Джек Кетчам. Повести и рассказы.

— Никогда.

— Не знаю, Струп.

Хелен вышла из душа в бешенстве. Она хотела, чтобы мы убирались восвояси. Фил сказал, что в данный момент это невозможно, нам нужно кое-что обсудить. Он предложил ей сварить кофе.

— Ты просто используешь девушку, — сказала она, но пошла на кухню.

— Это очень грубые слова, Струп. Я имею в виду, сказать тебе, чтобы ты пошел к ней. Она моя чертова жена, понимаешь? Не знаю, смогу ли я это сделать.

— Ты справишься, Фил, — сказал я.

— Я не знаю.

Хелен налила кофе. Она уже простила нас. Она выглядела чудесно, разгуливая голышом, подавая нам кофе, наливая молоко, насыпая ложкой сахар. Забавно, но женщина всегда выглядит лучше для меня после того, как я ее поимею. Некоторые ребята говорят, что женщины выглядят хуже, чем до этого. Я никогда так не считал. Я как будто чувствую свой запах на женщине после того, как я ее поимею, как будто она ходит со следами меня на ней после этого.

— Если мы это сделаем, то прямо сейчас, — сказал Фил.

— Ладно. Прекрасно.

— Ты уверен?

— Полностью.

— О чем вы, ребята, говорите? — спросила Хелен.

— Не беспокойся об этом, — сказал Фил. — Мы еще увидимся.

— Ты уезжаешь?

— Ага.

— Ты тоже, Струп?

— Придется, малышка.

— Ты позвонишь мне?

— Конечно. Побудь у телефона, хорошо?

* * *

Снаружи манхэттенская ночь была бледно-коричневой на улицах и золотой в туманном небе. Мы взяли такси до 14-й улицы, и я усадил Фила в бар, а сам отправился на встречу с его женой. В баре был бильярд, чтобы он не слишком напился.

Они жили в полуподвальной квартире. Я постучал в дверь, и Кэти открыла.

— Фила здесь нет, — сказала она.

— Я знаю. Я только что ушел от него.

— Ох.

— Я пришел повидаться с тобой.

— Со мной?

— Ты меня впустишь?

— Ну, да… Конечно.

— Надеюсь, ты не слишком занята. Я тебе не помешал?

— О, нет. Просто… Ну, послушай, Струп. Ты ведь слышал о нас с Филом?

— Фил мне сказал.

— Конечно, сказал. А ты ведь друг Фила, ты его лучший друг, и я…

— Больше нет, черт возьми.

— Что значит "больше нет"?

— Я ему не лучший друг, вот что. Сукин сын только что увел у меня женщину, которую я люблю. Никогда бы не поверил, что он может так поступить со мной. Она лучшая женщина, которую я когда-либо встречал. По имени Хелен. Иногда она носит шейный бандаж. Ублюдок просто взял ее прямо у меня на глазах, прямо на полу ее квартиры.

Она вздохнула.

— Итак, теперь ты знаешь, с кем я жила, Струп.

— Знаю. Теперь знаю. Ты хорошая женщина, Кэти. Я удивлен, что ты терпела его так долго.

— Это было нелегко.

— О, черт, я уверен, что это было нелегко.

— Мне очень жаль, Струп. Действительно.

И тогда я ее поимел. Мне нужно было только дать волю слезам. Мне всегда было легко плакать. Нужно было только вспомнить, как я разбил тот большой старый красивый "Бьюик" 56-го года выпуска ради денег по страховке. И я заплакал. Она смотрела на меня некоторое время.

— Тебе что-нибудь принести, Струп? — oна была очень нежной. — Я могу что-нибудь сделать?

— Нет, ничего, — ответил я. Я подождал немного, позволил слезам накопиться, а затем снова выпустил их. — Ну да, Кэти, — сказал я, — наверное, есть что-то такое…

Вот так я и выебал жену Фила.

Не то чтобы это помогло. Фил все-таки уехал на побережье, точнее, в Сан-Диего, в эту уродливую просмоленную яму с шоссе, моряками и дрянным чили. Мы с Кэти очень хорошо поладили в тот вечер и до сих пор ладим. Каждый вторник. По средам я хожу к Хелен, по вторникам — к Кэти, а остальные вечера недели делаю, что могу и с кем могу в перерывах между схватками с женой. Ах да, я женат, как и Фил. Хотя жена, в общем-то, не имеет большого значения. Вот только я не так свободен, как мог бы быть.

Возможно, вам будет интересно узнать о Хелен. Однажды она позвонила мне в офис. Это было до того, как Фил уехал, он все еще был в городе. Это было отвратительное утро. Все хотели поцеловать его в задницу, и хотели этого сейчас. Вот такое утро. Я корпел, ругаясь и целуя задницы. Около двух часов она позвонила мне.

— Откуда, черт возьми, у тебя этот номер? — спросил я.

— Мне его дал Фил.

Он был очень зол зa мое поведение с Кэти. Он больше не разговаривал со мной.

Я решил, что он натравил на меня Хелен, чтобы поквитаться.

— Ты не возражаешь? — спросила она.

— Чертовски возражаю. Если ты еще раз позвонишь мне на работу, я надеру тебе задницу, слышишь?

— Дашь мне свой домашний номер?

— Нет.

— Не дашь?

— Нет.

— Ты больше не хочешь меня видеть?

— Нет.

— А я хочу тебя видеть.

— Конечно, хочешь.

— Я серьезно.

Я немного подумал.

— Хорошо. В пятницу вечером, в девять часов, в твоей квартире.

— Замечательно.

— И, Хелен…

— Да?

— Я приду, чтобы выебать тебя, понятно? Если я не выебу тебя в течение получаса, то мы больше не увидимся. Я не собираюсь тратить на тебя время.

Ее голос был очень тихим.

— Ладно, Струп. Я понимаю.

Она повесила трубку, и тот вечер пятницы стал одним из лучших в моей жизни. Мы ебались повсюду. В раковине, затем на ковре. Потом она встала раком, держась за пожарную лестницу. Я кончил ей в задницу, в подмышки и между пальцев ног. Я устроил ей такую тренировку, которую она никогда не забудет, и только в конце вечера, когда я выходил за дверь, я услышал о Филе.

— Знаешь, он уехал, — сказала она.

— Кто?

— Фил.

— Фил? Уехал?

— Ага. Я видела его позавчера вечером. Он уехал вчера. Но он оставил тебе записку.

— Записку? Что там написано?

Она протянула мне конверт. Я открыл его. Записка действительно была от Фила. Я задумался. Какой милый парень, какой простак. Потом я прочитал ее.

ПОШЕЛ К ЧЕРТУ, — гласила записка. — РАНЬШЕ Я ДУМАЛ, ЧТО ТЫ МОЙ ЗАКАДЫЧНЫЙ ДРУГ. ТЕПЕРЬ ТЫ ПРОСТО ЕЩЕ ОДИН КОРОЛЬ ОБМАНА.

А кто нет?

От автора

Исчезнувший ныне бар "Красавицы ада" был замечательным старым баром в Вест-Виллидже для писателей и рабочих, где выпивка была дешевой, а живые выступления устраивались всякий раз, когда кто-нибудь собирался вместе. Я помню, как легендарный исполнитель рок-н-ролла Лестер Бэнгс провел там несколько концертов, его футболка выглядела так, словно он засунул в нее свой обед, а пачка "Лаки Страйк" регулярно торчала из дыры в заднем кармане джинсов, когда он ревел в микрофон. Для сочинителей из "Пентхауса", "Дейли Ньюс" и кучки молодых радикалов-фрилансеров это был второй дом, как только рабочий день заканчивался.

Бара давно уже нет, как и моего приятеля Лестера, и я скучаю по ним обоим.

Так что это для тебя, Лестер.

Думаю, ты бы посмеялся пару раз.

Инцидент в "Плаза" в значительной степени соответствует действительности, Как и женщина с шейным бандажом. Остальное — Струп и чушь собачья.

"Массаж"

Сан-Диего был не просто еще одним скучным городом, это был настоящий холодный тупик на краю гребаного мира. Забытое место к северу от абсолютного ничего. Носилки в больничной приемной, и ты знал, что никогда не выйдешь оттуда живым. У меня была работа, так что дни проходили сносно. Но по ночам, черт возьми, везло, если удавалось найти бар с бильярдным столом и куском задницы моложе пятидесяти пяти лет, выглядевшим лучше комнатной мухи. Таков был Сан-Диего. Усталая самодовольная загорелая старая соковыжималка, тонущая в плохом виски.

Интересно, куда, черт возьми, все деваются по ночам? Ночью на улице присутствовали только автомобили. Клянусь, в них никого не было. Было видно, как они движутся, шипя по бетону, но никто не парковался и никто не шел пешком. Только фары и шум на мертвом широком шоссе.

Как-то вечером мы с Ти Джеем пошли купить немного дури к другу. Друга не было дома. Но дверь была открыта, и мы вошли. Мы взяли немного травки из его заначки и оставили деньги на столе. У него жила большая черная змея-суслик, поэтому мы покурили травки, выпустили змею из клетки и смотрели, как она скользит по дверному косяку. Мы еще немного покурили, а змея, наконец, выползла через парадную дверь. Я наблюдал за ней.

— Змея убегает, Ти Джей, — сказал я.

— Вот сукина дочь, черт побери!

— Нам лучше поймать ее.

— Я не собираюсь гоняться в темноте за какой-то змеей. Ну ее на хуй.

Так что мы взяли травку и убрались оттуда. А змея вырвалась на свободу.

И это была лучшая и самая насыщенная событиями ночь в Сан-Диего. Пока я не нашел ту шлюху.