Айна. Роман-медитация

– Мама-а-а! А тут будут танцы? Мама, дай телефон, я включу музыку и буду танцевать, – требует одна из девочек.

Просьбу выполняет папа, и обе девочки начинают танцевать, взметая вихри песка.

– Красиво танцеваете! – сообщает малыш.

Похоже, ему вообще все в этой жизни нравится. Вот он – идеальный пример гедонизма!

– Ну вы не можете потише? Мне стыдно, что я с вами, – раздражается подросток. – Пойду посмотрю, нет ли тут проката серфов или сапов.

– Замечательный период, правда? – спрашивает у нас женщина, когда старший сын уходит. – Такое удовольствие наблюдать, как он ищет себя, плывет против течения, отрицает все вокруг. Очень важное время для любого человека, вы не находите?

Мы соглашаемся, и она продолжает:

– Дети в любом возрасте прелесть. Обожаю смотреть, как они растут, учатся на своих ошибках, совершают новые открытия о мире. У нас их четверо, и все разные – так классно проживать этот опыт.

Ее муж радостно кивает в подтверждение. Тут же оба отвлекаются на девочек, которые уронили телефон в ведро с остатками «загарного крема». Что за удивительная семья!

– Айна, получается, материнство – тоже удовольствие? – удивленно спрашиваешь ты.

– Еще какое, если ты не собираешься впадать в жертвенность и положить всю жизнь на воспитание детей! Ведь их не нужно воспитывать, нужно просто любить и быть рядом, мягко направлять и раскрывать таланты, давать ошибаться, совершать непоправимые поступки, испытывать боль, стыд, разочарование. Проживать с ними первую любовь и потерю домашнего питомца. Это непросто – быть родителем, но так прекрасно!

Подумай об этом завтра, а сейчас предлагаю испытать еще одно простое и доступное всем удовольствие. Догадываешься, о чем я? Мы давно не ели, поэтому пойдем поищем, где можно перекусить. Но сначала купаться!

* * *

Правда, это удовольствие – после перелета и стольких новых впечатлений освежиться в прохладном море, а потом неспешно прогуливаться по узкой улочке, ступнями чувствуя каждый камешек мостовой, словно идешь босиком? Ты увлеченно смотришь по сторонам, прислушиваешься к звукам, ловишь незнакомые запахи. Так и нужно постигать новое – всеми органами чувств сразу. Сейчас мы порадуем еще и наш вкус. Нет, я пока не знаю, где мы будем обедать. Выбирай, ты можешь зайти в любой ресторанчик, который тебя позовет.

Улочка идет наверх и снова вниз, словно мы гуляем по морским волнам. В городке тихо: наступило время послеполуденного отдыха. Я совсем про это забыла, надеюсь, нам удастся отыскать какое‑нибудь заведение, которое будет открыто. Я вижу, тебя заинтересовала вывеска с названием настолько выцветшим, что его невозможно прочитать. Давай зайдем!

Ты толкаешь давно не крашенную дверь, и она со скрипом открывается. В небольшом кафе пустота и полумрак, пахнет свежесваренным кофе и пряными травами. Здесь скрипучие половицы, простые деревянные столы и стулья. Вдоль стен тянутся полки, заставленные прозрачными баночками разной величины. В них все: от специй до засушенных цветов.

– Эй, тут кто‑нибудь есть?

Тут же за барной стойкой появляется кудрявая пухленькая женщина, похожая на булочку, в клетчатом переднике с оборками. Она воздевает руки к небесам и театрально восклицает:

– Антонио, куда ты подевался, негодник? Тут две сеньориты проголодались, а их никто не встречает? Что они подумают о нашем гостеприимстве? Это мой сын, оболтус, а вы присаживайтесь, присаживайтесь.

Антонио так и не появляется – не удивлюсь, если он задремал или потихоньку выскользнул из кафе, чтобы повидаться с одной из местных красавиц. Но я вижу, ресторанчик тебя смущает, а уйти неловко. Думаешь, здесь нам не подадут ничего, что тебя бы удивило? Давай все же доверимся этой приятной женщине и наугад закажем фирменное блюдо.

Нам приносят обычную лазанью на простой тарелке. Ни ресторанной подачи, ни особых ингредиентов. Ты изо всех сил пытаешься не показать радушной хозяйке своего разочарования и ждешь, когда она отойдет от столика, но женщина продолжает стоять рядом с нами и с нетерпением ждать нашей реакции. Я пробую лазанью первой, ты тоже осторожно подносишь вилку ко рту. Твои глаза округляются.

– О господи, это очень вкусно! – восхищаешься ты. – Я никогда не ела ничего подобного! Что вы туда добавили, волшебница?

– Ничего особенного, кроме своей любви, – отвечает женщина, сияя от удовольствия. – Сейчас принесу вам еще и десерт, в подарок от меня. Такое счастье видеть, что таким прекрасным сеньоритам пришлась по вкусу моя лазанья.

Она отходит всего на шаг от столика, как вдруг замечает, что ты торопливо начинаешь поглощать блюдо.

– No, no, no! – восклицает она в ужасе. – Piano-piano! [2] Так нельзя есть! Потихоньку, без спешки. Наслаждайся моментом, и все успеешь. Любая трапеза – ритуал, событие. Растягивай ее, и каждый кусочек еды подарит незабываемое удовольствие. Не торопись, замри неподвижно, пока мир движется вокруг тебя. Просто кушай медленно!

Она гордо удаляется на кухню. Я согласна, нужно понимать скрытую в мелочах красоту жизни, без чувства вины позволять себе останавливаться и наслаждаться простыми удовольствиями.

Ты с готовностью следуешь совету, медленно жуешь с закрытыми глазами, на губах расцветает улыбка, по щеке катится слезинка. Ну что, так еще вкуснее, да? Еда – это образ жизни, а не просто ресурс для тела. Итальянцы знают в этом толк как никто другой!

– Я даже не думала, что в таком скромном заведении еда может быть вкуснее, чем в дорогом ресторане, – потрясенно произносишь ты. – И вообще не помню, когда в последний раз ее смаковала, а не глотала на бегу. Я чувствую, как наслаждается мое тело, наконец‑то я ему позволила то, чего давно лишала. Вот бы всегда так себя ощущать…

– Запросто! Закрой глаза, сделай глубокий вдох и на выдохе скажи: «Вку-у-у-усно-о-о-о». Попробуй!

– М-м-м-м, мурашки побежали по коже, а телу стало так «вку-у-у-усно-о-о-о».

– Ты можешь делать это столько, сколько хочется, и тело вспомнит чувственное удовольствие от еды, расслабится, начнет излучать наслаждение.

Попробовав удивительно освежающий ягодный десерт и выпив по чашечке кофе, мы решаем вернуться в отель, чтобы отдохнуть и дождаться, пока спадет жара. Войдя в номер, мы обнаруживаем большую плоскую коробку на твоей кровати. Как она сюда попала? Открывай скорее!

Внутри – шелковое платье цвета шампанского на бретелях из кристаллов, которые игриво поблескивают на солнце. Ты несмело берешь его, словно оно живое, прикладываешь к телу, поворачиваешься к зеркалу и с удивлением рассматриваешь отражение. В коробке нет ни записки, ни визитной карточки. Догадываешься, кто мог прислать такой подарок?

– Айна, что мне делать? – выдыхаешь ты.

– Просто оставайся собой, поступай согласно своей природе и так, как велит твое сердце. Он не сделает тебе ничего плохого. Наслаждайся жизнью и всем, что происходит вокруг.

После стольких впечатлений дня ты моментально засыпаешь, прижав к себе подаренное платье. Я пристально наблюдала за тобой и давно не видела, чтобы ты спала спокойно, как ребенок, без стиснутых губ и напряженной морщинки между бровей. Обычно ты сжимаешься в комок, а сейчас руки и ноги раскинулись свободно. А я сажусь в плетеное кресло-качалку на балконе и смотрю на море. Откуда‑то снизу доносятся отголоски протяжной песни на итальянском – наверняка она о любви. О чем же еще петь в такой день?..

Ты просыпаешься как раз к ужину. Твои волосы пахнут морем и выглядят так очаровательно небрежно, что ты решаешь ничего с ними не делать. Надеваешь платье и не надеваешь белье. Прохладный шелк обнимает тебя, струится по телу, касаясь груди, живота, бедер, щиколоток. О, представляю, как приятны его прикосновения! Пока ты спала, я позвонила своему другу Джузеппе и заказала к твоему наряду роскошные босоножки на высоком каблуке.

Мы спускаемся в ресторан, в котором уже собрались постояльцы отеля. Окна и двери на террасу распахнуты, и вечерняя свежесть проникает внутрь. Снова звучит фортепиано, но теперь это аккомпанемент для потрясающего женского вокала, низкого, с хрипотцой. Песня льется тягуче, словно мед, в нее вплетается доносящийся снаружи шум прибоя. Атмосфера словно пронизана чувственной притягательностью. Все – и посетители, и официанты – двигаются неспешно. Беседы ведутся неторопливо, блюда смакуются, как учила нас сегодня хозяйка домашнего ресторанчика. Ты тоже идешь медленно, и в такт твоим шагам по шелковой ткани пробегают волны.

Мы направляемся к столику, но путь преграждает наш знакомый красавец Люкс. Он молча протягивает тебе руку, а его взгляд тем временем изучает тебя с ног до головы так, что твоя кожа покрывается мурашками. Ты вкладываешь свою ладонь в его и следуешь за ним. Он ведет тебя на свободную от столиков часть зала, где уже танцуют несколько пар.

Люкс кладет вторую руку на твою талию, едва касаясь, но даже так она обжигает сквозь платье. Вы по‑прежнему не произносите ни слова, позволив говорить только телам, только движениям и легким прикосновениям. Ты вдыхаешь сладковато-терпкий аромат его кожи – это не парфюм, а его собственный запах. Он улыбается и осторожно проводит рукой по твоим волосам. В танце не получится сыграть и обмануть, на поверхность выходит страсть. Я же собираюсь направиться за столик – мне и оттуда будет прекрасно видно и слышно все, что с тобой происходит. Но вдруг меня приглашает на танец статный седовласый мужчина, галантно предлагая свою руку, и я не собираюсь отказывать. Не каждый век мне доводится наслаждаться земными, человеческими удовольствиями.

Я замечаю, что вы с Люксом через гостеприимно распахнутые двери уже переместились на открытую веранду. Мой партнер ведет меня туда же. Ночной сад наполнен звуками, в его глубину уходят дорожки зажженных фонарей. Откуда‑то слышится смех уединившихся в ночи парочек.

Люкс не привлекает тебя слишком близко к себе, но такое чувство, словно вы уже слились воедино, а воздух вокруг вас искрит. Песня сменяется на более быструю, вы прекращаете танцевать и отходите в сторонку. Он что‑то шепчет тебе на ухо, и ты смеешься. Заметив, что ты дрожишь от ночной прохлады, Люкс накидывает тебе на плечи свой пиджак. Теперь его тепло и запах окончательно окутывают тебя, словно кокон.

Искушение чувственностью. У тебя всего два пути: пойти в этот опыт и позволить ему быть либо отказаться и осознать новую истину о себе. Любой выбор верный! Конечно, можно потерять голову, попасть в ловушку чувств и жертвенности, а потом, разочаровавшись, страдать и быть обиженной на целый мир. Так часто случается с теми, кто долго запрещал себе, а потом позволил сразу все. Тогда на смену удовольствию приходят страдание и чувство вины, и женщина бесконечно осуждает себя за то, что поддалась искушению. Но когда она живет из своей сути и естества, из удовольствия и радости, то прекрасно отдает себе отчет в своих поступках и не сожалеет о них.

Пока я отвлеклась на размышления, вы оба уже исчезли из виду. Что ж, сегодня у тебя очередной экзамен. У Вселенной они всегда наготове – стоит только выучить новый урок. Уверена, ты пройдешь испытание.

* * *

Ты просыпаешься утром в чужом номере, Люкса нигде нет. За окнами в саду поют птицы, утренний ветерок лениво шевелит занавеску и доносит до тебя аромат цветов в капельках свежей росы. Одеяло мягко касается нежной кожи, кажется, каждой клеточкой тела ты теперь острее чувствуешь все, что тебя окружает. Ты вспоминаешь необыкновенную ночь и ни о чем не сожалеешь, а радуешься, что этот опыт случился в твоей жизни. Это утро такое волшебное просто оттого, что ты есть у себя и позволяешь себе эти чувственные радости.

Не вылезая из постели, ты звонишь на ресепшен и просишь принести тебе завтрак, потом с удовольствием потягиваешься и неторопливо выбираешься из‑под одеяла. Кошачьей походкой подходишь к огромному зеркалу, разглядываешь свое тело, касаешься его, гладишь, наслаждаешься его красотой. Ты так увлечена самой собой, и как только раньше могла думать, что несовершенна?

На пороге нашего номера ты возникаешь, уже сияя от макушки до пят.

– Я записалась в спа. Хочу сегодняшний день посвятить заботе о своем теле – обнаружила, что оно идеально! – заявляешь ты. – Такой я себя вообще никогда не видела, я какая‑то другая. А значит, мне нужна другая одежда и, может быть, новая прическа и макияж. Пойдем сначала на шопинг?

К концу дня мы обе уставшие, но довольные. Ты теперь светишься не только образно, но и буквально, и этот цвет волос тебе к лицу, хотя на самом деле он не новый – это твой естественный оттенок, который раньше казался скучным и невыразительным. Ты сидишь прямо на полу номера, скрестив босые ноги, и увлеченно перебираешь пакеты с покупками. Оставь все это, давай просто пройдемся вдоль берега и полюбуемся ночным морем.

Без солнечной бирюзы и ярких закатных красок оно сперва кажется диким, необузданным, но его шепот все такой же ласковый. Луна рисует по волнам серебряную дорожку, в которой белеют кудрявые барашки волн. Пахнет водорослями, солью и влажным песком. Где‑то над нами в темноте кружат и кричат чайки. Звездное небо отражается в море, а море отражается в небе.

– Знаешь, а ведь это всего лишь декорации. Дорогие курорты, частный самолет, вкусная еда, приятные телу ткани, красивые вещи, теплое солнце и мужские прикосновения. Иногда они могут не приносить удовольствия, а иногда… можно наслаждаться и без всего этого. Смотри!

Я щелкаю пальцами. Раз – и с пляжа пропадают белеющие в темноте зонты и шезлонги. Два – за нами больше не светятся призывно огни нашего отеля. Три – затихают все звуки ночного города. Остаемся только ты, я, песок, море и небо.

– Теперь ты меньше наслаждаешься жизнью?

– Нет! – без сомнения отвечаешь ты.

Одежда, которую ты сбрасываешь на песок, тоже сразу исчезает. Ты входишь в воду, чувствуя, как приподнимается каждый волосок на теле – не от холода, от удовольствия. Окунаешься с головой, выныриваешь, делаешь глубокий вдох, ложишься на спину, отдавшись на волю волн. Они покачивают тебя, твои глаза закрыты, а на лицо падает лунный свет.

Искупавшись, ты выходишь на берег, выжимаешь мокрые волосы. Я снова щелкаю пальцами – четыре, – и пропадает абсолютно все. Мы в ослепительно-белом пространстве, где вообще ничего нет.

– Может быть, теперь ты все‑таки меньше наслаждаешься жизнью?

– Нет… – повторяешь снова.

– Выходит, чтобы наслаждаться, все эти декорации не так уж и нужны? Ты ведь можешь быть в этом состоянии всегда! Отбрось внешнее, почувствуй свое тело, которое наполняется удовольствием, стоит лишь подышать, погладить его, сказать «вкусно»…

Просто разреши себе наслаждаться!

Sub rosa dictum

Я снова щелкаю пальцами, и залитое светом пространство сменяется розовой дымкой. Вокруг нас по‑прежнему ничего нет, только плавные переливы розового цвета, которые перетекают из одного в другой и тянутся перьевыми облаками.

– Ой, а сейчас мы где? Похоже на сахарную вату. Здесь даже пахнет чем‑то сладким, – улыбаешься ты.

Действительно. В абсолютной пустоте первым возникает запах. Сначала непонятно, что это, но потом обоняние разматывает и разбирает этот клубок по ниточкам – одну за другой: мед, молоко, пионы, ваниль, перец, гвоздика. И роза – как базовая нота аромата, как основа всего.

Следом кожа начинает чувствовать тепло летнего утра. А потом вокруг нас постепенно вырисовываются очертания абсолютно пустого города, по которому скользят первые рассветные лучи. Вверх взлетают башенки с остроконечными и сферическими куполами, ряды опирающихся на колонны арок изгибаются радугой. И все вокруг словно покрыто глазурью розового цвета. Это Розовый город – пространство между мирами.

– А почему здесь так пусто? В городе никто не живет? – интересуешься ты.

– Вовсе нет, город наполнен жизнью, но, чтобы увидеть ее, тебе стоит… посмотреть на мир в розовом цвете. Пойдем, я отведу тебя в место, где ты вспомнишь, как это делается. Совсем скоро солнце достигнет нужной точки на небосводе, и ты удивишься тому, что откроют тебе его лучи.

Мы неспешно идем по улице, разглядывая мозаичные орнаменты колонн, любуясь резным узором стен и его причудливыми переплетениями. И вот перед нами высокое здание из розового мрамора. Его вход обрамляют три остроконечных арки – одна над другой, каждую из которых поддерживают изящные гладкие колонны.

Внутри огромный светлый зал, а пол выложен узорной плиткой. Стены и купол расписаны цветочными мотивами. Зеленые стебли сплетаются друг с другом, их венчают цветы всех возможных форм и оттенков, но и здесь над всеми царствует роза, как и среди тех ароматов, что мы недавно с любопытством вдыхали.

В эркере из пяти арочных окон вместо привычных рам – деревянное кружево, напоминающее пчелиные соты. Солнечные лучи сквозь него ложатся на пол золотистыми кругами. Вдруг все они соединяются и освещают площадку у дальней стены. На ней тут же проявляется изображение розы.

– Встань внутрь него, да-да, прямо в середину, и посмотри, что будет дальше.

Это не просто изображение – это мандала, раскрывающая женственность. Ее лучи расходятся во все стороны, полностью занимают своим светом пространство зала. Энергия переливается через край, сочится из лепестков розы, искрами взрывается вверх, наполняя тебя и все вокруг.

– Чувствуешь силу внутри? Возможно, ты удивишься, но она всегда там и была. Сейчас в тебе ничего не прибавилось и ничего не отнялось. Эта сила – природный потенциал, который ты несла в себе с момента рождения. Совсем недавно ты разрешила себе просто быть, просто наслаждаться, и теперь все твои ресурсы максимально обнажены и раскрыты, и ты можешь наконец соединиться с ними.

Но вот солнце поднимается выше, и теперь его лучи скользят по куполам здания вместо того, чтобы проникать сквозь окна. Символ розы понемногу гаснет и исчезает совсем.

– Ты готова узнать, какое это волшебство – видеть мир в розовом цвете? Так пойдем же знакомиться с городом заново!

Оказывается, прямо на площади перед зданием, откуда мы вышли, раскинулся шумный базар. Перед нами открываются длинные ряды пестро украшенных торговых лавок. Ветер играет тканями, перебирает висящие связки бус, звенит серебряными и медными колокольчиками, шаловливо хватает женщин за волосы и подолы.

– Кстати, ты обратила внимание, что за прилавками только женщины?

– Айна, смотри, здесь тоже много роз, – замечаешь ты.

– Да! Живые розы, источающие пьянящий медовый аромат, мыло и свечи в виде роз, варенье и лукум из лепестков, картины и ткани с их изображением… Чего здесь только нет! Торговля идет бойко, отовсюду слышатся смех и разговоры. Вот видишь? Город вовсе не пустой!

– А покупатели так внимательно выбирают, словно от их покупки зависит чья‑то судьба. Кто они такие? – с любопытством спрашиваешь ты.

– Помнишь, мы с тобой говорили о том, что каждой душе назначается свой наставник? Это они и есть. Здесь, на этих прилавках, наставники выбирают те дары, что получат их подопечные на Земле. Посмотри на ту девушку, которая остановилась у подноса с ароматной пахлавой. Душа, за которой она присматривает, скоро научится получать удовольствие через еду. Это очень женский талант, правда? А вот здесь ароматические масла, в которых живут души растений, дающие людям невероятный ресурс. А там картины, музыкальные инструменты… Здесь можно найти абсолютно все, что способно наполнить человека на Земле. Это те самые дары, которые спрятала от самой себя девочка из моей сказки про чудище.

– Получается, это место творчества и вдохновения? – понимаешь ты. – Неужели дары настолько важны, что для них существует целый город? Важнее, например, умения дружить или договариваться с людьми?

– Женщина реализуется через созидание, через раскрытие своего творческого потенциала. Эти дары служат для исцеления не только себя, но и других людей. Это глубокая, высшая задача души. Люди недооценивают свои таланты, не зная или забывая, что они даны им для того, чтобы дотрагиваться до сердец других и открывать их будто волшебными ключами.

– А если кто‑нибудь проживет жизнь, так и не раскрыв свой дар и никого не исцелив? – тихо спрашиваешь ты.

– Бывает и такое… Но ты же помнишь, что у души неограниченное количество попыток? К тому же дар не обязательно дан с самого детства, он может прийти к человеку когда угодно. Обрати внимание на того высокого мужчину. Да-да, на того, который только что выбрал картину, ее уже упаковывают в розовую оберточную бумагу. Давай подойдем ближе и осторожно заглянем ему через плечо.

На обертке несколько надписей: имя, фамилия, город, возраст. Сорок два года, видишь? Получить свой дар никогда не поздно. Наставник решил, что пришло время и для выполнения задачи души в этом воплощении ей недостает небольшого штриха…

 На упаковку ставят штамп с изображением уже знакомого нам цветка – и посылка растворяется в воздухе, оставив после себя розовое облачко.

– Что ж, здесь мы увидели достаточно. Давай заглянем в еще одно любопытное местечко.

Мы идем дальше по улице и входим в неприметное одноэтажное здание. Внутри настоящий беспорядок и суета. Нас едва не сбивает с ног молодой человек, который спешит куда‑то, закрывшись порванным холстом, натянутым на подрамник. Здесь пахнет пылью и масляными красками. Откуда‑то доносятся возбужденные голоса, перебивающие друг друга.

Мы проходим через холл и попадаем в небольшую комнату. Вокруг все заставлено и завалено пустыми холстами, карандашными набросками и готовыми полотнами. Повсюду разбросаны кисти всех форм и размеров и тюбики с красками – пузатенькие, наполненные, и сморщенные, пустые. Мы пробираемся между этюдниками и находим источник шума. Несколько мужчин горячо спорят, выразительно жестикулируя.

– Пышные формы, пышные формы! – кричит один, картинно потрясая над головой испачканными в краске ладонями.

– О чем вы? Только целомудренная нагота, прикрытая цветами и листьями! – перебивает другой, от возмущения роняя деревянную палитру на пол.