедшего в серию всего 6 лет назад, но вооруженного лишь короткоствольной 37-мм пушкой времен ПМВ.

Какими судьбами пару десятков подобных машин занесло на восточный фронт, Александр знать не знал. Но факт оставался фактом. Даже такое убожище пересекало советскую границу, чтобы оказаться утерянным. Хотя, положа руку на сердце, в ситуации с подобной техникой немцам можно было смело говорить — «такого… не жалко».

— Что? Неужто, у них всё настолько печально? — слегка скривившись от несуразного вида «француза», который выглядел откровенным слабосильным уродцем даже на фоне Т-26Э, уточнил Иосиф Виссарионович. Ранее он не интересовался данным вопросом столь детально, и потому знать не знал, на чём воюют нынешние союзники. И вот такого вот кадавра, как это французское нечто, видеть в РККА уж точно не желал. Не после принятия на вооружение красавцев Т-44 и Т-54М.

— Отвечу так, товарищ Сталин. Для них наш уже год как снятый с производства Т-34 являлся бы верхом инженерной мысли и показателем истинной мощи. Про переданные нами испанцам Т-54 вовсе промолчу. Британским танкистам подобные машины остается разве что видеть во снах, воюя на гораздо худшей технике. И это не пустые слова, либо же какое-то бахвальство с моей стороны, — поспешил уточнить один из создателей советских танков, что он не перехваливает себя с прочими коллегами. — Это отражение реальности, с которой нам, как я понимаю, вскоре придется иметь дело.

— Придется, — не стал скрывать сего факта руководитель СССР. — Иного выхода сейчас у нас нет.

— Тогда нам всем следует заранее готовиться к тому, что не только выучка, но и боевая стойкость с боевой ценностью наших танковых подразделений заметно упадет, — пожал плечами бывший краском, тем самым сигнализируя, мол, поделать с этим ничего невозможно. — Готовиться к данной неизбежности и учитывать это в планах будущих военных компаний, дабы не совершать катастрофических ошибок. Ведь там, где полк Т-44 уж точно выполнит поставленную задачу, полк тех же английских «Матильд» или же «Валентайнов»[2] поляжет в полном составе, не добившись ровным счётом ничего. Разве что относительно сравнимые с нашим Т-34 британские «Черчилли» смогут чего-то показать. Но тех у самих англичан не шибко-то много имеется. Тут лучше делать ставку на американцев с их «Шерманами». Танк, как я смог понять из присланного описания, тоже так себе в плане общей конструкции и возможностей. Но тех хотя бы можно будет рассчитывать получить в солидных количествах — многие тысячи штук. Промышленность-то у США в разы сильнее британской будет. А там, где масштаб, там и какое-никакое единообразие.

— Вот вы и займитесь всем этим делом, коли так хорошо разбираетесь, что у них к чему, — неожиданно огорошил собеседника Сталин. — Приказ о вашем назначении на соответствующую должность получите на днях. Потому думайте, что, как и у кого придется требовать, чтобы масштаб тех самых проблем, о которых вы упоминали, оказался как можно меньшим при максимально возможной отдаче на поле боя всей отобранной техники. Кому-кому, а вам я в этом довериться смогу, — откровенно слукавил «вождь», собираясь приставить к Александру сразу несколько соглядатаев. Включая тех, кто так же имел разумение в бронетехнике.

[1] «Лис пустыни» — прозвище, данное англичанами генералу-фельдмаршалу Эрвину Роммелю, командовавшему немецким Африканским корпусом.

[2] Валентайн — английский пехотный танк времен ВМВ, разработанный компанией Виккерс-Армстронг в инициативном порядке. Производился с 1939 по 1945 годы и стал самым массовым английским танком времен войны.

Глава 14

Ничего личного, просто бизнес

Рассуждения о поставках английской и американской техники возникли отнюдь не на пустом месте. Но если Александр оперировал своими познаниями о ленд-лизе из несколько иного будущего, то Иосиф Виссарионович уже точно знал, что к чему.

На четвертый день после начала войны ему пришла очередная телеграмма от премьер-министра Великобритании, в которой тот вновь выражал надежду на совместное противостояние ранее невиданному по силе общему врагу и в качестве первого взноса Великобритании в победу СССР предлагал принять совершенно бесплатно 200 истребителей и 3 миллиона пар солдатских ботинок. А двумя днями ранее уже американский президент заявил о готовности Соединенных Штатов оказать всю возможную помощь Советскому Союзу.

Ни тот, ни другой, дураками отнюдь не являлись и потому прекрасно понимали, что без советских войск им с Гитлером уже не совладать. Слишком уж огромную силу тот получил в свои руки, подмяв под себя вообще всю Европу. Причем проделал это не без активной помощи их собственных стран. А население их государств уж точно не было готово столь сильно умыться кровью в тяжелейших боях с многомиллионной армией Третьего рейха, сколько по приблизительным расчетам требовалось бы «заплатить» за освобождение Европы от коричневой чумы.

Как вскоре написала «Нью-Йорк Таймс», отражая военное и политическое видение правительства США на произошедшее столкновение двух мировых гигантов, — «Не должно быть сомнений относительно того, что быстрая и полная победа Гитлера в России была бы величайшей катастрофой для Великобритании и США. Она дала бы ему возможность организовать блокаду Британии, обеспечить на годы нефть и продовольствие, создать в России вассальный режим, завладеть Индией и нефтеносными районами Ближнего Востока, заключить союз с Японией для захвата Китая и создания угрозы Соединенным Штатам со стороны обеих океанов».

Потому и выражали радость, что в Лондоне, что в Вашингтоне, успехам РККА. Ведь разгром немцам советские войска устроили очень знатный. Такой, какого Германия не знала еще никогда. Но так как США летом 1944 года всё еще оставались нейтральным государством, в котором к тому же согласование всевозможных международных обязательств непременно проходило через очень длительную процедуру утверждения конгрессом, сами же американцы предложили временно подключить Москву к ленд-лизу через Великобританию. В результате, не теряя времени, виделось возможным производить на многочисленных американских заводах заказы советской стороны, но при этом давать Лондону в руки знатный рычаг давления на Сталина в плане контроля и организации их поставки в СССР. Ведь даже основным перевозчиком подобных грузов являлся английский торговый флот, за что взимал немалую такую плату.

Естественно, тут же в Англию с США были высланы предварительные комиссии, которым предстояло оценить в общих чертах возможности местных предприятий и вообще наличие у англосаксов потребных Советскому Союзу ресурсов. И рапорты от этих комиссий приходили более чем волнующие. Как очень скоро выяснилось, Америка с Британией только в августе месяце совместными усилиями произвели на свет не менее 1000 ПТО, 1500 танков, 1800 самолетов, 2000 зенитных автоматических 40-мм орудий Бофорс и вдвое больше 20-мм Эрликонов. Стрелковое вооружение с патронами вообще имелись на складах в огромных количествах. Пусть даже большей частью устаревшее — времен ПМВ или же 20-х годов производства.

Вот только бездумно хвататься за всё и сразу, было никак нельзя. Никто не сомневался в том, что в первую очередь Советскому Союзу попытаются спихнуть то, что не жалко. Те же англичане, к примеру, прислали с первым же конвоем две сотни истребителей Р-39 американского производства, которые два года простояли у них «на заднем дворе» запакованными в заводскую тару, поскольку вообще не впечатлили британских пилотов. Впрочем, как и американских, отдавших предпочтение Р-40 и Р-38. Отчего производство подобных машин в США прекратилось еще в начале 1943 года после выпуска чуть более чем 1800 единиц разных модификаций. Что большей частью ныне «гнили» на аэродромах Великобритании. И запчастей к ним было не достать.

Ещё одной причиной необходимости ну очень вдумчивого отбора техники с вооружением являлись деньги. Очень большие деньги! Ведь если сразу же попасть в программу ленд-лиза у СССР не вышло, то вот обычные закупки никто ему запрещать не собирался. Более того, максимально пошли навстречу, в результате чего с Вашингтоном и Лондоном были подписаны соответствующие соглашения о кредитовании на 1 миллиард долларов и 10 миллионов фунтов стерлингов соответственно. Пусть и с отсрочкой выплат на несколько лет, но, естественно, с процентами. Куда уж без них!

Вот чтобы эти деньги не пропали зря, будучи по недомыслию потрачены на не совсем то, что действительно необходимо, за границу и требовалось направить ответственных сотрудников, что стали бы контролировать всё от и до. Начиная с размещения заказа на заводе-изготовителе, заканчивая отслеживанием правильной подготовки к отгрузке, чтобы ничто не «усохло» в пути, и собственно присмотром за самой отгрузкой.

В общем, за всем требовался глаз да глаз, причём, не абы какой, а сильно понимающий в той или же иной теме. Так Александр Морициевич Геркан получил себе новую должность. А заодно вернул и было отнятое звание. Причем не просто так, а с повышением аж до генерал-полковника танковых войск! Естественно, не только в силу всех былых заслуг, но также для солидности. Тем более, что «боевой иконостас» на его кителе «бренчал» весьма презентабельный.

— Нет, благодарю, но такого счастья нам и даром не надо, — вежливо улыбнувшись, отрицательно помотал головой Геркан, когда директор завода «Эльсвик воркс» на пару с майором Геральдом Геммингом, приставленным к Александру в качестве «гида», принялись расхваливать ему стоявшие на заводском дворе никем не востребованные танки Валентайн Мк-V. В количестве аж 400 штук, слегка припорошенных пылью! Они предложили бы и более старые модели, но те почти все полегли в боях во Франции, Испании и Северной Африке. Или же оказались переданы польским дивизиям на Ближнем Востоке. А эти вот остались. Причем не только здесь, но и на складах еще двух предприятий, не говоря уже об армейском парке данных машин.

Всё бы с этим танком было нормально, и он вполне мог стать более современной заменой для Т-26Э, если бы не его вооружение. Имея относительно солидную броню — чуть более тонкую, чем у Т-34, Валентайн Мк-V нес всего лишь 40-мм пушку и спаренный с ней пулемет. Что для конца 1944 года виделось уже откровенным анахронизмом даже для легкого пехотного танка. От него и отказались-то сами британские танкисты потому, что 40-мм бронебойный снаряд даже при стрельбе в упор не пробивал 80-мм лобовую броню последней модификации немецкого Т-IV. А скорости, чтобы выйти подобному противнику во фланг, Валентайну банально не хватало. Тогда как сами они прошивались из немецких длинноствольных 50-мм и 75-мм пушек чуть ли не насквозь уже на средних дистанциях боя. Так что особой боевой ценности подобная машина уже не представляла.

И англичане сами прекрасно это понимали, отчего создали и приняли на вооружение модели Мк-IX, Мк-X, Мк-XI с 57-мм и 75-мм орудиями. Каковые, наряду с американскими Шерманами, состояли ныне на вооружении английских частей. Но вместе с тем, как уже было сказано, на армейских и заводских складах у британцев зависло много устаревших Валентайнов. Аж 2612 невостребованных единиц модификаций IV и V, модернизировать которые никто даже не думал за ненадобностью. Во-первых, командование английскими войсками в Северной Африке хоть и считало Валентайны наиболее удачными отечественными танками из-за их отменной надежности и простоты эксплуатации, всё же завуалировано просило более не посылать им машины отечественной разработки, а подавать на блюдечке с голубой каёмочкой исключительно американские танки. Во-вторых, Валентайн уже снимался с производства на всех заводах, уступая место гораздо более тяжелому танку А22 «Черчилль».

Казалось бы, что проще — поставь новые башни на старые шасси. Тем более, что их так много! Но инженеры утверждали, что тот же Валентайн Мк-V являлся предельным в плане нагрузки на подвеску. И установка новой башни с более мощным орудием могли стать той самой роковой соломинкой, что сломает филигранно высчитанную выносливость спины данного конкретного «верблюда». Именно по этой причине на более поздних моделях с более приличествующим вооружением производителю пришлось пожертвовать толщиной бортовой брони. Что на готовом танке изменить уже не представлялось возможным. Однако, то были страхи перестраховывающихся капиталистов, не желавших получать рекламации от главного заказчика по прошествии полугода эксплуатации танков в боях.

Геркан же ведал, что в СССР их то и дело дорабатывали на местах, приклепывая или же приваривая дополнительные листы брони, с которыми машины даже первых серий вполне себе продолжали нормально эксплуатироваться вплоть до конца войны. Более того, последняя модификация данного танка с 75-мм орудием весила уже под 18 тонн, что соответствовало бы весу шасси Мк-V с установленной на нём башней от Мк-X. Да, пусть в этом случае орудием оставалась бы 57-мм пушка, чей осколочный снаряд был менее эффективен, нежели трёхдюймовый, но это было куда лучше 40-мм дырокола. И, главное, вполне могло работать, поскольку погон башен на всех модификациях сохранялся один и тот же. Просто заводские бонзы не желали получать убыток от того, что у них оставались никем не востребованные башни старого образца с устаревшими орудиями. Оттого и пытались «умаслить» прибывшего к ним красного командира взять то, что дают, а не то, чего хотелось бы получить.

— Позвольте, господин генерал! Но разве вашей стране не необходимы танки для срочного возмещения понесенных потерь? — быстро переглянувшись с директором завода, излишне эмоционально вопросил майор Гемминг.

— У нас, конечно, возникла определенная временная нужда в боевой технике, пока работающие круглосуточно заводы не насытят войска новейшими отечественными машинами. Но не до такой же степени! — указал Александр рукой на 40-мм пушку ближайшей боевой машины. — Уж простите, джентльмены, но наши учебные легкие танки, что в принципе не допускаются на передовую, и то несут чуть более тяжелое вооружение. А что касается времени. То наступает зима. Наша, русская зима. Что, уж не обижайтесь, не чета вашей местной. Немцы, самонадеянные дурачки, еще даже не осознали, куда и к кому они полезли. Потому определенное время имеется. Хотя те же модели Мк-X и Мк-XI с 57-мм и 75-мм орудиями, коли таковые находятся на складах заводов или в арсеналах британской армии, я буду готов принять после проведения их полного технического осмотра и тестовых стрельб. Что касается «пятёрок», — кивнул он головой на стройные ряды машин, — монтируйте на них башню от Мк-X и я опять же заберу их все. Плюс посоветую своему правительству разместить заказ на 3000 штук, что Мк-X, что Мк-XI. Если вы, конечно, будете заинтересованы в продолжении их производства. Только не забывайте при этом о немаловажном факте — отправятся они служить туда, где бывает очень-очень холодно. А потому все технические жидкости и смазки должны быть соответствующими! Уж будьте уверены, я это тоже досконально проверю! — тут он перестраховывался, поскольку знал, что в не случившейся его стараниями реальности без подобного пригляда англичане время от времени отправляли в СССР неподготовленную должным образом технику, у которой по пути разрывало двигатели и радиаторы. Не слитая из систем охлаждения вода банально превращалась в лёд со всеми вытекающими последствиям. Чего он нынче собирался избежать изначально.

Пусть сами англичане и отдавали ныне предпочтение американской технике, Геркан прекрасно знал, что делал. Мало того, что отсюда везти было куда ближе, чем из Штатов, да вдобавок имелись солидные производственные мощности, которым уж точно не стоило простаивать, сами эти танки уже были солидно унифицированы с американскими. Так, их орудия потребляли те же самые снаряды, что и Шерманы разных модификаций, а также противотанковые пушки армий США и Великобритании. Вдобавок, двигатели на указанных моделях стояли американские. Те самые 6–71 Детройт Дизель, спарка которых устанавливалась в часть Шерманов, и которые столь сильно полюбились отечественным танкистам в иной истории мира. А потому их обеспечение и ремонт могли сильно облегчиться в будущем, когда американская техника также начала бы появляться в РККА.

— Не сомневайтесь, мы внимательно рассмотрим ваши пожелания, — слегка склонил голову директор предприятия в ответ на требовательный взгляд советского генерала, тем самым отдавая должное, и его стране, и его народу, и ему самому. — Но может быть, вас также заинтересует наш новейший танк — А22? По броневой защите он сильно превосходит Валентайн.

— Благодарю вас, мистер Макфарлан, но я уже успел ознакомиться с данной машиной, когда на днях посещал расположение 20-ой бронетанковой бригады. И, облазив его снизу доверху, вынужден согласиться с оценкой, данной ему премьер-министром Великобритании, в честь которого он и был назван, — с трудом скрыв рвущуюся наружу улыбку, на серьезных щах выдал Александр. — Потому предпочёл бы воздержаться от приобретения для РККА такого танка. Разве что после окончания войны был бы рад получить пару штук в дар для музея бронетанковых сил, что у нас который год кряду действует в пригороде Москвы.

— Кхм-кхм, — прокашлялся майор, пока несколько растерявшийся директор завода пытался подыскать слова для должного ответа. — Позвольте узнать, господин генерал. А что сэр Уинстон Черчилль сказал о данном танке?

— Насколько до меня дошли слухи, господин Черчилль изволил пошутить, что у этого танка больше недостатков, чем имеется у него самого, — расплывшись в располагающей улыбке с удовольствием просветил своего «гида» Геркан, заставив того сперва побледнеть, потом покраснеть, а после вовсе закашляться.

Не то, что этот танк вышел совсем уж ужасающим в плане качества сборки или же общей конструкции. Бронёй опять же обладал весьма приличной, местами способной выдержать даже обстрел из немецкого 75-мм ПТО. Но в иной истории СССР смог получить всего 253 машины подобного типа из пяти с половиной тысяч произведенных, отчего сейчас сразу можно было смело утверждать, что такая «овчинка» выделки не стоила уж точно.

Проблем с их освоением и эксплуатацией ожидалось немало — одна канитель с сотнями тонн уникальных запчастей и обучением механиков чего только обещала стоить, а итоговый результат виделся минимальным. Особенно учитывая вооружение данных машин, вообще ничем не отличающееся от тех же Валентайнов. В общем, учитывая то, что все отечественные танковые заводы уцелели и уже работали с максимальной отдачей, «Черчилль» Советскому Союзу был не нужен. Но говорить об этом именно такими словами, виделось слишком грубым хулиганством со стороны краскома. Тем более, что интерпретировать подобное высказывание можно было двояко. А это не пошло бы на пользу англо-советского сотрудничества. Потому пришлось сдержаться в выражениях, проявляя определенную политкорректность.

Вообще, задержался Александр в Великобритании не очень надолго. Чуть больше месяца у него ушло на то, чтобы обследовать интересовавшее его вооружение и технику, а также заводы. Благо ныне англичане не раскидывались на производство великого множества крейсерских танков, сосредоточившись лишь на пехотных и «легких колесных танках», под классификацию которых у них попадали, как авиадесантные «Тетрархи», так и броневики. Результатом чего стала поставка в СССР за всё время войны чуть более чем 6 тысяч Валентайнов, под 12 тысяч 57-мм ПТО с полноприводными грузовиками Бедфорд QLD и всего 2,5 тысяч бронемашин «Хамбер», которых вечно не хватало даже самим англичанам — столь востребованными и полюбившимися они стали в британской армии. И к явному, но хорошо скрываемому, недовольству отправляющей стороны всё это добро большей частью применялось РККА в боях с финнами. Ведь из Мурманска с Архангельском ближе всего был именно Северный фронт. Вот и не стали возить далеко, заодно исподволь создавая напряжение в будущих британо-финских отношениях, поскольку в будущем никто не собирался скрывать от солдат Суоми, из оружия чьего производства их уничтожали. Более того, собирались это дело распалять!

Внимание! Наглая авторская акция «2 в 1 наоборот»! Купил книгу? Поставь ещё и лайк!:))))

Глава 15

Перемены на фронтах

А пока Александр завершал свои дела в Великобритании и уже совсем скоро собирался сесть на гидроплан, что курсировал над Атлантикой между островом и США, советские войска наглядно продемонстрировали немцам, как они умеют вести боевые действия в зимний период. Точнее, не столько непосредственно немцам, сколько их куда более слабым союзникам, дабы обезопасить свои стратегические фланги и одновременно выбить тех из войны.

Ещё во время неудачной летней компании румынская армия понесла тяжелейшие потери, лишившись убитыми, ранеными и пленными 250 тысяч человек, что составляло половину всех войск королевства, всё население которого составляло чуть более 13,5 миллионов человек. Ой, не такого ожидали от войны с СССР в правительстве Румынии, что мигом привело к кризису власти в стране. Кондукэтор или, проще говоря — диктатор Йон Антонеску вынужден был срочно полностью узурпировать власть, наделив себя правом единолично издавать и принимать законы. Что, естественно, оказалось не по нутру подавляющей части населения, которому через государственные рупоры прежде обещалась легкая победоносная война, должная завершиться сразу же после возврата территорий Молдавской ССР оттяпанных Советским Союзом парой лет ранее. Но что-то, как всегда, пошло не так.

Опираясь на поддержку части армейского генералитета и сигуранцу[1], а также на 150 тысяч штыков немецких и венгерских солдат, что всё еще квартировали на территории страны, он смог удержаться на своей должности и даже наскоро восстановить численность армии. Но отнюдь не её качество! Для чего, правда, пришлось издать ну очень непопулярные законы о призыве. Дело даже дошло до того, что всем румынским подданным призывного возраста, из числа находящихся за границей, было приказано немедленно вернуться в страну. При неподчинении же данному закону, против них автоматически заводились уголовные дела с очень высокими сроками заключения.

Но все его чаяния и предпринятые метания разбились о правду жизни. Понесшие огромные потери немцы банально не смогли в столь малый срок поставить своему союзнику хоть сколь-либо мощную технику с вооружением для возмещения утраченного летом. Пытаясь хоть как-то насытить танками, орудиями, самоходками и самолетами хотя бы свои войска, тем максимумом, что они согласились продать своему союзнику, оказались трофеи еще французской компании и уже мало на что годные 37-мм противотанковые пушки. Чуть более 600 танков Рено R-35 и Сомуа S-35 c 1000 малокалиберных противотанковых пушек стали той самой силой, с которой пришлось столкнуться восстановившим свою численность советским войскам при наступлении на Бухарест в январе 1945 года.

В то время как армии Юго-Западного фронта прорывали оборону слишком легко вооруженных румынских пехотных дивизий, сказал своё громкое слово и Черноморский флот. Все попытки Люфтваффе и итальянских катерников торпедировать советские линкоры с крейсерами успехами не увенчались. И вот теперь румынам пришлось прочувствовать на себе, что такое одновременный огонь десятков 305-мм, 380-мм и 406-мм орудий. В общей сложности 33 подобных орудия, поддерживаемые почти сотней 180-мм, 152-мм и 130-мм пушек крейсеров с эсминцами, играючи обеспечили возможность высадки советского морского десанта в тылу правофланговых дивизий румынской армии, что привело к их быстрому окружению.

Конечно, что авиация Германии, Румынии, Венгрии, Италии, что немногочисленные подводные лодки, предпринимали попытки атаковать обеспечивающий высадку морской пехоты советский флот. Причем, иногда даже добиваясь определенных успехов. Но подавляющее превосходство советской техники и начавшееся одновременно с этим наступление других фронтов, не оставили Румынии и шанса. Банально неоткуда оказалось снять войска, дабы отправить им в подмогу.

Как результат, всё завершилось 21 февраля 1945 года, когда приглашенный во дворец короля Михая I, Йон Антонеску был арестован и отстранён от власти. Сразу после этого дислоцированные в столице части, на командные должности в которых заранее продвинули членов коммунистической партии Румынии или же хотя бы их сторонников, захватили все телефонные и телеграфные станции столицы, тем самым полностью прервав оперативную связь с Берлином. А ближе к ночи король выступил по радио, объявив о смене власти в стране и прекращении всяких боевых действий против СССР. Он, конечно, с куда большей радостью сдался бы англичанам с американцами. Однако выбора банально не имелось. Последние, хоть и добивали ныне итальянцев в Северной Африке, никак не могли бы поспеть занять Румынию вперед Советов. Отчего пришлось прогибаться под СССР, дабы сохранить страну от тотального разорения.

С чем, естественно, не согласились немцы с венграми, что дислоцировались в Румынии. Но их рывок к Бухаресту, призванный вернуть ситуацию в былое русло, оказался остановлен наскоро выстроенной на подходах к столице обороной румынских войск, что отбивали штурм за штурмом ровно до тех пор, пока со стороны совершенно рассыпавшегося фронта не подошли передовые части Красной армии. Лишь после этого былые союзники оказались вынуждены быстро отступить в Венгрию, бросая всё тяжелое вооружение и склады, дабы не попасть в окружение. Что удалось осуществить отнюдь не всем, поскольку советская авиация не спала.

А вот сладить столь же легко с финнами не вышло совершенно. Пусть их армия также изначально насчитывала в общей сложности под полмиллиона бойцов, потери в начале войны они понесли куда меньшие, нежели те же румыны. Выбив советские войска с ранее утерянных территорий, и вернув контроль над уцелевшими укреплениями «Линии Маннергейма», солдаты Суоми принялись активно закапываться там в землю, заодно минируя всё вокруг. Что впоследствии предопределило позиционный характер боевых действий на прилежащем к Ленинграду участке Северного фронта.

В Карелии и на Мурманском направлении бои велись чуть более маневренные поначалу. Но после, по причине катастрофической нехватки сил и средств, обе стороны также перешли к глухой обороне. Немецкое и финское командование готовились к летнему наступлению на город-порт, а изрядно потрепанные советские части ждали подхода пополнений, как людских, так и техникой. Но по причине вторичности данного направления, сюда присылали только резервистов и устаревшие Т-26Э с редкими Т-34, что уже не сильно котировались в боях против немцев. Чем в конечном итоге и оказался предопределен провал того самого наступления, что изначально планировался на зиму 1944–1945 годов.

Не было ещё у подавляющего большинства командиров РККА необходимого боевого опыта для организации успешного наступления. Да и прежняя победа над финнами кружила кое-кому голову, отчего шапкозакидательские настроения витали в воздухе по всему Северному фронту. И это не смотря на относительные успехи противника в летних боях! В итоге повторился результат Зимней войны. Но только не той, что имела место в этой исторической реальности, а той, о которой ведал один лишь Геркан.

В результате куда лучше вооруженные в плане противотанковых возможностей финны умудрились оказывать сопротивление вплоть до начала весны, после чего боевые действия сами собой завершились из-за захватившей всё пространство хляби. Да, с Линии Маннергейма их всё же вновь выбили. Да, были совершенно сорваны планы немцев по летнему наступлению на Мурманск. Да, огромное количество полученного от Германии вооружения оказалось утеряно, а боеприпасы растрачены. Но, говоря по чести, удар финны всё же выдержали. Не посыпались, как карточный домик подобно румынам. У РККА банально более не имелось достаточно сил на Северном фронте, чтобы продолжать их двигать вплоть до Хельсинки и берегов Ботнического залива. Так что здесь советские войска, скорее, сильно проиграли по очкам, нежели одержали победу, пусть даже отодвинули противника подальше от Ленинграда, обеспечив безопасность второго по значимости города страны.

Сказался летний разгром немецких армий и на событиях в Северной Африке. Этот фронт из прежде основного внезапно превратился для Берлина в третьестепенный, на многие месяцы оказавшись вовсе позабытым. Разве что время от времени подкидывали топливо с боеприпасами. Но не более того.

Вся ранее предназначавшаяся для «Немецкого Африканского корпуса» техника, как и личный состав, оказались срочно перенаправлены в армии Северного, Центрального и Южного фронтов. Тогда как британские войска, поляки и испанцы-республиканцы снабжение сохранили практически в прежнем объеме. Благо работу логистики уже смогли наладить, учтя все прежние ошибки и провалы. Кстати именно двум последним военным формированиям, по результатам переговоров Москвы с Лондоном, оказались отправлены все Валентайны-IV с 40-мм пушками. Для поляков — за счёт британцев, а испанцам — машины, выкупленные Советским Союзом. Причем по настоянию Геркана уже слегка модернизированные — им приварили по 40-мм броневой плите к вертикальной лобовой броне, что сверху, что снизу. Тем самым доведя защиту танка в этих местах до 100-мм. Веса это добавляло не слишком много — чуть более двухсот килограмм, а всё, что уступало в мощности 75-мм пушке, брать этот танк в лоб больше не могло. Разве что при поражении в башню.