Айна. Роман-медитация

– вдох – выдох, появляются мысли,

– вдох – выдох: «Я есть та, кто я есть»‎

– Я здесь и сейчас!

Хорошо! Чувствую твой трепет, сейчас лучше побыть в тишине и прожить эти ощущения.

Ода гедонизму

Ты словно вернулась из ласковой неги. Лицо светится, на щеках румянец, тело мягкое и расслабленное. Соединяться с источником – это высшая степень удовольствия, здесь все чувства абсолютны и в то же время растворены в бесконечности.

– Что ж, предлагаю продолжить, тем более мы столько всего обсудили, много где побывали. Я знаю одно местечко, где удовольствие не заканчивается никогда…

Ну же, возвращайся в реальность, а то опоздаем на самолет! Да-да, на самолет, чему ты так удивляешься? Не все же на облаках путешествовать. Правда, самолет тоже не обычный, а частный. Мой друг Люкс летит на отдых и предложил взять нас с собой. Мы знакомы тысячу лет, в прямом смысле этого слова, будет что вспомнить во время перелета.

– Люкс? – приподнимаешь бровь ты. – Это имя такое или прозвище, потому что у него все Luxury? Или тысячу лет назад было модно так называть мальчиков?

– Терпение, моя дорогая, скоро ты все поймешь. Лучше посмотри, что у меня для тебя есть: огромные солнечные очки и шляпа с широкими полями. Еще несколько купальников – я не знала, какой тебе точно понравится, так что выбирай, а хочешь – возьми все. Больше ничего не нужно, все купим там.

– Там – это где? – уточняешь ты.

– О Mamma Mia! Мы летим в Италию, к морю!

– А почему именно туда? Я, конечно, понимаю, что там невероятно, но что именно я должна увидеть, осознать? Мне бы, например, больше хотелось в Париж… – задумчиво произносишь ты.

– Итальянцы считают, что завтра может случиться катастрофа, поэтому нужно жить нынешним днем и тратить тоже сегодня. Для них невероятно важны символы статуса – машины, часы, шубы, сумки. Неслучайно многие выдающиеся дизайнеры вещей, от туфель до машин, – итальянцы. Для них счастье заключается в роскошных вещах. Они не умеют и не любят жить по средствам. Немедленное наслаждение здесь предпочтительнее стабильности и благополучия завтра, а статус гораздо важнее банковского счета. В Италии встречают по одежке. Где же еще мы можем найти бесконечное удовольствие?

У невысокого трапа нас уже ожидают две стюардессы, которые любезно провожают нас в салон и предлагают шампанское.

Не отказывайся, Люкс знает толк в винах. Внутри светло и просторно. Кресла, обтянутые молочно-белой кожей, запах лакированного дерева и роскоши.

Добро пожаловать в удовольствие! Пристегните ремни.

– Где же твой друг? – поглядываешь по сторонам ты. – Не терпится посмотреть на человека, который всем этим владеет и к тому же живет больше тысячи лет. Он, наверное, пожилой, седой или вовсе лысый?

А вот как раз и он – Несущий свет! В салоне появляется высокий, плечистый, темноволосый мужчина. Серые глаза в обрамлении густых ресниц, острые скулы, волевой подбородок и легкая щетина. Ворот дорогой рубашки небрежно расстегнут и открывает загорелую кожу. Кажется, у тебя перехватило дыхание.

– Здравствуй, дорогой друг! – Я встаю навстречу Люксу. – Так рада тебя видеть!

– Айна, – он целует мою руку, – ты, как всегда, прекрасна, ты воплощение самой женственности.

– Так и есть! А это моя спутница, познакомься.

Он кивает тебе с обезоруживающей улыбкой красиво очерченных губ, ты пытаешься улыбнуться в ответ, смущаешься и отводишь глаза. Он садится в кресло напротив. Пока я непринужденно болтаю со старым знакомым, ты бросаешь на него неуверенные взгляды, а он бессовестно разглядывает твое лицо, и, кажется, тебя пора спасать. Я подзываю бортпроводницу и прошу порекомендовать какой‑нибудь фильм.

– Как насчет «Дьявол носит Prada»? – опережает мой друг. Он знает в этом толк. – Фильм как раз о том, как слышать собственные желания, а не жить в чужой картинке счастья.

– Спасибо, – смущаешься ты. – Я, пожалуй, почитаю.

Ты берешь со столика первый попавшийся журнал и начинаешь его листать. Надо же, какая интересная статья!

Глубина удовольствия, или искусство жизни

Во все времена люди стремились к получению удовольствия и наслаждения.

Вот и сейчас много сторонников простых радостей, осознающих неповторимость каждого мгновения, которые выступают в негласной роли сторонников гедонизма – философии, проповедующей стремление к удовольствиям как основу смысла и цели нашей жизни.

За гранью поверхностных представлений об этом философском направлении скрывается истинное понимание гедонизма – это искусство бытия, позволяющее открыть для себя глубину чувств, преисполниться позитивными эмоциями и уравновесить свою жизнь. Гедонизм утверждает, что каждый миг должен ощущаться настоящим наслаждением. При этом главная идея заключается не в безумном наслаждении, а в умении ценить и отдавать предпочтение качественным удовольствиям. Это философия гармоничного баланса, в которой счастье не в экстатических мгновениях, а в простых радостях каждого дня.

Хотя все понимают удовольствие по‑своему, гедонисты стремятся заботиться о самих себе, сохранять гармонию с окружающим миром и относиться к другим с любовью и уважением.

Мир гедонизма – это дорога, ведущая к внутренней свободе. Это способ осознания красоты и целостности в каждом дне. Подобно искусству, гедонизм позволяет нам наслаждаться этим неповторимым путешествием, которое называется жизнью…

– Айна, посмотри, какие удивительные вещи здесь написаны! – ты показываешь мне журнал. – Но это ведь сложно – получать удовольствие от всего, что с тобой происходит. Я бы хотела этому научиться.

– Ради этого мы и затеяли наше путешествие.

* * *

Время в полете пробегает незаметно, ты дочитала журнал и делаешь вид, что сосредоточенно смотришь фильм, но сама переглядываешься с новым знакомым. Кажется, ты все еще не понимаешь, кто это. Люкс извиняется и отходит переговорить с пилотом.

– Айна, почему ты назвала его Несущий свет? – тихо спрашиваешь ты.

– С древнегреческого его имя переводится как «светоносный». Оно образовалось от двух слов: lux – «свет» и fero – «несу», «нести».

– Лю-ю-ю-ю-юци-и-ифе-е-е-е-е-ер?! – не сдерживаешься ты.

В твоих глазах все эмоции одновременно: шок, страх, непонимание, волнение, но постепенно их сменяет жгучий интерес.

– Он что – дьявол??? – ты все еще не можешь поверить в то, что услышала.

– Скажем так, помощник Бога.

– Он плохой, опасный? – спрашиваешь ты уже спокойнее.

– Многие считают, что да, но я не соглашусь. Он не плохой, просто другой. Во Вселенной всегда соблюдается баланс, поэтому без моего старого знакомого никак не обойтись.

Самолет садится на выделенной посадочной полосе аэропорта, наш гостеприимный друг задерживается. Мы не будем его ждать, дальше отправимся сами. Я машу ему на прощание, он отвечает фирменной улыбкой.

Оказавшись в аэропорту, ты сначала обеспокоенно оглядываешься, потом отвлекаешься на интерьер, рассматриваешь самых разных людей, которые здесь собрались. Кто‑то спешит и глядит лишь себе под ноги, кто‑то с задумчивой улыбкой неспешно катит чемодан на колесиках. А вот и наш багаж.

На выходе нас встречает водитель в форме и белых перчатках. Да-да, этот нежно-бирюзовый кабриолет ждет именно нас, ты не ошиблась. Он низко прижался к асфальту, словно ему не терпится рвануть вперед. Плавные изгибы сияют на солнце, так и хочется провести по ним рукой. Никогда не видела такого автомобиля? Это ретро Mercedes-Benz, такие производили в середине прошлого века.

– Хочешь, мы отпустим водителя и ты сядешь за руль? Пока нет? Что ж, наслаждаться видами Италии с заднего сиденья кабриолета – чем не гедонизм? А водителя все‑таки отпустим – я сама поведу.

Ого, посмотри, кто это обогнал нас на низком, урчащем Harley, дизайнерская роспись которого напоминает потоки огненной лавы! Да это же наш друг Люкс! Такого и в непроницаемом шлеме ни с кем не спутаешь. Он что, предлагает нам посоревноваться в скорости? Ну, сейчас мы ему покажем, кто круче водит, пристегнись!

Пейзажи сливаются в одно сплошное пятно, наши волосы развеваются, а гул двигателя будоражит кровь. Мне кажется, или Люкс поддается? Наш кабриолет слегка обгоняет байк, и ты на заднем сиденье визжишь от восторга. Наш противник салютует рукой в мотоциклетной перчатке и в одну секунду исчезает на горизонте. Ах так? Ну и ладно, еще представится шанс показать, кто тут главный!

С автобана мы въезжаем в приморский город, и так гнать машину больше нет нужды. Теперь можно и видами насладиться. С одной стороны дороги красные, оранжевые и желтые домики громоздятся друг на друга, словно собранные из детского конструктора. Они поднимаются все выше, ютятся на склонах невысоких гор, кудрявых от зеленых деревьев. С другой – узкая бирюзовая бухта, в которой пришвартованы быстрые катера и степенные яхты. Время здесь словно замедляется, а какой воздух!

* * *

Вот и наш отель, как тебе? Это старинный замок, словно возведенный самими богами. Мраморный фасад светится белизной, взлетает вверх колоннами, изгибается арками. В тени многочисленных ниш расположились античные скульптуры. Ко входу ведет широкая лестница с высокими ступеньками. Два швейцара в фиолетовых ливреях тут же открывают перед нами тяжелые двери, и мы оказываемся в холле, от великолепия которого перехватывает дыхание.

Твой взгляд скользит от мраморного пола по стенам, украшенным фамильными гербами итальянской знати и картинами в потускневших рамах. Витиеватые колонны поддерживают потолок, расписанный разноцветными фресками, кое‑где облупившимися. То, что в другом месте показалось бы небрежностью, здесь – благородный почерк времени.

Перед нами возникает улыбчивый метрдотель в такой же фиолетовой форме, аккуратной бабочке и начищенных до ослепительного блеска туфлях. В его руках поднос с двумя бокалами шампанского.

– А вот и наши дорогие гостьи! Для вас уже готов лучший номер с великолепным видом. Прошу вас!

Мы берем бокалы, и он любезно указывает нам направление, а служащие тут же легко подхватывают наши чемоданы – уверена, на обратном пути они станут значительно тяжелее. Мы неспешно следуем за ними, продолжая любоваться музейной красотой изысканной лепнины, изгибом парадной лестницы с коваными перилами. С потолка свисают массивные люстры: кристально прозрачные из сотен хрустальных капель и цветные из муранского стекла.

Здесь, как и на фасаде, в нишах стен спрятались статуи, и теперь мы можем лучше их рассмотреть. Это мужчины и женщины – одни обнажены, другие полуприкрыты виноградными, фиговыми листьями или драпировкой, складки которой ложатся так мягко, будто она настоящая, а не выточена в камне. Тела скульптур совершенны в своей естественной красоте и полны неги. В некоторых нишах стоят старинные вазы с изображенными на них мифологическими сюжетами.

В холле эхом раздаются голоса многочисленных постояльцев отеля. Женщины, по виду северные итальянки, – в шубах в пол, несмотря на то что сейчас летний день. На их декольте, мочках ушей и пальцах переливаются бриллианты всех возможных размеров. Они медленно затягиваются сигаретами в мундштуках, крошечными глотками отпивают искрящееся шампанское и громко хохочут, запрокидывая головы. Откуда‑то доносится тихая музыка невидимого пианиста.

Мы входим в просторный лифт, где нас уже ожидает еще один служащий, который с готовностью нажимает нужную кнопку. Мы поднимаемся на наш этаж, здесь спокойно и тихо, звук шагов приглушает ковер с мягким ворсом.

За дверью номера – гостиная с арочными окнами в пол. Из них на коричневый ковер с цветочным орнаментом свободно льется золото солнечного света. Вокруг ковра диван и два кресла на изогнутых ножках, с низкими спинками, гладкой полосатой обивкой и маленькими шелковыми подушечками. На низком прозрачном столике для нас приготовлены фрукты и игристое. Повсюду стоят свечи и вазы с цветами, наполняющими воздух медовым ароматом.

– Смотри, здесь есть камин – пригодится для прохладных вечеров. Каминная полка, этажерки и столик украшены интересными безделушками и миниатюрными копиями известнейших скульптур – здесь есть и Венера Милосская, и Давид Микеланджело.

Из гостиной ведут две двери в наши спальни, но ты первым делом выходишь на террасу, где с одной стороны по колоннам и балюстрадам вьется дикий виноград, а с другой нависают ветки лимонного дерева. Сочные желтые плоды уже налились спелостью. Несколько сорвались с веток и лежат на мраморном полу. С террасы открывается захватывающий вид на сонный город, уходящее к горизонту море и его скалистые берега.

С террасы ведет лестница в благоухающий розами сад. Выложенные плитками дорожки слегка запущены, и сквозь них проросла трава. Здесь все цветет, зеленеет и ветки гнутся под тяжестью плодов. Дорожка приводит нас к небольшому фонтану. В его центре – фигура обнаженной данаиды с сосудом в руках. Медленной струйкой с тихим журчанием из него льется вода, наполняя чашу фонтана с отколотым краешком. Внутри плавают листья кувшинки, украшенные белыми цветами с желтой середкой.

Прогулявшись по саду, возвращаемся в номер, ведь мы еще не все исследовали. В обеих спальнях огромные кровати под балдахинами. Постельное белье пахнет лавандой, а мягкие подушки так и манят прилечь и отдохнуть. Здесь тоже стоят свежие цветы.

У каждой из нас собственная ванная комната, где у окна прямо из пола вырастает каменная ванна с блестящими позолотой кранами. На полках у зеркала в половину стены – всевозможные баночки и флакончики, ты задумчиво открываешь один за другим, с наслаждением вдыхая ароматы.

– Предлагаю познакомиться с морем поближе. Бросай все, переодевайся, и пойдем на пляж – купаться, лежать под зонтиком, пить прохладные коктейли! И, разумеется, наблюдать за всем, что происходит вокруг.

На пляже атмосфера неги. С одной стороны его обнимают скалистые горы, с другой – ласкает прозрачное бирюзовое море. Песок теплый, ступать по нему приятно, ты сразу скидываешь обувь и идешь босиком. На тебе воздушное полупрозрачное кимоно с широкими рукавами, украшенными вышивкой. Я вижу, как хочется побежать к воде, но в тебя уже проникает атмосфера медлительности и расслабленности, которая здесь царит, поэтому ты неспешно окидываешь пляж взглядом в поисках пары свободных шезлонгов.

– Давай выберем место рядом с теми двумя женщинами средних лет. Мне кажется, будет интересно послушать, над чем они так заразительно смеются. Что‑то мне подсказывает, что они обсуждают довольно пикантные темы.

Как только мы опускаемся на шезлонги, из ниоткуда возникает симпатичный официант и протягивает коктейльное меню.

– Закажи что‑нибудь, чего никогда еще не пробовала. А пока ждем заказ, послушаем наших соседок.

– Ты знаешь, дорогая, вот все говорят, что тело нужно любить, тело – храм. Как ты это понимаешь? – спрашивает одна.

– Думаю, нужно о нем заботиться. Кормить правильной едой, вовремя лечить, заниматься спортом, расслаблять массажами и спа-процедурами…

– Это все понятно, – перебивает первая. – Только знаешь, о чем я еще думаю? Любой храм посещают прихожане, так?

– Кажется, понимаю, кого ты имеешь в виду. – Вторая подружка многозначительно косится на того самого официанта, который как раз несет нам коктейли: – Мужчины?

– Прихожане, дорогая, – первая поправляет солнечные очки и подмигивает. – Так вот, раз уж они посещают храм, то и деньги на его восстановление с них надо брать!

Они заливисто хохочут, ты отворачиваешься, стараясь скрыть улыбку и не показать, что слышала их слова. Такие разговоры неудивительны, ведь секс – одно из самых понятных и доступных удовольствий, люди любят о нем поболтать. Кстати, я с ними абсолютно согласна! Тело – храм, и уж если хочешь кому‑то поклоняться, поклоняйся себе! Это так гедонистично!

Справа от нас освободились лежаки, и их тут же занимает семья с двумя детьми. Нет, с тремя. Ой, их четверо… Вот это да. Лежака всего три, но им точно хватит, потому что две средние девочки-близняшки тут же несутся к морю, с визгом отскакивают, когда прибой щекочет им пятки, а потом смело бросаются в воду.

Старший, на вид подросток лет пятнадцати, вальяжно располагается на одном из шезлонгов, достает телефон и начинает что‑то сосредоточенно печатать. Только самый маленький мальчик стоит, сунув палец в рот, и восторженно озирается по сторонам, словно не знает, с чего начать. Во второй его руке тает эскимо на палочке.

– Ого, это все ваши детки? – начинаешь ты разговор. – Какие замечательные.

– Да, наши. Спасибо! – отвечает женщина. – Они и правда чудесные.

Подросток на это закатывает глаза.

Пара выглядит расслабленно. Лишь изредка поглядывая в сторону моря, где плещутся девчонки, они по очереди мажут друг друга кремом и тоже заказывают себе по коктейлю.

– Мама, хочу покушать песок. – Кажется, младший наконец придумал, какое занятие из всего многообразия ему выбрать.

– Да, милый, сделай это!

Малыш, сияя от счастья, тут же набирает горсть песка и кладет себе в рот. Пытается жевать, выплевывает.

– Невкусный, мама. Помнишь, на другом пляже был черный и соленый? Соленый мне понравился.

– Тот был вулканический, поэтому черный, – поясняет нам женщина, увидев, что мы заинтересовались происходящим. И добавляет для мальчика: – А соленый, потому что ты набрал его прямо там, куда достают морские волны. Море же соленое, правда?

– А разве есть песок не вредно? – приподнимаешь бровь ты.

– Не думаю. Куда страшнее, если тебе чего‑нибудь хочется, а это нельзя просто потому, что нельзя, правда?

– Какие красивые у тебя ноги, – заявляет малыш, внимательно тебя разглядывая.

Мы смеемся, а он тут же отвлекается на свое ведерко и лопатку. Мороженое совсем растаяло, и мальчик бросает его в ведерко, присыпает песком, потом руками вымешивает получившееся «тесто» и начинает мазать свои ножки.

– Мама, смотри, загарный крем! – довольно сообщает он.

– Прекрасно, дорогой! Можно и мне немножко?

Малыш покрывает мамину ногу смесью песка и мороженого. Оба родителя с интересом наблюдают за процессом и изредка перебрасываются счастливыми взглядами. В это время возвращаются мокрые и довольные девочки, разбрызгивая соленую воду с волос. Капли попадают на старшего брата, он ворчит и пытается вытереть телефон краешком футболки.

– В последний раз я с вами всеми на отдыхе, слышите? – бросает он.