Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 3

Или чем-то гораздо хуже козлёночка.

— Совет?

Я не сразу понял, что обращаются ко мне. Лишь спустя секунды три мне удалось поймать взгляд соседа по столу — скучающего темноволосого парня в стильном современном костюме и простой чёрно-белой маске, закрывающей верхнюю половину лица. Худого, сгорбившегося над своей тарелкой. На вид ему было не больше двадцати, то есть даже младше моего. Хотя внешность, конечно, могла быть обманчива.

— Прошу прощения? — на всякий случай переспросил я.

— Совет, — устало повторил он. — Абсолютно бесплатный, к тому же.

— Благодарю, но нет.

Общение в рамках бала солнцестояния следовало ограничить жесточайшим образом. Желательно — до нуля. В этом месте для меня не могло быть союзников, даже среди людей, или тех, кто выглядел как люди.

Мой сосед равнодушно пожал плечами.

— Твои похороны.

Я с сомнением посмотрел на еду, которую и так не собирался есть и назад, на незнакомца. Насколько подозрительным может быть моё показательное молчание?

— Ладно. Что не так?

— Чёрный кабан не сочетается с «Красным приливом», — он вяло махнул рукой, указывая на мой бокал и тарелку. — Без привычки может разорвать кишки. Первый раз на балу?

— Допустим.

— Заметно.

Он тяжело вздохнул, пригубив свой бокал — как мне показалось, с лёгким отвращением к напитку.

— Вино Йхтилла всегда разбавляют водой из глубин Демхе. Метод рабочий, но на вкус как подслащённая сера.

Я не стал спрашивать, для чего нужен такой «рабочий метод». Просто сделал вид, что отпиваю из своего бокала, не позволив напитку коснуться даже губ, и согласно кивнул.

— Откуда сам? — спросил мой сосед с безразличием, способным дать фору тону Кас. — Йхтилл, Риид, Ланг?

— А есть разница?

— Никакой. Но если сомневаешься — лучше ничего не пей. Даже если смертельно соскучился по родным туманным просторам.

— Я не из Йхтилла, — проворчал я.

— Как скажешь, — он в очередной раз пожал плечами, а затем, поколебавшись, протянул худую руку. — Асфар Риидский, для друзей — просто Асфар. Господин Высокого дома и шести тысяч душ.

Знал же, что нельзя отвечать, но нет, всё равно открыл рот и ввязался в диалог. Теперь оставалось лишь импровизировать, что было отнюдь не сильнейшей моей стороной.

— Бертрам фон Харген, — выдал я первое что пришло на ум, надеясь, что в Рииде не преподавали полную историю Полуночи. — Титулом поделиться не могу.

Его рукопожатие было почти незаметным, словно он боялся даже слегка сжать ладонь.

— Обет?

— Что-то вроде того.

Это было весьма-таки мутное объяснение, которое в основном предложил он сам. Но на удивление, Асфар принял мой ответ с понимающим кивком. Судя по его виду, он быстро потерял интерес к дальнейшему общению и снова хмуро уставился в тарелку. Хотя бы не у меня одного на этом грёбаном празднике не было настроения для веселья.

А ещё у меня не было ни малейшего представления, как действовать дальше. Значит, снова придётся рисковать.

— Советы всё ещё бесплатны? — негромко спросил я.

Асфар вздрогнул и перевёл на меня взгляд, словно успел забыть о моём существовании.

— Зависит от советов. Но допустим, что да.

— Мне здесь ничего толком не объяснили, — прямо сказал я. — Ни о блюдах, ни о дороге в уборную, если съем что-то не то.

— Дороге?.. — он непонимающе моргнул, но затем его лицо прояснилось. — А, проблемы с кольцом…

— С чем?

— Пространство тут свёрнуто, — он неопределённо взмахнул рукой. — Для удобства, для красоты, для демонстрации силы. Чтобы попасть куда-то кроме основного зала нужен запрос. Сводит живот? Сфокусируйся и иди вперёд, тебе дадут место, где облегчиться. Хочешь уединиться с кем-то? Вы вместе придёте в тихий и закрытый уголок. Иначе — кольцо, бег по кругу, музыка, танцы и еда. Грубо, но эффективно.

Он тяжело облокотился на стол, словно устал от нетипично длинной тирады, но продолжал:

— Говоря о грубости — кольцо отталкивается от воли и статуса. Если ты приглянешься кому-то посильнее, то и глазом не моргнёшь, как окажешься в том самом тихом уголке. Где с тобой сделают всё, что пожелают сделать не на публике.

Настала моя очередь дёргаться — но не от мысли, что кто-то позарится на мою персону. Анна. Неужели она исчезла, поскольку это произошло с ней? И если да, то прошло минимум полчаса, как она была в смертельной опасности. В силе воли моей загадочной спутницы я не сомневался, а вот статуса ей явно не хватало.

Впрочем, Асфар интерпретировал мою реакцию по-своему.

— Принцип тот же, что и с вином, — скучающе сказал он, отхлебнув из своего бокала и слегка поморщившись. — Сомневаешься — никуда не ходи. За этим столом тебе никто не причинит вреда.

Кроме нас двоих за столом никто не стоял, так что намёк был вполне понятен. Но я лишь усмехнулся и мотнул головой.

— Спасибо за предложение и за советы. Если увидимся ещё — постараюсь отплатить тем же.

— Я уже говорил, — донёсся скучающий голос мне в спину. — Твои похороны…

Теперь я шёл вперёд не просто так, а с целью в голове. Я не просто высматривал Анну — я желал найти её настолько сильно, насколько только мог. Я призвал на помощь все доступные воспоминания, начиная от первой нашей встречи, когда я только устроился работать в «Техно-супер» и был ошеломлён её красотой. Я вспоминал запах её духов и запах её кожи, её огромные серые глаза и чувственные губы, её бархатный голос. Наш первый разговор, первый поцелуй, секс. Всё, что происходило между нами, нельзя было назвать «любовью», по крайней мере не в том смысле, которое я вкладывал в это слово. Любовь предполагала доверие, безопасность, счастье — и рядом с Анной я не ощущал ничего подобного. Но страсть… страсти было столько, что хватило бы чтобы расплавить полярные льды.

И сейчас я нуждался в ней как никогда. Чтобы выбраться из этого проклятого места и не сойти с ума, чтобы ещё чуть-чуть приоткрыть завесу большой тайны… Чтобы просто знать, что она жива. Из всех женщин, что неожиданно возникли в моей жизни за последние месяцы, Анна уверенно занимала первое место по количеству притянутых неприятностей.

Что забавно, поскольку из этих женщин она единственная была человеком.

Вперёд, вперёд, мимо людей и монстров, не глядя огибая столы, не обращая внимание, если обращали внимание на меня. Сосредоточиться на Анне, сфокусироваться, жаждать её найти, обнять, ощутить. У меня не было больших иллюзий по поводу собственной воли и статуса, но хотя бы я мог послать наиболее ясный сигнал из всех возможных…

Погружённый в мысли и образы, я чуть было не врезался лбом в простую деревянную дверь в стене, на которой, на удивление, не висели никакие глаза. Пришлось даже отступить на полшага и убедиться, что я всё ещё нахожусь на балу, но не сводя при этом глаз с двери. Кто знает, вдруг если потерять концентрацию, то путь к цели тоже пропадёт?

Я потянул ручку и дверь открылась, демонстрируя пахнущую сыростью недобрую темноту за собой. Поблизости, как назло, не было никакого переносного источника света — это тебе не Полночь с «вечными» факелами. Но подумав пару секунд я вытащил из кармана мобильный телефон и включил функцию фонарика. Заряда аккумулятора в таком режиме хватит в лучшем случае на двадцать минут, но допустим, что именно столько времени мне и нужно. Глубоко вздохнув, я шагнул вперёд, подсвечивая телефоном дорогу.

Место за дверью никак не вязалось ни с атмосферой бала, ни с ночным клубом, из которого мы с Анной на бал попали. Больше всего оно напоминало катакомбы под замком — заброшенные, тёмные, полузатопленные. Неяркий свет фонарика выхватывал из мрака некрашеные бетонные стены, прямоугольные колонны, грязный пол и низкий потолок, с которого неторопливо капала чёрная вода. Проход уходил вперёд, в темноту, с которой слабый луч мобильника попросту не мог справиться. Оставалось лишь двигаться дальше и оставаться настороже.

Дверь захлопнулась за моей спиной спустя пару секунд, напрочь отрезав назойливую музыку и шумную радость толпы. Жутковато, но есть и свои плюсы — если я не слышу ничего снаружи, то туда не проникают звуки изнутри.

— Анна! — позвал я, отмечая, как эхо разносит мой голос далеко вперёд, отражаясь от стен. — Анна, где ты⁈

Клич остался без ответа — хотя это и ожидалось. Будь моя спутница свободна и в сознании, она бы не стала рассиживаться где-нибудь в тёмном углу, а сама вернулась бы ко мне. В конце концов, даже нужная ей вещь за загадочной дверью не могла быть получена без моего ключа и моей помощи.

— Анна! — крикнул я вновь. И на этот раз, к несчастью, получил ответ.

Что-то шевельнулось с левой стороны тоннеля. Что-то пряталось за выщербленным бетонным столбом, терпеливо ожидая, пока я не пройду мимо. Я замер, вглядываясь и вслушиваясь, и был вознаграждён. Тварь не выдержала и на секунду высунулась из-за столба — проверить, не передумал ли я идти.

Не знаю, чего именно я ждал, но точно не здоровенную помесь паука и сколопендры с печальным человеческим лицом. Казалось бы, на балу находились десятки монстров, но именно от этого сходу бросало в оторопь. Белёсое тело, покрытое хитиновым панцирем, многочисленные ноги, растущие со всех сторон туловища, утыканные жёсткой щетиной. Изо рта страхолюдины торчала пара зазубренных жвал, блестящих то ли от слюны, то ли от яда. Круглые насекомьи глаза безучастно следили за каждым моим движением.

— С дороги, — медленно сказал я, опуская правую ладонь на материализовавшийся на правом бедре Райнигун. — С дороги, или испепелю так, что праха не соберёшь. Ну!

Из немногочисленных плюсов — тварь представляла собой неплохую мишень, в которую очень сложно было промазать с расстояния в пару десятков метров.

Опять-таки, неизвестно, понимала ли она по-русски или нет, и я ставил на «нет». Это чудовище смотрелось скорее как часть местной экосистемы чем приглашённый гость, хотя объяснить словами разницу я бы не взялся. Но мой тон, похоже, оказался важнее смысла слов. Паукосколопендра стушевалась и отступила, перекочевав от ненадёжного столба к ближайшей стене. Для этого ей пришлось визуально сжаться вдвое, потеряв видимую часть массы, но я не возражал. Засада или нет, пока у меня на поясе висел магический револьвер, ко мне прислушивались. И если даже…

Вторая тварь, что всё это время оставалась невидимой и неслышимой, молча рухнула на меня с потолка. Немедленная карма, наказание за наглость и невнимательность. Моя правая рука тут же оказалась пришпилена к полу заострённой на конце ногой сколопендры, а левая — прижата к телу хитиновым туловищем. Телефон отлетел куда-то в сторону и хорошо если не разбился, всё ещё испуская слабое свечение.

Нельзя же было ожидать, что я пройду здесь, никак не запачкавшись?

Глава третья

Прошла целая вечность, пока лысая башка прижимающего меня к земле чудовища не опустилась ниже, жадно щёлкая жвалами. Секунды три, а то и все четыре — за которые я успел освободить левую руку, потянуться вперёд и ухватиться за щетинистую ногу, стоящую на правой руке. Ладонь, кажется, оказалась пробита насквозь и боль была почти нестерпимой! Отвык от подобных ощущений, приключаясь в Полуночи, отвык. Зато всё остальное из родного замка я принёс с собой.

Например, бешеную силу оборотня, работающую даже без подкрепления лунным светом.

Я сжал ладонь в кулак, ощущая, как хитин крошится под пальцами, а затем рванул вражескую конечность в сторону. Правой руке сразу стало посвободнее, а монстр зашипел — кажется, несколько недоумённо. Он не оставил планов мной пообедать, но это была большая ошибка — теперь уже правый кулак, скользкий от крови, врезался точнёхонько в скулу почти человеческого лица. Та резко дёрнулась назад — тоже вполне по-человечески, и давление на меня заметно снизилось. Недостаточно для того, чтобы вылезти из-под белёсой туши, но чтобы выдернуть из кобуры давно ожидающий револьвер — вполне.

БАХ!

Выстрел раскатился подобно грому, и мне оставалось лишь надеяться, что здешняя звукоизоляция справится и не пропустит его в основной зал. Следующие секунд пять я потратил, отмахиваясь и отплёвываясь от праха паукосколопендры, пока наконец не поднялся на ноги. Хорошие новости: выстрел не привлёк внимание никого со стороны бального зала. Плохие новости: в этом поганом коридоре водилось гораздо больше тварей чем хотелось бы.

Второй представитель паукосколопендр — тот, что раньше прятался за столбом — оказался лишь одним из целой плеяды чудовищ. У них всех было что-то общее: белёсые тела насекомых или членистоногих, смешанные с частями человеческих тел. Не всегда головы или лица. Напротив меня стоял, покачиваясь, громадный бледный богомол, опирающийся на обнажённые человеческие ступни. К левой стене коридора прижималось нечто, напоминающее двухметровую гусеницу — с пальцами вместо ног насекомого. Все они молча смотрели на меня — кто людскими глазами, кто фасетчатыми буркалами. В них читался ненасытный голод.

Я неторопливо поднял с пола мобильник, не сводя ствола Райнигуна с толпы напротив. Как и в прошлый раз, откуда-то пришло осознание: невообразимые страшилища когда-то были… нет, не людьми, но разумными созданиями. Обитателями этого места. И не просто сырого пространства с бетонными стенами, а целого мира — до того, как его захватили, осквернили и свернули в кольцо на потеху публике, для удобства и развлечения посетителей из девяти других миров. И всё, что осталось прежним жителям — потерять остаток рассудка, забиться в самые дальние углы, в технические тоннели, пожирая друг друга и лишь изредка нападая на заблудших гостей.

Они вызывали жалость. Но вовсе не настолько, чтобы я добровольно стал их обедом.

Райнигун прогремел ещё дважды — когда богомол и паукосколопендра бросились в атаку. Гусеницу я угостил точным пинком, увернулся от ещё одного монстра, напоминающего муравья с человеческими руками, и рванул в открывшийся промежуток. Проблема была та же, что и на балу — у меня не хватало пуль на всех желающих, а голыми руками можно драться лишь до определённых пределов. Сила оборотня помогала, да и сквозная рана на правой ладони почти зажила, но враг безбожно давил числом. Здесь не было спасительной луны, не было почти материнской опеки Полуночи, лишающей боли и дарующей бессмертие. Только я, оголодавшие монстры и Анна где-то впереди, живая… или мёртвая.

Я пытался не задумываться об этом варианте.

Некоторые из насекомовидных тварей бегали явно быстрее меня, но на моей стороне был эффект неожиданности и резкий старт. Промчавшись мимо двух знакомых бетонных столбов, я свернул за третий, выключил фонарик мобильника, выдохнул и накинул «Вуаль». Спустя минуту раздался громкий плеск воды, что разлеталась в стороны под десятками ног, и меня миновала целая орава преследователей. Я здорово рисковал — приспособленные жить в кромешной тьме, они могли полагаться на слух, обоняние или другие органы для выслеживания добычи. С другой стороны, маскировка «Вуали» защищала даже от безглазых мимиков, а у здешнего мобья глаза всё же водились. Не до конца, видать, изменились, не отвалились как атавизм.

Дождавшись, пока звуки погони стихнут впереди, я скинул невидимость и продолжил путь. Телефон остался лежать в кармане — фонарик скорее привлекал ненужное внимание, чем помогал, а моей ориентации без света как раз хватало, чтобы не натыкаться на стены. Свежеобретённое знание окружающей местности подсказало, что без ориентира я мог скитаться по этим тоннелям годами, пока сам не обращусь в подобие бледной твари.

Думать об Анне. Думать об Анне. Думать об…

В этот раз переход на новый уровень оказался более простым и куда менее приятным, чем обычная дверь. Пол под ногами вдруг резко наклонился, я поскользнулся на мокрой поверхности и покатился вниз и по спирали. Кажется, я угодил во что-то вроде громадного жёлоба, который вскоре выплюнул меня в новое помещение с бетонным полом и стенами. И хотя по логике оно должно было находиться строго под сырыми тоннелями, здесь оказалось на удивление сухо.

Закулисье – шепнул чужой внутренний голос. Область, где шла подготовка к балу и отдельным его элементам. Подготовка длилась весь год, и включала в себя тысячи деталей. Отлов и «обучение» танцоров, выращивание и мутацию музыкантов. Наложение на основной зал множества слоёв защитных, иллюзорных, некротических, а также десятков других видов чар. Готовка еды, если этот извращённый процесс можно было так назвать. Изготовление марионеток для большого представления…

Я уцепился за эту мысль, невесть как возникшую у меня в голове, поскольку от неё пахло Анной. Как мысль могла пахнуть и как одно было связано с другим — не столь важно, с такими мелочами придётся разобраться потом. Вооружённый мыслью, я вновь бросился вперёд, прочь из бетонной коробки, по коридорам, где стены были обшиты красным деревом, а освещение обеспечивали старинные бронзовые лампы. Здесь не водились монстры, но театральный реквизит местами загораживал путь не хуже баррикад. Я карабкался на груды бутафорского оружия, проползал под декорациями, проламывался там, где не мог пройти иначе. Грандиозное представление в честь Князя в Жёлтом обещало захватить весь необъятный зал. Гости становились актёрами, а помогать с ролями должны были…

Марионетки.

В первую деревянную фигуру ростом два метра с гаком я попросту врезался на полном ходу, заставив ту отлететь и сложиться на полу. Впрочем, она тут же поднялась, словно подвешенная на невидимых нитях, медленно повернув в мою сторону нарисованное лицо. На нём выделялись две щели для глаз и провал рта, всё остальное — выцветшая краска поверх старого дерева.

Это что, костюм?

Марионетка склонила голову набок и приложила ладони ко щекам — жест наигранного удивления. Я ожидал, что она бросится на меня или хотя бы поднимет шум, но вместо этого нелепая двухметровая кукла осталась стоять на месте, лишь поворачивая голову вслед.

Дальше они стали встречаться чаще — иногда группами по трое-четверо. Они перетаскивали реквизит и одежду из небольших помещений, передвигали декорации и в целом изображали бурную деятельность. Изображали ровно до того момента, как не замечали меня — тогда они бросали любое дело и «удивлённо» прикладывали ладони ко щекам. Марионетки отличались лишь рисунком лиц, в остальном оставаясь неизменными. Каждое их движение выглядело так, будто сверху висела огромная рука, дёргающая за нити. Я бежал мимо, изо всех сил надеясь, что успею найти Анну до того, как поднимется большая тревога. Эти куклы, похоже, не представляли угрозы, но здесь явно водились не только они. Моё вторжение в закулисье не могло остаться незамеченным для по-настоящему опасных ребят.

Обычно подобные надежды разбивались вдребезги примерно через пять минут после того, как я о них вспоминал. Но сегодня удача была на моей стороне.

Одна из закрытых дверей, почти сливающаяся со стеной, вдруг взорвалась изнутри, разлетевшись дождём из щепок. Сломанная марионетка вылетела из проёма со скоростью пушечного ядра, врезалась в стену и осталась лежать без движения.

Я затормозил и осторожно заглянул внутрь.

До этого момента мне казалось, что все комнаты здесь были сравнительно маленькими, но это помещение впечатляло. Огромный зал, не уступающий бальному, представляющий из себя нечто среднее между цехом по сборке, творческой мастерской и пыточной камерой. Марионетки и части марионеток были повсюду — неудивительно, поскольку именно тут их и собирали. Большая часть зала тонула во мраке, так что о всех деталях процесса оставалось догадываться, но немногие освещённые участки давали достаточно информации.

В открытую деревянную форму, усеянную изнутри тысячами тонких игл, добровольно шагает одурманенная танцовщица. Форма хищно захлопывается и падает на бесконечно длинную ленту конвейера, после чего та уносит её в темноту. На одном участке форму окунают во что-то, напоминающее дымящуюся кислоту, на другом, отсекают и заново пришивают все конечности. Покуда на выходе не возникает двухметровое пугало, подвешенное на невидимых колдовских нитях.

Я не успел сходу осознать непередаваемое сумасшествие этого процесса. Во многом потому, что в зале царил хаос сверх необходимого — и источник этого хаоса оказался мне знаком. Бенедикт, помощник Анны, в своём неизменном старинном костюме и низко надвинутой шляпе-котелке, расшвыривал марионеток, словно те были сделаны из бумаги. Расшвыривал он их не просто так — за его спиной, в дальнем углу сидела сама Анна, свернувшись в защитной позе, словно смертельно напуганный ребёнок. Деревянные фигуры наступали и тянулись к ней, не обращая ни малейшего внимания на её грозного защитника.

Заметив меня, Бенедикт ухмыльнулся — ещё шире обычного — и на пару секунд ускорился настолько, что обратился в тёмный вихрь, сметающий всё на своём пути. А затем он исчез, как исчезает вихрь — почти бесследно, оставив лишь медленно оседающую на пол тёмную пыль. В радиусе десяти метров от Анны не осталось целых марионеток, а остальные застыли, повернувшись в мою сторону и прикладывая ладони к щекам.

— Анна! — я бросился к ней, не обращая внимания на жутких кукол с чёрными провалами глаз. — Анна, ты цела⁈

— Виктор… Вик…

Она подняла на меня заплаканное лицо, и только сейчас я заметил, что на ней больше не было карнавальной маски. Изысканное вечернее платье было изорвано до состояния жалких лоскутов. Мой собственный костюм, хорошенько потрёпанный людьми-насекомыми по дороге, на контрасте с ней смотрелся как новенький.

К счастью, кроме рваного платья, а также нескольких видимых ушибов и царапин Анна не пострадала. Я помог ей подняться, стараясь не задерживать взгляд на обнажившихся соблазнительных формах. Не место и не время — мягко говоря.

— Идти можешь?

Она слабо кивнула, я подставил плечо, и мы пошли к выходу, мимо всё ещё остолбеневших марионеток.

— Что стряслось? — наконец спросил я, не в силах сформулировать более внятный вопрос.

— Я… я не рассчитала, когда создавала маски. Переоценила свои силы. Когда началась подготовка к представлению меня автоматически посчитали не гостем, а слугой. Расходным материалом, что можно выдернуть из зала и поместить… в это место.