Джек Кетчам. Повести и рассказы.

— Я ведь не Эндрю, правда?

— Нет.

— Так что ты делала в ванной?

— Чистила зубы. Я это часто делаю. Три, может быть, четыре раза в день. И меня не вырвало.

— Тебя что?

— Меня не вырвало. Могу я рассказать тебе один секрет? В половине случаев, когда я что-нибудь съедаю, меня рвет. Это такая особенность. Отвратительная, я знаю. Ты меня ненавидишь?

— Нет, я не ненавижу тебя.

— Я села на диету, и теперь это, как я уже сказала, особенность. Может быть, тот факт, что на этот раз я не вырвала — хороший знак для нас.

— Может быть. Ну же. Тащи сюда свою задницу.

Она хихикнула, прикрывшись рукой, и забралась в постель. Натянула на себя простыню, оставив Струпа снаружи. Струп что-то учуял. Что это, черт возьми? Как только она сдвинула простыни, он почувствовал запах. Что-то кислое, доносящееся с кровати. Пахло мочой. Черт, это и есть моча! Проклятая кровать воняла, как кошачий лоток!

Никакой кошки он не видел.

Хрен с ним, — подумал он. Итак, она блюет после ежедневных гамбургеров и картошки фри, слишком часто чистит зубы и не хочет, чтобы он смотрел на нее, и, вероятно, мочится по ночам в постель, а может быть, это Эндрю, он бы не удивился. Девчонка сумасшедшая, ну и мать ее за ногу. Это для Шилы. И в твою жопу тоже, Эндрю.

Наверное, лучше не терять времени. У нее могут быть еще сюрпризы. Он тут же вставил ей.

— Что, просто так? — спросила она.

— Думаю, мы начнем с ебли и будем работать в обратном направлении, — сказал Струп.

— Хорошо. Только это для меня в новинку. Эндрю всегда сначала разогревает меня. Он делает все возможное, чтобы доставить мне как можно больше удовольствия. Он действительно старается изо всех сил. Он говорит, что скорее доставит мне удовольствие, чем получит его сам. Но ты ведь просто возьмешь меня, не так ли?

— Чертовски верно.

— Это захватывающе.

— Ясен хрен.

— Как ты относишься к оральному сексу? — спросила она.

— Может быть, позже.

Ей надо отдать должное. Сумасшедшая она или нет, но она трахалась талантливо. Она выключила свет. Сказала, что не хочет, чтобы Струп видел волосы у нее на животе. Так что они боролись друг с другом в темноте. Внутри она была больше Шилы, ему в ней было свободно, и он мог очень долго не кончать. Хотелось бы посмотреть после этого на слабака Эндрю. Это был выход в совершенно новую лигу. Значит, старина Энди изо всех сил старался доставить ей удовольствие, не так ли? Вероятно, это означало, что он щекотал ее подмышки пером и целый час целовал "киску", прежде чем вставить. Что ж, теперь она отправится на настоящие скачки. И никаких прелюдий. Он чувствовал, как кровь бежит по венам. Он чувствовал себя выносливым и полным энергии. Он перевернул ее на живот и снова вставил.

Наконец она замолчала. Ей, блядь, давно пора было заткнуться. Она извивалась, как червяк. Некоторые сучки говорят, что не могут кончить от члена парня. Шила так говорит. Ну-ка, взгляни на это, Шила. Просто посмотри, как эта женщина трясется.

Теперь он таранил эту широко открытую пилотку, как кретин. Он чувствовал, как она раскрывается перед ним. Это облегчало задачу. Он снова перевернул ее на спину и ударил сильнее, глубже. Она была расслабленной и мокрой, как медуза, становилась плаксивой, вся вспотела, а Струп дьявольски буравил ее. По правде говоря, он еще больше возбудился. Множество женщин возбуждали его сильнее. Но на этот раз дело было не в этом. На этот раз он ебался с неряшливой девкой и парой призраков. Больше всего его возбуждали призраки. Он думал о Шиле и об этом мерзавце Эндрю. Он закрыл глаза и вошел прямо в жопу Эндрю. Он был настолько хорош, что Шила лязгала зубами. Под ним хрипела чокнутая с хорошей широкой пиздой. Черт с ней.

Вдруг она обеими руками обхватила Струпа за талию, впилась в него ногтями, дернула его вперед и впилась зубами ему в грудь. Что теперь? — подумал он. — Ах да, она кончает. Она начала дрожать. У нее отвисла челюсть. Она закрыла глаза, похоже от боли. И вдруг она закричала, чтобы он делал это сильнее, сильнее, и Струп почувствовал, как его член и яйца омываются чем-то теплым и жидким, как куриный бульон. Он услышал, как она перднула, — сумасшедшая сука, — почувствовал, как она вздрогнула и упала, как тряпичная кукла, обратно на кровать.

Сначала он улыбнулся. Он ведь был так хорош.

Но тут снова появился этот запах.

О нет, — подумал он. — О, Боже. Это невозможно.

Он опустил руку между ними, и она стала влажной. Его член умер внутри нее. Он даже не кончил. И теперь точно не кончит.

Возможно, в мире есть вещи и похуже, но в данный момент Струп не мог придумать ни одной. Он направил ее на путь истинный, и что она делает? Она вскакивает и ссыт на него. Это было, блядь, отвратительно, унизительно. Как может женщина так жить? Он бы перерезал себе глотку. Вот тебе и благодарность за хорошее выступление, — подумал он. — Вынимаешь член, воняющий, как хорек.

В тринадцатый раз за день он пожелал, чтобы на свете не было таких существ, как женщины. Если бы это зависело от него, он бы посадил их всех в конуру. Проклятая Шила сделала это с ним. Он бы с удовольствием ее пристукнул.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Иногда со мной такое случается. Не знаю, почему.

Она выглядела несчастной. По настоящему несчастной. Ему стало почти жаль ее.

Но он не будет с ней носиться.

— Все в порядке, — сказал он.

Он привел себя в порядок в ванной. Подумал, что, есть одно утешение. Вероятно, Эндрю получал то же самое, только ежедневно. Он бы не удивился, если бы она обосрала этого ублюдка.

А может, и нет. Может, Струпу просто опять не повезло.

Интересно, что известно Шиле? Возможно, Эндрю рассказал ей о маленьких причудах Джанет. Он подумал, что ему лучше вообще держать пасть закрытой сегодня вечером. Она поднимет его на смех. Черт побери! В чем же тогда смысл, если Шила не узнает, что он трахал Джанет? Где же тогда эта чертова справедливость?

Он прошел через спальню в гостиную. Джанет уже оделась. В коридоре лежала стопка простыней. Господи, — подумал Струп, — здесь пахнет, как в детской.

— Все было нормально, Струп? Несмотря на…?

— Все было хорошо, — сказал он. — Ты хорошая телка, Джанет. Но я тут подумал. Мы сделали это как бы в ответ на действия Шилы и Эндрю. Мы вроде как хотели поквитаться, понимаешь? Я думаю, что это не способ построить отношения. Я думаю, нам следует немного остыть. Я позвоню тебе.

— Ага. Но, как я уже сказала, ты мне казался очень привлекательным, Струп. Мое мнение не изменилось.

— Я знаю. Мое тоже. Ты очень привлекательная. Давай, я тебе позвоню, хорошо?

— Конечно.

Она подмигнула ему и улыбнулась какой-то глупой улыбкой. Он подумал о том куске капустного салата в ресторане. Потом с минуту постоял за дверью. Услышал, как в туалете спустили воду. Он готов был поспорить, что она снова чистит зубы. Такая женщина как раз для него. Он вернулся в бар, чтобы потратить немного денег.

Он надеялся, что местные девчонки лучше.

От автора

Именно в этой истории Струп предстает во всей своей женоненавистнической (не говоря уже о гомофобной) красе. Если вы находите в этом что-то сексуальное, возможно, пришло время потратить немного денег на психотерапевта. Кстати, бары, подобные тому, что я описал, действительно существовали. На самом деле тот, который я использовал в качестве модели для этого рассказа, находился в полутора кварталах от Карнеги-холл, чуть дальше по Шестой авеню.

И я ничуть не преувеличил.

Мэр Джулиани бы умер.

"Игра на раздевание"

Струп закончил наносить чернила на игровое поле и вернулся к работе над карточками с инструкциями. Надо бы сделать их пожестче, — подумал он. — Никакой слюнявой ерунды. Ты хочешь, чтобы все было по-серьезному. Одна карточка ему очень понравилась. Независимо от того, где ты окажешься, ты будешь вовлечен во что-то чертовски возмутительное. Карточка находилась в последней зоне, "Зоне кульминации", как он ее называл. Чтобы получить очки, нужно выполнить одно из ее указаний, в зависимости от того, на какую четверть доски приземлилась фишка, иначе тебя отбросит назад.

Инструкция к части "ВЗГЛЯД" гласит: Выбранный вами игрок полностью разденется. Затем он или она проведет руками, медленно и плавно, по тем частям своего тела, которые вы сочтете наиболее привлекательными. Вы можете заставить пальцы попадать куда угодно и оставаться там сколь угодно долго. Вы скажете, когда прекратить.

Идеально. Заставь Шилу сделать это, — подумал он. — Засунуть эти длинные тонкие пальцы в ее рыжие лобковые волосы — неужели они действительно будут рыжими? — направить их к этим потрясающим сиськам. Инструкции к части "ПРИКОСНОВЕНИЕ" были так же хороши:

Встаньте и закройте глаза. Ваш партнер свяжет вам руки за спиной. Затем все игроки будут кусать, ласкать, теребить и сосать вас сколько душе угодно.

Для придания пикантности можно добавить немного садомазохизма. Он поздравил себя. Игра была замечательной, в ней не к чему было придраться. Хотя, наверное, надо убрать из первой игры все эти "его" или "ее", — подумал он. — Как-то неловко. Он перешел к инструкциям части "ВКУС":

Выберите игрока своего пола. Возьмите его или ее сосок между зубами и сделайте его твердым. Затем этот игрок окажет вам ответную услугу.

Он задавался вопросом, можно ли доверить Донне взять на себя инициативу в этом вопросе с Шилой. Он был уверен, что так и будет. В конце концов, Донна была довольно веселой штучкой, и они достаточно часто обсуждали ее однополые фантазии, видит Бог. Это был шанс воплотить их в жизнь в абсолютно контролируемой ситуации.

Играя в настольную игру, можно было делать то, на что никогда не решишься в другом месте. Именно поэтому эти чертовы штуки так хорошо продавалась. За последние четыре месяца он создал три таких игры, все сексуальные того или иного рода. На заказ. Тысяча аванса за каждую и чертовски хорошая доля от гонорара. Они продавались как сумасшедшие, через журналы и магазины новинок. Так что это были неплохие деньги.

Но эти игры были чистым дерьмом. Ничего похожего на эту. Все они были рассчитаны на студента из маленького городка, который просто пытается впервые снять трусики со своей девушки. Много принудительной выпивки, быстро промелькнувший член — и все.

Но эта была нечто. Он не собирался продавать эту игру. Она была слишком безнравственной. Она только для него и Донны. А если получится, то и для Шилы. Он подумал, не стоит ли ему составить инструкцию, которая заставит Шилу отсосать ему. Черт, почему бы и нет? Она всегда может отказаться и потерять эти чертовы очки. А если она откажется…

Господи, это будет весело!

Карточка для части "ЗАЙМИТЕСЬ ЛЮБОВЬЮ" была действительно особенной. Разденьтесь с игроком по вашему выбору и занимайтесь любовью до тех пор, пока другой игрок не попросит вас остановиться. Убедитесь, что человек, которого вы выбрали, чтобы остановить вас, любит смотреть.

Здесь нет ни "его", ни "ее", все хорошо. И он знал как раз такого человека на третью роль, идеального парня, который дополнит их четверку. Джордж любил смотреть. Он вообще любил смотреть, и он был ярко выраженным педиком, так что ему было бы интересно наблюдать не за Шилой. Прекрасно. Итак, что, если мне придется сделать несколько гомосексуальных движений здесь и там? Это будет не в первый раз. Ему нравилось флиртовать с геями до тех пор, пока не приходилось ввязываться во что-то серьезное. Кроме того, — подумал он, — тело Джорджа далеко не такое хорошее, как мое. По сравнению с ним я буду хорошо выглядеть. Не проблема уговорить его поиграть. Он уже много лет охотится за моей волосатой задницей.

Значит, Джордж.

Он работал всю ночь и весь следующий день, приводя карточки в порядок. В этих играх не было ничего особенного — два-три дня работы и, возможно, пять тысяч в банке к концу сезона. Много продаж похотливым детям на Рождество. Легкая работа и совсем не неприятная.

Жаль, что этот ребенок никогда не продастся. Разве что предложить Скру. Есть идея! Подбросить этого сосунка Голдстейну. Определенно стоит попробовать. К тому же это придаст вечеру некоторую легитимность, даст повод пригласить Шилу. Донна может поговорить с ней на работе и сказать, что он тестирует игру для жесткого маркетинга, объяснить все так, чтобы это не звучало слишком безумно, слишком странно.

Ты чертовски гениален, — подумал он.

Он собрал карточки и игровое поле в коробку и на время убрал в шкаф. Через несколько минут он достал ее и широким красным фломастером нацарапал на крышке коробки несколько слов. Последним штрихом всегда было дать игре название.

ИГРА НА РАЗДЕВАНИЕ.

Она действительно была рыжей.

Какая сочная пизда, какая сладкая попка, — подумал он, — да еще и со всеми потрохами, которые только можно пожелать. Они все еще находились в "Зоне тяжелого дыхания", но Шила вытянула карточку "Раздеться догола, медленно", и будь она проклята, если она этого не сделала. У него участилось сердцебиение, когда он просто наблюдал за ней. Напряжение было невероятным. Донна тоже наслаждалась этим, это было видно, и, Господи, даже Джордж заводился от нее! У нее был весь класс стриптизерши-профессионалки, которого так не хватает в наши дни. Она сняла трусики и оставила блузку напоследок, и под ней не было ничего, абсолютно ничего. Ниже блузки виднелось крошечное пятнышко светло-рыжих лобковых волос. Она медленно расстегивала пуговицы, все время наблюдая, как они смотрят на нее, легкая улыбка играла в уголках ее рта, а потом она раздвинула блузку, позволила ей упасть с плеч и замерла.

— Ух ты, — сказала Донна. — Ты действительно нечто!

Она восхищалась и телом, и исполнением, это было ясно. Шила была великолепна, даже лучше, чем он мечтал. Он хотел ее как сумасшедший. К счастью, он все еще был в штанах. Время было решающим фактором. Не хотелось выдать себя слишком рано, а его член пытался прорваться сквозь молнию. В следующем раунде ей повезло, и она смогла снова надеть блузку. Но это не продлится долго. К тому моменту, когда они достигли "Зоны кульминации", напряжение усилилось.

— О, Боже, — сказала Донна. — Только посмотри!

Она показала карточку Джорджу.

— Семь очков в трубу, если не выполнишь требования, дорогая, — сказал он, улыбаясь.

— А ты уже отстаешь, — сказала Шила.

— Знаю-знаю. Но вы, возможно, захотите узнать, что это значит, прежде чем пытаться втянуть меня в это дело. Там написано: Выберите игрока своего пола. Возьмите его или ее сосок между зубами и сделайте его твердым. Затем этот игрок окажет вам ответную услугу. Ты к этому готова?

— Не знаю, — ответила Шила.

Старая добрая карточка, — подумал Струп. — Старая добрая милая долбаная карточка. Она выбьет меня из колеи, — подумал он. — Если Донна — та женщина, за которую я ее принимаю, то мы кое-что увидим. Теперь они все были в финальной зоне, и оба мужчины были голыми. Каким-то образом и Донна, и Шила сохранили свои блузки, хотя Шила за время игры сбрасывала свою с полдюжины раз. Вопреки всем ожиданием, Донне до сих пор мало что приходилось делать. Ей все время попадались легкие задания, и хотя она следовала всем пунктам, они еще не видели ее в чем мать родила. Ничего особенного, — подумал Струп, — все то же самое, что я вижу уже много лет. Но все равно это показалось ему несправедливым.

По правде говоря, дела у Струпа шли не очень хорошо. О, удавалось поласкать то тут, то там, но Джордж продолжал переворачивать действительно хорошие карточки, а какая от них, черт возьми, польза?

Струп дважды прибегал к французским поцелуям.

Но это может стать началом отдачи.

— Хорошо, — сказала Донна.

Обе женщины встали, Донна подошла к Шиле и расстегнула ей блузку. Затем она наклонилась и взяла в рот большой мягкий сосок Шилы. Шила закрыла глаза и слегка откинула голову назад, а Струп стал твердым, как камень. Когда Донна отняла рот, сосок стоял торчком. Она стянула с себя блузку и предъявила Шиле свои маленькие груди. Наблюдая за двумя обнаженными женщинами, Струп начал бредить. Карточки мелькали в его голове с поразительной быстротой, каждая поражала его с почти осязаемой силой, силой всех горячих надежд, с которыми он складывал их в стопку.

Языком по внутренней стороне бедра, — гласили карточки, — сосать член или клитор, заниматься любовью с игроком справа, — и в завершение каждой инструкции появлялось волосатое тело Струпа, лихорадочное, легкомысленное и скрытное, к которому Шила в конце концов должна была направиться, как вода к колодцу. Руки Струпа дрожали, когда он тянулся за следующей карточкой. Но все под контролем. Все под контролем. Никаких проблем.

"Легкие очки", — гласила карточка. Поцелуй своего партнера.

Ебаный кусок дерьма!

Он поцеловал Донну и для пущей убедительности провел рукой по ее сиськам.

— Эй, — рассмеялась она, — это не указано в инструкции.

— Допускаешь вольности, Струп, — сказал Джордж.

— Отсоси, — сказал он.

Прошел еще один раунд, и Струпу пришлось зарыться лицом в лобковые волосы Джорджа, его большой гейский член стоял, как у коня. Донна получила очки за то, что укусила Струпа за внутреннюю сторону бедра. Большое, блядь, дело. Шила, вырвавшись вперед, была близка к тому, чтобы выиграть игру и тем самым закончить ее. Струп был в ярости от этой мысли. Но на этот раз она получила только три очка за то, что сжала дряблую задницу Джорджа. Распутному ублюдку это понравилось, он даже начал приподниматься для нее. А Струпу оставалось лишь мрачно размышлять о том, что все, кроме него, прекрасно проводят время за его игрой.

Ему должно повезти. Просто обязано. На этот раз он выбрал семиочковую карточку. Наконец. Вот оно. То самое.

Закройте глаза и лягте, — прочел он. — Игрок по вашему выбору будет использовать свой язык на вас так долго и настолько развратно, как вы этого пожелаете.

— Шила? — oн показал ей карточку.