При чем тут руны?

Опять европеец рассчитывал на панику. Нормальный человек обосрётся, когда на него едет «тигр», что говорить об этих полуживотных? А у русских есть маги и тотемные воины. Наше воздействие помогает солдатам презрительно плевать, на что там европеец рассчитывает. Если что парни и сами плевали на эту погань, мы им только помогаем не бояться и прибавляем сил, они и так хорошо настроены. Сами всё делают правильно.

Немец напал с запада и опять не совсем понимал, на кого дёрнулся. Увяз он в обороне, мы его истребляем. Сообразил вражина, что сегодня не его день, принялся отползать, а с севера посёлка выкатились полсотни «рысь-2» резерва, ударили во фланг и тыл и в ближнем бою никому не дали уползти к такой-то мутер. Это им не сорок второй год нападать без пехоты!

Танкисты потеряли три десятка «рысь-2», но победили всё-таки. Меня немного покорёжила небольшая колонна пленных под охраной автоматчиков. Какие пленные в таком бою⁈ Но немцы уже под охраной, во власти Совета обороны, и моё боярское право ничего не значит. Вместе с немцами мне придётся положить своих ребят и стать предателем. Проводил колонну недобрым взглядом и всё.

К окончанию боя приехали ребята моих отрядов. И это не они медленно ехали, это мы быстро воевали, и вообще зря я их отозвал. Хоть пообедали ребята горячим, а не давились сухим пайком. После обеда снова уехали на работу.

Вечером за ужином Ваня сказал, что этот день не считается, он имел в виду совсем другое. Я с ним согласился и на другой день мы спокойно сидели в резерве. Домой не пускали, торчали на позициях до семи вечера. Конечно, глупость, но это же армейская дисциплина, и обычные пехотинцы остались ночевать в тех же окопах.

Прям неудобно. Одно нас оправдывает — магия. Она хорошо помогла этим ребятам. Я отчётливо это понял за два последних дня командировки — реактивные миномёты несли врагу множество смертей за многие километры, а враг ничего не мог с этим сделать. Хоть и пытался.

В последний день стажировки Витя Сенцов долго тряс мне руку и смотрел в глаза. Ему очень хотелось, чтобы мы остались с ним, и не мог этого сказать. Витя теперь знает, какая бывает магическая война, но сам он не-маг и магов очень мало. Его война останется обычной, а мы отбываем в распоряжение Совета обороны, только он определяет, где, кому, решать какие задачи.

Подал я с полупоклоном степенному Коле на прощанье двести рублей, и вместе с отрядом сел в грузовик. Парни разместились в кузовах двух машин, а меня пустили в кабину. Я ехал и сдержанно улыбался. Посёлок Николая всегда будет русским, эту землю мы освободили навсегда.

Немецкие дивизии в тылу уничтожили и перенесли фронт западнее. Теперь это станет привычным, так будет всегда — мы будем уничтожать европейские дивизии и переносить фронт всё западнее.

Глава 6

В Москву вернулись в сложных чувствах. Немного стыдились, что уезжаем в тыл, и не хотелось расставаться с ребятами. Я, например, почти уверен, что не встречу больше Витю Сенцова никогда, даже после войны. Очень мы разные.

Разве что он сам будет искать боярина, чтобы помог в чём-то, но ему такое не позволит гордость. Просто будет иногда вспоминать и говорить друзьям под рюмкой, что довелось ему повидать боярина Большова на войне — ничего особенного, обычный парень, только кожа на морде пересажена, рысий мех, острые уши с кисточками и маг, как положено боярам.

У нас просто разная война. Чтобы в реальных боях уверенно выносить пачками не-магов или посредственных магов, мы должны усердно тренироваться с намного более сильными противниками.

К тому же руководство будет постепенно усложнять наши задачи, подбирать более трудных противников, ощупью определять наш предел. Мне, конечно, не докладывают, просто я и сам бы так с нами поступал. С одной стороны обидно сломать такой полезный инструмент, но с другой-то очень интересно, где ещё можно его употребить.

Так что нам по этой простой логике расслабляться нельзя, готовимся к подвигам и просто вынуждены работать над собой. А это уже добавочный наш бонус — мы не можем расти только сами.

В природе магов отдавать себя миру, и эффективность тренировок значительно возрастает. Основу составили парни Гены Гудкова. Эти маги по службе работают с самыми матёрыми диверсантами врага и очень непростые противники.

Не, логично же! С кем ещё тренироваться бойцам магического СМЕРШа, или как он в Гардарике называется, никак не дам себе труда запомнить. Для меня это просто служба Гены, а больше мне и знать не положено.

Просто стараюсь, чтоб у любимой Родины был самый боеспособный СМЕРШ, и его офицеры все остались живыми победителями. Мне же нравится приезжать в такую мирную Москву!

И с кем ещё тренироваться своим диверсантам, как ни с офицерами контрразведки. Пусть мы никакие не диверсанты и не разведчики, а просто рейдовые солдаты.

Вот рейдовые солдаты составляют постоянно сменяющееся большинство, с ними работать нам интереснее всего, они способны удивлять даже профессионалов. Многим их офицерам интересна сама магия, как нам, а не самые эффективные приёмы.

И на что мне отдельно указал майор Сергей Юрьевич Левицкий — к нам всё больше идёт отпускников и направляют для ознакомления. Начальник пехотного Центра сказал, что очень многим офицерам приспичило посмотреть на «того самого» Большова или чуть менее популярного Гаева.

Образовалась очередь, и он вынужден отбирать заявки по результативности частей. Получилась та же система, что и в танковом Центре. Кстати, Совет обороны оценил работу наших центров, признал, что организованное применение кристаллов на войне может принести много пользы, и выделил финансирование.

Теперь центры всех княжеств получают кристаллы, у нас вроде бы больше нет этого конкурентного преимущества. Количество чистых кристаллов на центр решено утроить, теперь их дают по шестьдесят штук.

Но ведь только в Москве есть столь популярные записи! И только я всё ещё покупаю у Епархии в среднем по двести камней в месяц. Вернее, не я, а связанный со мной фонд «Детский праздник».

Прибавим к камням популярность меня и Костика, вот и получим самую длинную очередь заявок при самых высоких требованиях. Просто посетить московские центры в войсках Гардарики стало престижным.

Мы стали одной из столичных достопримечательностей, блин! К нам уже водят экскурсии! Правда, плату берут не только деньгами, чтоб попасть в список надо убить очень много европейцев. Что ж, раз так само получилось, для победы Родины побудем и достопримечательностью.

Да ради Гардарики можно побыть хоть чёртом лысым, и начальство учитывает нашу готовность к сотрудничеству. Полигоны значительно увеличили, и на них появилась трофейная техника.

Причём, практически вся. Парни у нас осваивают управление европейскими грузовиками. Я сам итальянские машины увидел только в Центре. Мотоциклы, оказывается, тоже делают не только немцы.

Увидел в гараже все европейские легковушки, хотя на войне встречал только немецкие. Может, мне так везло, а, скорей всего, из-за логистики большие трудности с запасными частями. Даже французы вполне могут ездить на «опель-капитанах» или «опель-адмиралах».

Широко были представлены европейские броневики, хотя многие притащили просто для массовки. Вот сильно мне надо знать, что Румыния громоздит и крепит клёпками листы кровельного железа на свои грузовики? Иначе их изделия не назвать.

И, конечно же, возглавили экспозицию европейские танки. Даже итальянское творчество на эту тему! А чешские варианты более на войне не встречались, так ими занимаются историки.

Ездили мы по полигонам больше на немецких машинах. Ну, с французами я более-менее познакомился в городе N, а в четвёртый «панцирь» залез только в Центре.

Ничего не скажешь, хорошая машина. В нём экипажу намного удобнее, чем в «рысях», если не считать отопления. Ездили мы на немецких танках и, само собой, прикидывали, как бы мы на этом воевали. Летом весьма неплохо, но тренировались же в московском феврале — впечатления получились разноречивые.

Машина приёмистая, в управлении даже хорошая. А что не везде проходимая, так просто не надо лезть на непригодную местность. Пушка точная, эффективность на уровне и заряжать её несложно.

Забавляли наушники немцев, вместо наших шлемофонов. Эти оригиналы собирались воевать в Гардарике в пилотках круглый год? Хотя качество внутренней связи и оптики без вопросов европейское.

У «рысей» не хуже, но это больше моя заслуга и мой боярский бизнес. Тоже, помнится, у европейцев содрали. Но это уже неважно, занятно, что притащили к нам по пять трофейных «тигров» и «пантер».

Причём, все мои бойцы осваивали их в обязательном порядке. Прямо сдавали нормативы по вождению и стрельбе, как когда-то в Корпусе. Такое ощущение, что трофеи притащили специально для нас. Это наводит на мысли о наших новых операциях на фронте.

* * *

Разумеется, одними занятиями в Центре мирная моя жизнь не ограничивалась. Каждое воскресенье ездил в свой загородный дом поговорить с увечными солдатами, с Миланьей и лечащим врачом. Обязательно играл со Светой и Ваней или они со мной игрались.

В другие детские дома больше не ездил, да и не звали. Лидер моего клана Тимофей остался танкистом, учится в другом Центре или воюет. О технических заменах мне сообщал начальник моего Центра майор Левицкий, посылал своего сержанта Володю. Аркаша уехал со своим майором Антоновым, а то ж пропадёт без него Пётр Алексеевич.

Каждую новую девушку обязательно вожу в «Савёловский», там ко мне уже привыкли, не таращатся удивлённо, и пресса не одолевает вопросами. Я сказал Логинову, что давненько даже в Центре нет журналистов, так он ответил, что я и всё со мной связанное опять под негласным запретом.

Оказывается, моя группа теперь секретный магический отряд, напрямую подчинённый Совету обороны, как отдельная боевая единица.

— Ты же против того, чтобы у нашего подкомитета появилась своя часть, но ведь не может быть частей, которые никому не подчиняются. Официальный танковый батальон формально входит в армию Литвинова, а твой отряд магов в прямом подчинении Совета обороны.

И нечего возразить, я ведь всегда выполнял приказы Совета обороны. Правда, мне нравилось думать, что мы сами по себе, однако оказалось, что так в нормальных странах не бывает. Гардарика же нормальная страна?

Честно говоря, совсем нормальной я любую страну с русским населением не считаю. Ну, народ такой. И особое географическое положение. Умом не понять, остаётся только верить. А это главное — верить, что всё равно у нас всё будет хорошо.

Мне оно несложно, сам же русский, вот с искренней верой в Гардарику поехали мы на фронт за неё воевать, а философией пусть грузятся всякие мыслители. Ну, подчинены мы кому-то, на что оно влияет?

Как обычно под вечер в вагон вошёл незнакомый майор и вручил мне письменный приказ Совета обороны. Мы на время стажировки придаёмся такой-то армии. Вышли из вагона и за майором прошли строем на привокзальную площадь.

Организованно запрыгнули в два грузовика под тентами, через час с небольшим высадили нас в ближних тылах. Сразу распределили в батальоны полка, и прямо с колёс принялись мы магически поддерживать пехоту.

Далее нормальная война со всеми фронтовыми мероприятиями. На пятый день осталось немного поднапрячься, и прорвём мы европейскую оборону. Вот в этот момент посыльный сержант передал мне приказ явиться в наш блиндаж.

Ну, являюсь, приветствую, а там у стола с расстеленной картой сидит незнакомый жилистый мужик полковничьего звания, довольно сильный маг. Совсем молодое лицо, только седина в тёмно-русых коротко-стриженных волосах выдаёт возраст.

— Начальник разведки армии полковник Вадим Петренко, — представился он. — Присаживайся.

Я подсел к столу, и полковник заговорил далее:

— На этом участке мы вскоре прорвём оборону неприятеля. За прорывом обычно следует бросок танков на вражескую территорию. Захват вот этой деревни, — он ткнул карандашом в карту. — Просто сам напрашивается. Однако кого там встретят наши танки?

Вадим сделал паузу и доверительно сообщил:

— Относительно недалеко от деревни расположен этот посёлок, — он снова ткнул карандашом в карту. — Там конечная станция железной дороги, на нём снабжение многих европейских частей. По агентурным данным в посёлок прибыли составы с шестьюдесятью танками «тигр». Вчерашней ночью они из посёлка ушли, воздушная разведка не может их найти.

Я старательно делал умное лицо с пересаженной кожей и не лез с замечаниями. Полковник выдержал паузу и сказал:

— Если разделить шестьдесят танков на два-три отряда, их можно надёжно спрятать и в лесах. Только зачем? Они могут замаскироваться целиком вокруг деревеньки и подождать атаки наших «рысь-2». Из такой ловушки наши танки удрать не сумеют, всех там и сожгут. А завтра из посёлка враг перебросит пехотные части с артиллерией и отобьёт у нас свои окопы.

Петренко, наморщив лоб, воззрился на меня. Я понял, что надо как-то реагировать, и сказал:

— Ужас.

— К счастью у нас есть ваш магический отряд! — проговорил Вадим. — Вы должны скрытно пройти к деревне…

— Пешком⁉ — воскликнул я.

— Я ж говорю, скрытно! — повторил Петренко. — Вы проверите, есть ли в деревне или рядом с ней «тигры». Если нет, сообщите по рации…

— А если есть? — угрюмо уточнил я, уже зная ответ.

— Тогда убьёте экипажи, захватите «тигров» и тоже сообщите! — с воодушевлением поведал полковник. — Вы же все сильные маги!

— Нас всего сорок четыре, — сказал я глухо. — Экипажи одиннадцати машин.

— А вам придадут батальон бойцов с опытом управления и стрельбы! — поведал Вадим добрым тоном. — Мне говорили знающие люди, что после наших «рысей» человек справится с любым танком!

— Наговаривают зря, — проворчал я недобро.

— Э? — не понял Вадим и воскликнул. — А! Я в другом смысле!

— Я тоже, — сказал я.

— Хорошо. Приказ ясен? — проговорил полковник.

— Так точно! — подскочил я, отдавая честь.

— Выходите сразу после прорыва вражеской обороны, — деловито сказал он. — Когда дойдёте до цели, стемнеет.

— А это тут причём? — уточнил я.

— Над деревней резко усилили активность наши истребители, у противника нет возможностей воздушной разведки, — сообщил Петренко. — Если «тигры» в деревне, они должны простоять в противотанковых засадах всё светлое время. Ты сможешь уверенно предполагать их позиции, и после заката они должны расслабиться.

— Ага, — догадался я. — Тогда разреши идти?

— Иди, — отпустил меня полковник.

* * *

На участке, наконец, прорвали вражескую оборону. Танки с десантом рейдовой пехоты поехали хулиганить в ближних тылах противника и давить его артиллерию.

А я ещё раз посмотрел карту и по рации велел отряду собраться. Группы подходили по одной, примерно, полчаса, парни сдержанно улыбались. Они уже бывалые солдаты, и ничего особенного не случилось — подумаешь, прорвали фронт. Просто настроение хорошее.

Так на этот случай есть командиры, мы умеем испортить настроение. Потребовал я внимания и донёс до них новую задачу, особенно упирая на её важность, и вообще забыв, что ребята спозаранку воюют. Кому сейчас легко? Все так и живут.

Парни прониклись важностью задачи, налились суровостью и парами пошли за командиром. Вроде бы, ерунда идти, какие-то полчаса на танках со средней скоростью.

Но у танков средняя скорость тридцать-сорок километров в час. То есть пешком прямиком до деревни три часа на морозе. После целого дня всамделишной войны.

А я ещё и хитрый герой, всегда иду в обход. Противник же может ждать в засаде, выставил наблюдателей на подходах. Отряду магов они не помеха, но это же неглавное — я не просто так смотрел на карту.

Деревня небольшая, шестьдесят «тигров» незаметно не спрятать, да оно и не к чему. Рядом с селом лес, где можно спрятать два отряда тяжёлых танков резерва. «Тигры» же не обязаны ждать подхода русских танков в лесу до конца.

Дадут наблюдатели сигнал, что видят «рысь-2», танки немцев и поедут на огневую позицию. Их первая задача не позволить русским танкам удрать, а основная всех расстрелять. Пушки «тигров» пробивают «рысь-2» в лоб с полутора километров, а в борт даже с двух.

Вот, исходя из этих соображений, я и наметил, где сам бы спрятал резерв — давно не считаю европейца глупее себя. Ночного нападения из лесу враг практически не ждёт, потому повёл я отряд по кривой к лесному массиву.

Через час ходу дошли до опушки. Леса в Гардарике давно не растут сами по себе, все высаживаются по одобренным советами планам, но любые леса — это очень много деревьев и глубокий снег между ними. Да и стемнело.

Мне оно почти без разницы, но отряд ещё снизил скорость. Назначил мага Петю временным заместителем, приказал Ване пока отдать ему рацию, и два настоящих тотемных рыся пошли в дозор.

Обогнали пацанов на четверть часа своего хода и разделились, я взял чуть левее курса, а Ваня правее. Ещё через полчаса хода по лесу я почувствовал людей. Тревожно рыкнул Ване в эфире и немного подождал. Он меня, конечно, услышал и двинулся ко мне.

Почуяв его приближение, я легкой побежкой рыси, не оставляя на насте следов, двинулся к людям. Ваня видеть меня не мог, но так же бежал недалеко.

Издали я увидел отсветы костра, почувствовал живых. У огня сидят три мужика и девчонка. Трудно представить себе на их месте европейцев, я решил пообщаться с местным населением. Напустил на себя невидимости и подошёл к костру ближе.

Люди ко мне не повернули голов, девочка подросток длинной заостренной палкой шевелила в костре угли, а мужчины говорили о своём. Я послушал их разговор.

Все они ругали оккупанта — так не вовремя его принесло в село. Сиди теперь в лесу, жди, когда уйдёт. Ещё хорошо, что Алёнка смогла незаметно удрать и предупредить, чтоб папка и двое дядьёв из лесу носу не показывали, а то сразу пристрелят.

Вопросов у меня от их слов только прибавилось. Я снял магическое воздействие и учтиво откашлялся. Бородатые мужики сначала резко ко мне оглянулись, а потом взяли топоры и встали. Девочка встала с заостренной палкой.

— Здравствуйте, — говорю вежливо и спрашиваю. — А вы давно родную армию встречаете с топорами?

— И ты будь здоров, — степенно ответил старший мужчина. — А что родной армии среди ночи делать в лесу?

— К костру пустите? — сказал я.

Они кивнули, я подошёл, присел на корточки, снял рукавицы и протянул лапы к огню. Мужики опустились на ствол поваленной ёлки, но топоры поставили рядом с собой и требовательно на меня уставились. Девчонка осталась стоять.

— Ваня, иди сюда, — громко проговорил я.

Тотемный рысь вышел из-за деревьев.