Джек Кетчам. Повести и рассказы.

Она была мокрой.

Будь он проклят.

— Тебе следовало продолжать.

Он пожал плечами.

— Это полная чушь.

— Было больно, но не слишком. Мне стало жарко, Струп.

— Ты продолжала кричать.

— Ну и что?

— Я разозлился.

— Ты не должен злиться.

— Да, конечно.

— Не смотри так уныло.

— Я не расстроился.

— Знаешь что? У меня есть идея. Тебе стоит попробовать.

— Мне? Не-а.

— Говорю тебе, это довольно интересно.

— Неужели?

— Да, держу пари, тебе понравится.

— Не-а.

— Тебе понравится. Я знаю. Ну же. Давай сделаем это, хоть ненадолго.

— Я так не думаю.

— Я не причиню тебе вреда, обещаю.

— Забудь об этом, Шила.

— Я думала, ты попробуешь, Струп.

— Я же сказал, не так ли?

— Ну что ж.

Женщины. Их не поймешь. Все эти крики, а теперь она хочет еще поиграть.

Может, ему следует это сделать. Он чувствовал себя хреново. Наверное, кому-то все равно следовало бы его отшлепать. Он заслужил это, выйдя из себя.

Еще один приятный вечер пропал даром.

Струп смотрел, как она связывает ему руки.

Для женщины она неплохо справлялась со своими обязанностями.

Она надела на него повязку.

Наверное, — подумал он, — она будет веселиться. А он нет. Все, что он от этого получит — больную задницу. Так обычно с ними и происходило. Что ж, пусть начинает. Сейчас ему было наплевать. Он чувствовал себя глупо. Глупо делать это, глупо мечтать об этом, глупо было вообще быть с ней.

Он подумал, что, возможно, порвет с ней. Найдет другую. Бедра у нее стали немного дряблыми. Он найдет кого-нибудь с лучшими бедрами, лучшей попкой. Хотя с попкой, по его мнению, все в порядке.

Он начнет искать.

Женщину, которая ночью сидит дома. Он хотел именно такую.

Она поставила его на ноги и подвела к двери, подняла его руки и несколько раз обмотала пряжу вокруг гвоздя. У Струпа возникло странное ощущение, что здесь ничего не происходит, вообще ничего, они просто выполняют какие-то действия. Что никого из них на самом деле нет в комнате.

— Вот, — сказала она.

Это чувство не проходило, пока она опробовала несколько собственных новшеств. Связала ему щиколотки. Засунула в рот шарф и обвязала его другим шарфом. Он догадался, что у них разная эстетика. Повязка была немного туговата, она врезалась в уши и не давала Струпу нормально слышать.

Какое-то время он висел там наедине со своими мыслями, время шло, и он удивлялся, почему она не подошла и не занялась им, черт побери, хотя ему и было наплевать, и тут он услышал, как что-то скользит по полу, похожее на тяжелый чемодан. Он не был уверен.

— Что ты делаешь? — попытался сказать он, но вышло нечто невразумительное.

К черту все это.

Однако он был рад, когда она стянула повязку с его ушей. Это начало доставлять ему дискомфорт. Он почувствовал знакомый запах ее духов, услышал, как носок сапога постукивает по полу. Она была в пальто, причесана, а ее чемодан стоял в прихожей.

— Увидимся, Струп, — сказала она. — Знаешь, от чего мне стало жарко? Я думала об этом. О том, что когда-нибудь ты упадешь замертво, Струп. Все равно ты всегда был бездельником.

Он смотрел, как она выносит чемодан за дверь.

У него болела голова. Он чувствовал себя отвратительно.

Гвоздь был хорошим и крепким, и ему потребовалось немало времени, чтобы спуститься.

От автора

"Навязчивая идея" — первый рассказ о Струпе. В последующих рассказах я решил воскресить его отношения с Шилой и, в частности, его договоренность с ней. В те времена существовало множество договоренностей. Они почти никогда не выполнялись.

"Теплота отношений"

Струп сидел в баре и смотрел, как в окне мелькают участницы шоу "Обнаженные груди". Три пятьдесят за выпивку, а он не обращает на них внимания. Господи! Что, черт возьми, с ним не так? Прямо рядом с ним клиент лижет у одной из танцовщиц, Струп слышит, как он чавкает, словно голодный пес. Никакого класса вообще. Струп на такое не согласится ни за что на свете. Бог знает, какое гуано попало сегодня в этот желоб. У танцовщицы в поясе с подвязками было как минимум двадцать баксов, и по доллару за каждый подход это означало, что множество пальцев и слюнявых ртов побывало в ней. Пусть сядет на кулак Струпа. Он не собирается совать туда свой рот.

Кроме того, она была свиньей. Все они были свиньями. Он не знал, зачем ему понадобилось возвращаться в это заведение. Все они были толстыми, старыми и уродливыми. Они безумно сопели тебе в ухо. Он догадывался, что это должно выглядеть сексуально. Они были глупы, как мухи. Но все равно, какой это кайф, когда какая-нибудь женщина садится на стойку и играет с твоим членом, дюжина других мужчин на это смотрит, а ты, как ни в чем не бывало, потягиваешь виски. Горячее мясо и каменное сердце. А время от времени у них там появляется симпатичная черная сучка, и ты можешь хорошо провести время.

Но сейчас это вызывало у него отвращение. Из-за этой чертовой Шилы.

С тех пор, как он связался с ней, его жизнь превратилась в сплошное мучение.

Шила и ее чертова договоренность.

Мужчина рядом со Струпом закончил ковыряться в пизде танцовщицы. Он рассмеялся и причмокнул губами. Вот мудак. Он еще посмеется, когда его язык покроется лишаем.

— У тебя найдется для меня доллар, малыш? — спросила девушка у Струпа.

— Я на мели, — сказал он. — Могу только смотреть.

Она обвила рукой его шею, другой играя со своим соском, пока он не затвердел. Хороший большой коричневый сосок.

— Жаль, — сказала она.

— Ага.

Беда в том, — подумал Струп, — что логика явно на стороне Шилы. Если он может трахать других женщин, то и она должна иметь возможность трахаться с другими мужчинами. Все должно быть по справедливости, верно? Возражая, он просто вел себя как сукин сын, был старомоден, смешон. Он хотел жить своей собственной жизнью? Что ж, она тоже.

Как, черт возьми, я вообще на это согласился? — задумался он.

Теоретически все было в порядке, но теперь появился этот субчик Эндрю с работы. Эндрю, надо же! Что за слащавое имя для мужчины? Струп с ним познакомился. Крупный стройный широкоплечий хорошо сложенный парень с красивой желтой бородой. Шила сказала, что он хорош в постели, но Струп лучше.

Естественно, ей пришлось так сказать. Но Струп ей поверил. В этом Эндрю была какая-то манерность. Он сомневался, что этот парень сделает что-то сверх того, что необходимо. Струп мог выложиться на все сто, и еще немного сверху. Он не волновался. Шила не собиралась бросать его ради этого парня. В этом парне не было ничего особенного.

И все равно это бесило его в такие ночи, как эта, когда он был один, а Шила куда-то уходила с Эндрю. Он представлял себе эту желтую бороду, двигающуюся вверх и вниз по бледно-рыжим лобковым волосам Шилы, и это сводило его с ума. Эндрю получал лакомства, вот в чем была проблема. Для новенького все самое лучшее и никаких запретов. Шила была хороша со Струпом, но прошло уже много времени с тех пор, как она была по-настоящему великолепна. Не было тепла. Иногда не было вдохновения. А он хотел этого, хотел теплоты. Он хотел этой чертовой теплоты отношений! Было обидно из-за Эндрю. Он допил виски.

— Хотите еще, мистер? — спросила барменша.

Все танцовщицы были в другом конце бара. Одна из них держала руку на коленях какого-то бродяги, он видел, как она гладит его.

— Господи, нет, — сказал он.

Он должен выбраться отсюда. Он заплатил девушке свои три пятьдесят.

— Возвращайтесь скорее, — сказала она.

Он оставил ей на стойке четвертак.

Пусть подавится. Он знал, что он сделает. У него был номер телефона девушки Эндрю. Все должно быть по справедливости, — подумал он.

Пойду за теплотой.

Они встретились в ресторане, он выбрал его из-за близости к ее квартире. Оба заказали сэндвичи с говядиной, а она еще салат из капусты. Теперь, когда Струп хорошенько рассмотрел ее, она была не так уж и плоха. Лицо простоватое. Но тело ему понравилось. Тугая мальчишеская попка, стройные бедра, большие сиськи. Как раз то, что ему нравилось. Он недоумевал, зачем ей эти маленькие светлые усики. Из-за них она выглядела неряшливо. Ей следует от них избавиться.

— Ты позвонил, потому что Эндрю с Шилой, — сказала она, откусив большой кусок сэндвича.

— Правильно.

— Знаешь, я не сплю с кем попало.

— Тебе не хочется?

— Обычно нет. Может, раз или два. Хотя Эндрю делает это часто.

— Я тоже. Но у нас с Шилой все поровну. Взаимопонимание.

— Так что ты задумал на сегодня?

— Что я имел в виду?

— Да.

— Э-э… Наверное, у меня была мысль тебя трахнуть.

— Мне это не нравится.

— Что?

— Пошел ты. Это звучит дешево.

— Извини.

— Но я считаю тебя привлекательным. Я так подумала, когда увидела тебя в первый раз.

— Я тоже считаю тебя привлекательной, Джанет.

Она улыбнулась ему. Капустный салат свисал с ее подбородка. Он протянул ей салфетку. Она снова улыбнулась.

Он держал в руках эти большие сиськи, они были упругими, нежными и гладкими, они были безупречны. Но он молил бога, чтобы она заткнулась. Она была забавной девушкой. Она все говорила и говорила, он догадывался, что она стесняется. Даже когда он гладил ее соски, она говорила. Казалось, она смущена тем, что он смотрит на нее. Вся эта болтовня была для того, чтобы удержать его от взгляда на ее лицо, тогда как его волновало только тело. Лицо было ничем. Но тело было хорошее. Ей надо немного заняться спортом, вот и все.

— Подожди минутку, — сказала она. — Мне нужно встать.

Она пошла в ванную, а Струп разделся и голый плюхнулся на кровать. Он все слышал. Она чистила зубы. Какого черта она это делает? Они оба ели солонину. Так в чем проблема? Солонина не может навредить. Она вернулась и увидела, что он лежит голый. Она рассмеялась и отвернулась.

— Ты чего?

— Мы с Эндрю никогда так не делаем, — сказала она. — Мы выключаем свет. Мы никогда не валяемся вот так голышом.