Ступень третья. Часть первая

— Зато они любят поесть. Все очень вкусно, мама, я прям жалею, что не выбрался раньше.

Еду я в себя закидывал торопливо, а поскольку не столько хотел есть, сколько спать, но уж если сказал, что голоден, мама не отпустит, пока не убедится, что наелся. Наконец я отставил опустевшую тарелку, еще раз подтвердил, что считаю мамины кулинарные способности выше всяких похвал, и быстро убежал к себе, пока еще что-нибудь не положили на тарелку и не заставили съесть. Единственное, что мама еще успела: бросить мне вслед, что она позаботится, чтобы меня не будили раньше времени.

Но я об этом позаботился сам, заперев двери в своей комнате и развесив все возможные защитные купола, после чего разместил артефакт в изголовье кровати, немного подвигал, определяя оптимальное место, потом бухнулся головой на подушку и отключился.

Проспал я почти до вечера. Во всяком случае, когда открыл глаза, за окном было уже совершенно темно. Но я чувствовал себя полностью отдохнувшим. В голове было ясно, и я точно знал, что в сны больше никто не пытался вломиться.

— Ну ты и здоров дрыхнуть, — приветствовала меня Полина, стоило только выйти из комнаты.

Она сияла так, словно была счастлива меня видеть. Возможно, это и так: после Глазьева, который у нее наверняка вызывл нервный тик, я кажусь просто идеалом главы клана. Идеалом, который так легко облапошить. Даже сейчас я не мог отделаться от мысли, что сестры Ермолины ведут свою игру. То, что подтвердилась инфа от Ани о попытке диверсии в нашей автоклавной, меня ни в чем не убедило: возможно, она и слила инфу, чтобы любовник не пострадал при попытке пройти через охрану силой. Ане я не верил ни на грош, и это недоверие перешло на Полину.

— Привет всем, — ответил я, обращаясь сразу к ней, Дену, Тимофею и его отцу. Дела у последнего шли… А неплохо так у него шли дела. Короткое сканирование показало, что дальше он может выправляться сам, без помощи Тимофея, который, похоже именно об этом и хотел поговорить. Судя по всему, ждали они меня уже долго, но мамин приказ не беспокоить побоялись нарушить. — День вчера был тяжелый. И ночь еще та выдалась. Возможно, ты уже знаешь, что мы задержали Романа Глазьева при попытке нам навредить на производстве.

Дух-хранитель мрачно висел над головами Давыдовых. В последнее время к нам воры не залезали, и он сидел на голодном пайке. Не сказать, чтобы выглядел умирающим, но подкормить его надо, пока к целителю не полез.

— Ого, — удивился Ден, — об этом нигде ни строчки.

— Мы решили кулуарно, с ними и Лазаревыми, и стали немного богаче, — пояснил я. — Надеюсь, не надо говорить, что эта инфа не должна выйти из этой комнаты?

— Разумеется, — кивнула Полина. — Мне и Аня ничего не рассказала, хотя уж кого-кого, а ее это касается в первую очередь. Хотя… Я же теперь не в их клане, а в вашем…

— Вот об этом тебе стоит еще десять раз подумать — заметил я, все еще надеясь, что ее обратно принимать не придется. — Между нашими кланами отношения ухудшаются с каждым днем, и если твоя сестра будет в одном клане, а ты в другом, то возможны всякого рода неприятности.

Прямо о том, что я подозреваю сговор с Аней, я не сказал, но Полине оказалось достаточно и этого, она вспыхнула и срывающимся от возмущения голоса бросила:

— Я не собираюсь сливать Ане информацию.

— Да я не про это. Я про то, что, возвращаясь к нам, ты сестру подставляешь.

— Это был ее выбор. — Полина наклонила голову и смотрела на меня исподлобья. — Ты был прав: она все время думала о себе. Могу я сейчас последовать ее примеру и тоже думать только о себе?

— Можешь — согласился я. — Но ведь есть еще твои родители.

— Они тоже не возражают. И да, они осознают опасность того, что мы оказываемся в кланах, которые враждуют, но считают, что для меня этот вариант лучше любого другого.

Интересно, на что они рассчитывают? На то, что я в конечном счете женюсь на Полине, или что я отпущу прекрасно обученного мага? Нет по обоим пунктам.

— Ане у Глазьевых теперь очень плохо, — продолжала Полина. — Роман с ней так обращается, словно она не маг, а рабыня, проданная за долги. Нет, мне такого будущего не нужно. Я связана с вами до самого конца, в чем могу поклясться хоть сейчас.

— Хорошо, Полина, пусть будет по-твоему. Но предупреждаю, что больше ты из клана не выйдешь ни при каких условиях и что клятвы будут посерьезнее тех, что ты давала в первый раз. Поэтому даже если ты и захочешь, не сможешь рассказать сестре что-то про наш клан.

Умный человек, конечно, может составить картину и по тому, что происходит с самой Полиной, а Аня отнюдь не дура, если не считать ее зацикленности на Романе. Но почему-то мне кажется, что ее любовь как раз сейчас подвергается трансформации в ненависть, такую же жаркую и всепоглощающую, какой раньше была любовь. Теперь мне уже не казалось, что она мне сообщила, потому что переживала о его сохранности. Думается, она не хотела дать ему ни единого шанса на успех. Мы с Романом в ее голове боремся за звание самого гадского гада в ее жизни, но он рядом и, похоже, ведет себя так, что пальма первенства ему гарантирована.

— Я не захочу, — гневно фыркнула Полина. — Я уже все для себя решила.

Я кивнул и пошел завтракать. Или ужинать? Без разницы. Главное, что у Полины осталось время успокоиться и подумать. С другой стороны, а кому она нужна с нынешней силой магии? Глазьевы, вон, без всякого сожаления с ней расстались, как с бесперспективным кадром. А будет ли из нее толк, кто знает.

Завтрак немного подправил настроение, а еще то, что с Полиной сразу после него решать ничего не пришлось, потому что подошел Глаз за обещанной консультацией. Почему-то он необычайно привлек духа-хранителя, который до этого висел над Тимофеем с отцом, но после появления нового лица переместился к тому. Возможно, почувствовал, что когда-то они были знакомы? В другой жизни, не призрачной. Или почувствовал в нем криминальную личность, которыми он питался в последнее время?

Глаза следовало проконсультировать в первую очередь, поэтому я сразу обратился к нашему целителю, который, вроде, что-то изучал, но говорить пока не говорил ничего:

— Тим, что скажешь? Смотришь ты уже долго, что-то наверняка высмотрел.

— Артефакт сильно мешал сканированию, — пожаловался Тимофей. — Но как раз он и не позволил окончательно отмереть нерву. Так-то можно было бы и нерв восстановить…

— Нервные клетки не восстанавливаются, — блеснул познаниями Глаз.

— … но этого не нужно делать, а значит, регенерация пойдет быстрее, — продолжил Тимофей, словно его не перебивали.

— Быстрее — это сколько? — нетерпеливо спросил я.

— Не знаю, я никогда этого не делал. — Тимофей столь светло заулыбался, что я заподозрил: он надо мной издевается. — И все время исцеления пациент не сможет пользоваться артефактом, не только этим, но и любым, влияющим на возможности зрения.

— Примерно по времени все-таки сколько?

Тимофей задумался, наверняка сверяясь с таблицами, загруженными прямо ему в голову. Жаль, что придется такой удобный способ передачи информации уничтожить. Но вид комнаты Вишневского и, главное, клятва, данная императору, не оставляли мне выбора.

— Недели две в худшем случае, — наконец сказал он. — Алкоголь и никотин замедляют регенерацию, зато ряд зелий — ускоряет. Но здесь важно не переборщить, понимаешь? Нам нужен точно такой же глаз, который был раньше.

— Точно такой же? — хрипло переспросил Глаз, а я подумал, что через некоторое время уже никто не поймет откуда у него такая кличка. Впрочем, и клички не будет — не по статусу.

— План исцеления? — нетерпеливо спросил я.

— Сейчас извлекаем артефакт. Я провожу еще одно сканирование, чтобы точно определиться. Потом запускаю регенерацию с нужными поправками. Завтра в это же время пациент приходит ко мне, и мы продолжаем работу. Нужны ли зелья, посмотрим в процессе. Такой план пойдет?

— Пойдет, наверное… Насколько это будет болезненно для пациента?

— Чесаться будет точно, — предупредил Тимофей. — Зуд, кстати, можно снять зельем. Кажется, у меня готовое есть. Если нет, сейчас сделаю.

— А можно я? — неожиданно предложила Полина. — У меня всегда с зельями было хорошо.

— Поль, тебе все это нужно будет разблокировать, — напомнил я.

— Ну так принимай от меня клятвы, — уперлась она. — Тогда я сразу смогу быть полезной, а ты поймешь, что не зря соглашался.

— Я подожду, — решил за меня Тимофей. — Полчаса роли не сыграют.

— Поль, мое решение неизменно, — напомнил я. — На нынешнем уровне целителя из тебя не выйдет, даже не пытайся.

— Но зелья-то я готовить могу, — уверенно ответила она. — А уровень… Ярослав, я над этим работаю.

Мысль напоследок подсадить ей в голову медузу и узнать, что же она думает на самом деле, показалась очень привлекательной. Но потакать ей было нельзя. Возможно, Вишневский так и скатился от мелких сделок с совестью в пучины, где весь мозг ему заменила огромная фиолетовая мерзость.

Глава 7

Полноценного занятия не получилось, все были чересчур напряженными. Ладно, Тимофей: он только недавно выложился с Глазом, запуская у того процесс регенерации, поэтому выглядел усталым и невнимательным. Но Полина, которая сделала всего два зелья ему в помощь, она-то почему столь дерганная? Или Ден, который думал о чем угодно, кроме занятия, и постоянно путал то одно, то другое. Более-менее прилично дела шли только у Серого, поэтому я невольно подумал о преимуществах возраста, в котором гормоны не прыгают туда-сюда в пляске сумасшедших зайцев и поэтому можно держать под контролем чувства и желания. Отцу Тимофея в общей группе делать пока было нечего, занятия с ним шли индивидуально и по очень ограниченным темам. С ним мы пока просто разворачивали каналы, учить чему-то при таких исходниках было бессмысленным занятием, но думаю, Илья Владимирович нас еще удивит.

В конце концов всю эту прекрасную компанию я разогнал, решив провести вечер в приятном спокойном одиночестве и заняться наконец артефактом для Светланы. Я уже примерно представлял, что и как буду делать, но настоящее понимание приходило всегда в работе. Айлинг поговаривал, что у меня есть внутреннее чутье, которое важнее любых таблиц и учебников. Правда, гонять по таблицам не забывал и при любом несоответствии в ответах нещадно наказывал.

Но планы, как с ними обычно водится, пошли прахом.

Сначала Серый разгоняться не захотел, запросил консультацию по своей квартирной защите. Проспавшись и осмотревшись, он решил ее переделать, довести до идеала в его понимании. Мои уверения, что для первого раза все получилось прекрасно, он пропустил мимо ушей и очень настойчиво предложил выпить чая.

С чаем проблемы не возникло: в ученической я давно завел чайный уголок, чтобы не бегать на второй этаж. Были здесь не только чайник с чашками, но и то, без чего чай не чай: конфеты и печенье. Даже открытый пакет вафель завалялся. Но вафли были так себе, поэтому завалялся он с очень давно.

— Серег, ты ж понимаешь, что, чтобы исправить то, что тебе кажется критичным, придется сносить все начисто и переделывать? — спросил я его сразу, как мы расположились с чашками в кресле перед журнальным столиком, на котором мой финансовый директор уже разложил схемы.

— С чего бы? — удивился он.

— С того, что вот эта связка при отделении рассыпается в ноль, — я ткнул пальцем в нужный узел, с любовью вырисованный Серым, — и тянет за собой вот это заклинание. Смотри. — Я создал иллюзию для наглядности. — Оно деформируется и становится слабым местом.

— А удерживать связку, пока остальное выплетается? — азартно предложил Серый.

— Для этого у тебя должно быть четыре руки, — усмехнулся я. — На третьей ступени, кстати, когда усложняется структура источника и каналов, появится возможность виртуальных рук, которые помогают в таких сложных случаях. А пока никак. Только снести и заново нанести.

Серый погрустнел, наверняка вспомнив, как упахался вчера, и не желая так же упахиваться в ближайшее время. И я уже уверился, что он от меня отстанет, а я наконец займусь запланированным, как вдруг…

Этого никак не могло быть, но я почувствовал, как совсем рядом идет настоящий магический бой.

— Кто здесь может драться? — удивился я вслух.

— В каком смысле?

— В смысле магии на улице.

— Ааа. Да кто угодно. Этот район не закреплен за определенным кланом. А что?

Бой не просто шел, он приближался к нам, словно тот, на кого нападали, хотел пробиться сюда. Я сделал прокол в защите дома, чтобы услышать, что же происходит снаружи, и на нас сразу же обрушился шквал звуков, среди которых Серый вычленил взрыв и завопил:

— Моя новая машина!

— Это точно не она, — остудил я его. — С той защитой, что мы на нее навертели, какой-то жалкий уличный бой ей не страшен. А кстати, если имущество непричастных кланов страдает, кто платит?

— Проигравший клан.

Серый прислушивался к звукам боя с таким страдальческим видом, словно представлял, как каждым ударом калечат наш только что купленный автомобиль. И когда только успел привязаться? Обычная железная коробка, на которую мы навертели столько защиты, сколько вариантов пришло в воспаленное воображение Серого.

— А это вообще нормально — драка посреди города?

— Если кланы начинают между собой разбираться, то им по фиг, где это происходит.

Защищавшимся, а их было двое, каждый шаг давался с огромным трудом. Противостояли им человек десять, которые лупили столь убойными заклинаниями, что у меня возникло опасение: не пострадает ли та часть моего дома, которая не защищена мной? Опасение не достаточно серьезное, чтобы влезать в противостояние, но достаточно серьезное, чтобы выйти и посмотреть, что же там происходит.

— Не ходи за мной, — бросил я Серому, убрал прокол, чтобы не оставлять слабых мест в защите, и пошел к входной двери.

Не успел я ее коснуться, как прозвучал дверной звонок, обманчиво-спокойный, словно с той стороны обычные визитеры, несущие мне не проблемы, а выгодные контракты. Что ж, посмотрим, кто это там такой интересный.

Дверь я распахнул рывком. За ней оказалась парочка, основной ударной силой в которой был мужик лет сорока, как раз добивавший одного из тех, кто пытался их убить. Его спутница, фигуристая блондинка из последних сил держала над ними защиту. Неплохую такую защиту, которая не позволяла нападавшим добраться до жертвы. Но силы у парочки были уже на исходе, а к нападавшим явно придет подкрепление. Один из них весьма экспрессивно бросает что-то в телефон. Наверное, жаловался, что их осталось всего двенадцать, и они не смогут выстоять против двоих. А было минимум четырнадцать: двое сломанными куклами валялись у угла дома. Сколько за углом, я решил не загадывать.

— Вы ко мне? — поинтересовался я, поскольку пара обращала внимания больше на противников, чем на открывшуюся сзади дверь.

— Если вы Ярослав Елисеев, то к вам, — хрипло сказал мужчина. — У меня к вам взаимовыгодное предложение.

— Заходите, — бросил я и посторонился, пропуская их в дом.

Бдительности я не терял, поэтому призвал духа-хранителя, наказав засесть поближе и, если что, сразу начинать питаться. Бывший Бешеный с энтузиазмом начал кружить над незваными гостями. Да радостей в жизни у него почти и не осталось. Впрочем, жизни тоже.

Последний удар пришелся по закрывающейся двери, отразился, и отправивший его взвыл, загоревшись заживо. Нужно уточнить у Серого, неужели нет никаких ограничений по атакующим заклинаниям в черте города. Ладно, сам сгорит, так ведь еще может до фига чужого имущества испортить. К пострадавшему бросились его товарищи, один даже с огнетушителем. Как мне ни было интересно досмотреть сцену до конца, дверь я все-таки закрыл, потому что было куда интересней, кто и зачем пожаловал в гости. Не так часто ко мне приходят со взаимовыгодными предложениями, да еще и с таким оркестром.

— Ярослав, это кто? — Серый меня не послушал и все-таки вылез в прихожую, и сейчас подозрительно рассматривал визитеров.

Подозрения его основание имели, потому что выглядела пара не лучшим образом: одежда была изрядно попорчена, местами порвана, местами подпалена, местами испачкана чем-то подозрительно напоминавшим кровь, и наверняка под одеждой тоже что-то было не в порядке. На щеке у девушки некрасиво запеклась рана, грозящая перейти в уродливый шрам. И это было очень некстати, потому что сама девушка, хоть и не совсем юная, была очень хороша. И вообще неожиданно я понял, что испытываю симпатию к этой паре, что так ожесточенно сопротивлялась многократно превышающему их количеству врагов.

— Она как раз сейчас это нам расскажут.

Я отправил точечное-заклинание-вызов Тимофею. Пусть посмотрит на наших гостей, может, там внутри еще хуже, чем снаружи. Дергать его не хотелось, но после регенерации глаза у Глаза он уже восстановился в степени, достаточной, чтобы хотя бы провести сканирование.

— Постников Даниил, — представился гость. — А это моя супруга Марта. Вас представлять нет нужды. Сергея Шевчука я тоже знаю.

Смотрел он на меня с некоторым удивлением, словно до конца не верил, что Ярослав Елисеев — это я. Но другого Ярослава, постарше и посолидней, в этой квартире он точно не найдет.

— И откуда вы меня знаете? — неприязненно спросил Серый.

Ответить гость не успел, потому что спустился Тимофей.

— Ох ты ж, — восхищенно сказал он. — Это же повреждения магией? Это для меня?

— Для тебя, — согласился я. — Осмотри их, нет ли чего серьезного и подлечи щеку даме, чтобы шрама не осталось. Но не здесь. Пройдемте.

Я указал в сторону комнаты, которая у нас в последнее время использовалась не только как ученическая, но и как переговорная. Вести в гостиную эту парочку — только маму пугать, да и, сдается мне, разговор пойдет не для посторонних ушей. Не пытаются убить тех, кто ничего не представляет из себя.

Тем временем нападавшие не угомонились. Защиту нашей квартиры начали прощупывать, но так топорно, что не удивлюсь, если количество нападавших уменьшится по причине их дурости. Дух принялся метаться от нас к двери, словно пытаясь намекнуть, что пару нападающих магов специально для него пропустить можно.

— Шрам у меня в любом случае останется, — сказала Марта красивым грудным голосом. — Одна радость, зубы не вылетели.

Говоря, она заметно кривилась от боли, которую ей причиняла пострадавшая щека. Тимофей это тоже заметил и, прежде чем сканировать, отправил обезболивание.

Вердикт он вынес почти сразу:

— Ничего серьезного у обоих. Поверхностные повреждения. Регенерацию запущу, зелье подстегнет. Шрама не будет. Остальное тоже уберу.

— Ой ли? — скептически усмехнулась Марта и приложила руку к щеке. — Будет дыра? Через которую любой желающий сможет увидеть мои прекрасные жемчужные зубки?

— Если мы не договоримся, нам это будет без разницы, Марта, — тоном, в котором сквозило предупреждение понятное только им двоим, сказал Даниил.

— Начну я с вас, — решил Тимофей. — У вас посерьезнее.

В дверь опять принялись нагло ломиться. Причем даже не пытаясь завести со мной диалог. Постниковы хотя бы позвонили, а эти прут, словно им должны все вокруг. Взгляд, который бросил наш гость на дверь, показал, что не только я понимаю, что противники не отдыхают.