Девять кругов мкАДА

А там, на Поверхности, светило солнце.

* * *

Варвара носила бесформенные кофты и штаны. Прятала лицо под козырьком кепки. По сто раз проверяла, заперта ли дверь в комнату общежития. Плотно задергивала шторы, когда включала свет. Ходила в одном наушнике. По вечерам оглядывалась через плечо. Зажимала в кулаке ключ.

Варвара ленилась выходить в магазин или готовить. Она крепко подсела на доставку еды. Ее адрес и лицо было легко запомнить любому разносчику пиццы.

«Петроверигский переулок, дом шесть-восемь-десять, строение один».

И каждый мальчишка-доставщик видел дверь, из которой она выходила. Выходила всегда разная. Меняла спортивные штаны на поношенные джинсы. Кофты с капюшоном – на растянутые футболки.

А Филипп менял лица курьеров.

– Спасибо. – Варя в который уже раз приняла пакет, даже не удосужившись взглянуть на него.

И Филипп позволил себе провести пальцем по ее запястью. Привлекая внимание. Играя с ней.

Она отдернула руку, едва не выронив пакет, в глазах отразился испуг. И Филиппа с головой накрыла причудливая смесь чужого стыда, страха и любопытства. Они заклубились глубоко внутри его «иноземки».

Он понимал ее, чувствовал все лучше и лучше.

Конопатое лицо со следами недавно сошедших угрей, которое он сегодня носил, выдавило улыбку. И хотя Варвара не могла видеть того, что было под ним, под ладно приделанными лоскутами чужой кожи, она попятилась к общежитию. Филиппу показалась забавной мысль, что, дернись он в ее сторону, и девчонка скорее всего побежит. Это распаляло его, будило внутри что-то первобытно-животное…

Но он сдержался. В этот раз.

Варвара прижала пакет к груди, будто это могло защитить. Но Филипп не собирался нападать. Это было совсем ни к чему.

Ее глаза, в этот раз без единого следа краски, были широко распахнуты, а губы, не вымазанные мерзкой помадой, едва заметно подрагивали.

Филипп любил это лицо. Филипп ненавидел, когда Варя рисовала на нем другое. Это было лишним.

Варвара спешно вернулась в здание, а Филипп стоял перед ним еще пару минут. Глядел на ее окно – второе слева, на третьем этаже – и думал о том, что даже испуг, ужас на лице его Вари выглядели невозможно красиво.

Филипп не двигался с места, пока не увидел Варвару в окне. Она подошла к стеклу, все так же сжимая пакет в руках. Их взгляды пересеклись на мгновение, прежде чем девчонка одним резким движением задернула штору.

«Глупышка».

Желтое здание ее общежития тонуло в разноцветных листьях – красных, медовых и коричневых – деревья окружали его, тянулись до третьего этажа. На город опускались сумерки, а вокруг совсем не было фонарей.

Филипп швырнул остальные пакеты в раззявленную пасть мусорного контейнера. Он не собирался прикидываться разносчиком дольше, чем было необходимо. Ему пора было возвращаться. Воздух Поверхности снова принялся атаковать легкие, разъедать изнутри.

Старосадский переулок встретил уже привычным недооживлением. Людей было немного, но они были. Здесь располагались кофейня, букинистическая лавка и очередная библиотека. К тому же недалеко раскинулся сквер, особенно симпатичный в это время года. Так что район этот явно не страдал от запустения.

Прохожие сновали туда-сюда, в основном молодые. И проблема крылась даже не в самом переулке, а следующей за ним улице – слишком оживленной, слишком богатой на едальные и питейные заведения. На ярко светящиеся вывески, фонарные столбы, провода. Там было чересчур много атрибутов верхнего мира, и Филипп почти задыхался, добравшись до поворота, но…

Именно туда ему было и нужно. В эпицентр технического прогресса и людских толп.

– Сползает, – шепнул ему кто-то в самое ухо.

Филипп резко повернул голову, и вся улица закачалась перед глазами. Слишком долго. Он был на Поверхности слишком долго.

– Твое лицо, – пояснила темноглазая девчонка, перекидывающая из ладони в ладонь чехол от телефона.

Пустой.

Ее прищур был насмешливым, а тон неодобрительным. Филипп рассеянно оглядел незнакомку с ног до головы, не сразу осознавая, кто перед ним. Но странный, едва уловимый луковый запах, но необъяснимое ощущение кукольной искусственности при одном лишь взгляде на лицо быстро сделало свое дело. Девчонка выглядела совершенно обычной, нормальной. И в то же время казалась какой-то… не такой. Ненастоящей. Неправильной.

– Возвращайся, – бросила она, убирая чехол в карман бежевого пальто.

И пошла прочь.

Филипп провел рукой по лицу, глядя ей вслед. Девчонка легко лавировала между прохожих, пока совсем не затерялась в людском потоке.

«Проклятье».

Ему оставалось продержаться совсем немного. Он быстрым шагом преодолел улицу со всеми ее бьющими по глазам огнями и всевозможными запахами кофе, выпечки и жареного мяса. И только ступив в Подколокольный переулок, ощутил себя лучше.

Он близко.

Арка дома под номером три, перегороженная железными воротами, вела прямиком в подземелья Солянки, так называемую «Систему». Мало кому на Поверхности было вообще известно про этот лабиринт дореволюционных складских помещений. А уж про то, что в них крылся один из разбросанных по Москве входов в Кри́пту, не знал никто лишний.

Филипп прошел прямо через металлические листы дверей, оказываясь в тускло освещенных резервными лампами катакомбах – когда-то соляных складах, затем купеческих подвалах, затем гараже министерства внутренних дел. Теперь подземелья в основном пустовали, хотя какую-то их часть, чуть выше по улице, использовал один из известных московских баров. Но попасть через его «потайной зал» в остальную часть «Системы» было невозможно. На счастье посетителей.

Огромное и пустынное пространство с арочными сводами, низкими потолками и крупными сколами на стенах. Оно ветвилось ходами и полукруглыми альковами. Попав сюда неподготовленным, можно было и не выбраться.

Неестественно безлюдное, переходное место. Оно выглядело совершенно жутким и ненастоящим. Для кого угодно с Поверхности.

Филипп же шел по изъеденному коридорами подземелью вольготно и по-хозяйски. Его шаги эхом отражались от стен. Где-то вдалеке слышался перестук капели, а над головой жужжали, перемигиваясь, лампы. Они светили тем тусклее, чем ближе были к Кри́пте. Пока совсем не гасли у спуска в настоящий подземный город.

Близость Кри́пты и ее защитных заговоров придавала Филиппу сил. Дышать становилось легче с каждым шагом.

Он был дома.

* * *

– Возьми. – Сестра протянула ему склянку с настоем из соцветий цикуты.

Запрещенный прием. Мало кто из адептов мог позволить себе такой риск. Не говоря о том, что удовольствие было не из дешевых.

Над головой – высокие своды потолка. На нем отплясывали тени и теплые отсветы факелов и свечей. Филипп с пару мгновений наблюдал за их танцем, прежде чем принять зелье у сестры из рук.

– Тебе стоит быть осторожнее, – сообщила она.

– Не нужно меня учить.

Все шло ладно, как надо. И пусть сестра нервничала настолько, что одарила его настойкой цикуты, он не стал посвящать ее в то, насколько все на самом деле складывалось удачно. Зелье в любом случае не будет лишним. А если и не понадобится сейчас, Филипп сможет найти ему применение позже. Он вышел из кабинета, скорее напоминавшего пустынную залу – без стеллажей или какой иной утвари. Сестра не любила ненужных деталей, довольствуясь лишь столом с башнями из бумаг, книг и папок.

Коридоры университета в это время дня были безлюдны. Вся жизнь протекала в его бесконечных флигелях-общежитиях. Главная академия Кри́пты – какая ирония! – располагалась прямо под Главным университетом Москвы. И была куда… больше.

Филипп шагал к подъемнику, зависшему в конце коридора, и стены отражали громкий стук его каблуков. Скоро он сможет быть здесь не просто гостем, время от времени навещающим сестру. Он станет полноправным членом студенческого братства, общества в целом. Подъемник стрекотал и скрежетал, опуская Филиппа на нижний уровень. Мимо проплывали учебные этажи, тускло освещенные редкими факелами, длинные и пустынные коридоры с крестовыми сводами, темными силуэтами высоких дверей и фальшфрамугами над ними.

Перед парадной залой Филипп дернул на себя рычаг, меняя траекторию подъемника. И вместо того, чтобы продолжить путь вниз, тот рванул вправо, ныряя в межэтажный тоннель.

Выстроенное из каменных блоков здание криптской академии – единственного заведения подземного города, обучающего высоким наукам, – было столь же широким, сколь и высоким. Флигели его разрастались в стороны от основного корпуса и были настолько протяженными, что занимали собою несколько кварталов. На Поверхности это были уже целые жилые районы. А здесь, внизу – все еще академия.

Подъемник замер почти в самом конце тоннеля. А затем, повинуясь новому повороту рычага, рухнул вниз. Пока наконец не оказался на первом этаже.

Филипп покинул бесконечное здание академии в настроении куда лучшем, чем заходил.

На улице оказалось совсем немноголюдно. Пара студентов проводили какие-то опыты в саду каменных статуй во дворе. И вспышки света то и дело окропляли красным и синим мраморные скульптуры. Еще здесь была парочка симпатичных женщин. А между ними сновали, смеясь и покрикивая, их ребятишки, носившие самодельные деревянные маски: кошачью, собачью и какой-то птицы.

Филипп крепче сжал фиал с зельем в кулаке.

Мимо пронесся крылатый посыльный ящик, едва не сбив его с ног, и Филипп с трудом удержался, чтобы не заставить аппарат сойти с курса и разбиться о стены академии.

* * *

Крохотная комнатка с неумело поклеенными новыми зелеными обоями и двумя древними кроватями – так выглядело Варварино убежище. Высокое окно напротив двери и стол прямо под ним, один на двоих. Здесь было чисто, насколько вообще возможно в общежитии. Варя с Лизой – соседкой по комнате – старались следить за порядком. К сожалению, маленькое пространство не давало развернуться, поэтому дверца шкафа вечно была приоткрыта под натиском одежды. Стол заставлен аккуратными стопками учебников, тетрадей, сдвинутыми к краю рядами чашек. Подоконник тоже захламлен до отказа: утюг в бумажном пакете, огарки свечей, настольное двустороннее зеркало и еще миллион мелочей.

Места было настолько мало, что гости спиритического сеанса, ради которых Лиза несколько недель обхаживала комендантшу, почти соприкасались коленями, сидя на кроватях друг напротив друга.

Катя, проверив уведомления, бросила на крохотную прикроватную тумбочку телефон, едва не сбив ночник. Экран, ярко вспыхнув на мгновение, погас. И, высветив подрагивающий логотип производителя, совсем выключился.

Но никто, разумеется, того не заметил.

– Ну что? – Рита ихлебнула давно остывший кофе из бумажного стаканчика, не заботясь о том, что время давно к полуночи.

– Погоди! – прикрикнула Лиза, подпаливая зажигалкой палочку благовоний. – Нам нужно настроиться.

Рита фыркнула, делая новый глоток. И Филипп тоже фыркнул, конечно, совершенно беззвучно.

Их потуги казались по-настоящему… жалкими.

– Мы же не собираемся призывать какую-нибудь неведомую демоническую хрень? – уточнила Катя, вновь потянувшись к телефону, но в последний момент передумав. – Не хочу, чтобы за мной что-нибудь увязалось.

– Ты бы определилась, – сварливо заметила Рита, – веришь в эту дичь или нет.

– Да в общем-то не верю, – отозвалась Катя. – Ну хотя знаешь, с другой стороны… в матерного гномика я тоже не верила, хоть в лагере его пару раз призывали. Прошло уже столько лет и… – Она лукаво улыбнулась.

– И? – сухо спросила Рита.

– Все еще матерюсь как не в себя.

Они с Варей рассмеялись. А Рита пробормотала:

– Да, дело определенно в этом…

– Готово! – громко оповестила собравшихся Лиза.

Хихиканье разом утихло, и все три девчонки обернулись к подруге.

Лиза выдернула из розетки раздражающе мигающую настольную лампу и сильнее раздвинула шторы. Варя поежилась, бросая взгляд на окно и часто моргая, пытаясь привыкнуть к полумраку комнаты.

Но его Варваре было совершенно нечего бояться.

Их спаленка освещалась теперь только сиянием ночного неба, отражающим огни большого города, да расставленными по подоконнику и полу свечами, пропитывающими воздух сладкими запахами. Они смешивались с терпким и удушливым дымком благовоний.

Дверь и окно были закрыты, поэтому от обилия ароматов у Филиппа быстро запершило в горле.

– Предлагаю разогреться гаданиями, – сказала Лиза.

– Я первая. – Катя съехала с кровати на пол и удобно устроилась прямо на нем, скрещивая ноги.

Лиза подхватила со стола жестяную банку из-под шведского печенья. Сняла крышку, демонстрируя неровную стопку колоды вместо бумажных гофрированных формочек.

Варя уставилась на руки подруги, методично тасующие карты. Свеча рядом с ней слегка закоптила, но это быстро прекратилось. Пламя усердно окрашивало тенями и оранжевым отсветом Варварино лицо, меняя его практически до неузнаваемости.

– Когда задавать вопрос? – спросила Катя, с любопытством поглядывая на фрактальный орнамент рубашек.

– М-м, сейчас, – Лиза протянула ей колоду, – а потом снимай «шляпку».

Катя потянулась к картам.

– Васильева поставит мне зачет?

– Боже, ты серьезно? – фыркнула Рита.

– Отстань, вопрос жизни и смерти.

Филипп молча наблюдал за неловкими манипуляциями местной колдуньи. Ему было хорошо видно – он выбрал отличное место, подглядывая за происходящим через Катино плечо. Лиза усердно делала вид, будто понимает, что делает. Будто умеет ворожить. Будто карты взаправду говорят с ней. Но карты молчали.

Была бы она так же смела, живя пять-шесть столетий назад? Когда ее предки проклинали и изгоняли настоящих детей Волшбы? Едва ли…

Пока Лиза растолковывала расклад, как ей заблагорассудится, Катя несколько раз тянулась к телефону на тумбочке. Но рука все застывала в воздухе, так и не достигнув цели. Катя все отвлекалась на что-то. Филипп о том позаботился. И это вообще-то было слишком просто.

Люди Поверхности невнимательны и неусидчивы. Москва приучила их к вечному движению, постоянно искажая и дополняя собственный облик, путая в новых витках своего лабиринта, одаривая бесконечными возможностями и отбирая их. Жизнь ее обитателей была так динамична, так скоротечна, что нельзя было винить их в том, что они совершенно не замечали деталей. Они все бежали без передышки, будто крысы в колесе, пытаясь поспеть за собственными амбициями, отвлекаясь на все подряд. И не могли позволить себе остановиться, присмотреться к маленьким пазлам, из которых на самом деле складывался их город, их быт, вся их жизнь.

Когда настала очередь Варвары предстать перед Таро, Рита совсем заскучала. Она крутила в руках горящую свечку, вырезая ногтями бессмысленную гравировку на воске.

Варя выглядела напряженной. Казалось, еще чуть-чуть, и будет можно услышать, как жужжат мысли у нее в голове.

Филиппу бы хотелось их послушать.

– Что мне делать с Филиппом? – медленно проговорила она, пожевывая губу. – Мы сможем когда-нибудь погулять? Он заметит меня или… что мне вообще делать?..

– Эй, – прервала ее Лиза, едва заметно поморщившись. – Один вопрос.

– Ладно, тогда… Мы будем… э-э вместе? Или нет, стой! Я зря трачу время?