Мифы народов мира [сборник 2018]

Это значило, что Тесей погиб! Эгей обезумел от горя. Не в силах выдержать постигшее его несчастье, царь бросился со скалы и исчез в морской пучине. С тех пор море, в котором он погиб, стало называться Эгейским.

Причалив к берегу, Тесей узнал ужасную новость: отец умер по его вине! Сильно горевал юноша, но что он теперь мог поделать. После похорон Эгея ему пришлось стать царем. Он правил Афинами долго и мудро и совершил еще немало подвигов.

Тесей сопровождал Геракла, когда тот отправился к амазонкам, чтобы добыть пояс их царицы Ипполиты. Домой он вернулся вместе с сестрой царицы, Антиопой, и вскоре женился на ней. Но не долго продолжалось их счастье. Амазонки, считавшие, что Антиопа стала женой Тесея не по своей воле, решили освободить ее и напали на Афины. Антиопа стала сражаться на стороне Тесея и была убита.

Погоревав, Тесей женился на Федре. Но и этот брак был неудачным. Федра влюбилась в сына Тесея и Антиопы — Ипполита. Отвергнутая юношей, она из мести оклеветала его перед отцом, обвинив в слишком настойчивых ухаживаниях. Тесей проклял Ипполита, и тот вскоре погиб, а Федра покончила с собой. Только после этого Тесей узнал правду.

Ясон и Золотое руно

Жители Колхиды получили в дар от бога Гермеса златорунного барана. Они принесли его в жертву Зевсу, а золотую шкуру — или руно — повесили на дереве в священной роще, охраняемой драконом. С тех пор счастье и благополучие воцарились на земле Колхиды. Слухи о чудесном золотом руне, которое приносит удачу, разнеслись по всей Греции.

В то время на горе Пелион, обучаясь у мудрого кентавра Хирона, жил юный Ясон — сын свергнутого царя Эсона. Услышав про золотое руно, он решил с его помощью вернуть отцовское царство и отправился в город Иолк, где правил его дядя Пелий. Именно Пелий сверг с престола Эсона. Ясон пообещал дяде привезти из Колхиды руно, если тот восстановит его права на царствование, и Пелий согласился.

И вот Ясон стал готовиться к путешествию. Прежде всего он призвал на помощь самых отважных юношей. Многие герои откликнулись на его зов. Были среди них и могучий Геракл, и сладкоголосый Орфей. Не теряя времени даром, из высоких крепких сосен начали строить корабль. Вскоре он был готов. Кораблю дали имя «Арго», и все участники похода стали называться аргонавтами.

Наконец «Арго» вышел в открытое море. Гребцы дружно налегали на весла, а Ясон, стоя на носу корабля, зорко вглядывался в даль.

Аргонавты плыли вдоль южного берега моря. И вдруг над ними закружилась какая-то птица. Ее оперение ослепительно сверкало в солнечных лучах. Она тряхнула крылом, и медное, заостренное, словно дротик, перо со свистом упало вниз и впилось в плечо одному из аргонавтов. В тот же миг в небе возникла целая стая сверкающих птиц, и на путешественников смертоносным дождем посыпались перья-дротики. Пришлось аргонавтам срочно надеть доспехи и шлемы и поднять над головами щиты.

— Это медноперые стимфалиды, — сказал Ясон своим друзьям. — Они водятся только в Колхиде. Значит, мы близки к нашей цели.

Царь Колхиды Ээт не слишком обрадовался прибывшим путешественникам. Он вовсе не желал расставаться с золотым руном, но и ссориться с отважными героями он не решился. Хитро улыбаясь, царь сказал Ясону:

— Есть у меня пара огнедышащих медноногих быков. Их выковал сам Гефест. Если ты сможешь их запрячь, а затем вспахать и засеять поле, то я отдам тебе золотое руно.

Эти быки были свирепыми и неукротимыми. Они убивали всякого, кто осмелился к ним приблизиться. Но это было еще полбеды. Ведь засеять поле нужно было не зерном, а зубами дракона, которые Ээт получил в дар от богини Афины. Стоило только кинуть драконьи зубы в землю, как из нее вырастали неуязвимые безжалостные воины.

Крепко задумался Ясон. Как же выполнить задание царя? Тем временем дочь Ээта, волшебница Медея, увидев храброго героя, влюбилась в него без памяти. Дождавшись удобного момента, она подошла к Ясону и протянула ему склянку с мазью и камень.

— Намажь мазью свое тело, копье и щит. Тогда быки не смогут причинить тебе вреда, — молвила она. — А когда засеешь поле и страшные всходы, появившиеся из драконьих зубов, начнут на тебя наступать, кинь этот камень в самую середину их строя.

Так и сделал Ясон. Намазавшись волшебной мазью, он подошел к изрыгающим пламя быкам. Кинулись было они на него, да тут же присмирели. Ясон накинул на шею каждому быку ярмо, вспахал и засеял поле. Едва он бросил последнюю горсть драконьих зубов, как ряд за рядом встали перед ним бесчисленные вооруженные воины. Не медля ни секунды, Ясон бросил в самую середину войска волшебный камень. Ринулись воины друг на друга, и вскоре все поле было усеяно их мертвыми телами.

Задание Ээта было выполнено, но колхидский царь не спешил отдавать аргонавтам золотое руно. Чтобы не расставаться со своим сокровищем, Ээт решил убить Ясона и его товарищей, а их корабль сжечь.

Пока царь обдумывал этот план, на Колхиду опустилась глухая беззвездная ночь. Медея, подойдя к Ясону, взяла его за руку и повела за собой. Они приближались к священной роще, из глубины которой разливался по округе мягкий свет.

— Это свет от золотого руна, — сказала Медея.

Но ее слова заглушило злобное шипение. Подойдя ближе, Ясон увидел ужасного дракона, обвившегося вокруг священного дуба, на котором висело золотое руно. Дракон заревел, и из его усеянной острыми зубами пасти вырвалось пламя. Тогда Медея смело вышла вперед и начала нараспев читать колдовское заклинание.

Вдруг дракон обмяк, его глаза сначала потускнели, а потом и вовсе закрылись. Пасть, громко щелкнув, захлопнулась. Он спал. Только из огромных ноздрей змеились две сизые струйки ядовитого дыма. Ясон снял с дуба золотое руно и завернул его в свой плащ.

Вскоре Ясон и Медея уже были на корабле. Гребцы налегли на весла, и «Арго» устремился в обратный путь.

Через некоторое время впереди показался огромный остров. На нем виднелись цепи высоких гор, просторные пастбища, белые стены городов и удобные гавани, густо усеянные мачтами и парусами. Это был Крит — родина Зевса. Охранял остров медный великан Талос. Бог Гефест, выковав Талоса, вдохнул в него жизнь через отверстие в пятке, а потом забил туда гвоздь. Это было его единственное уязвимое место.

Едва корабль аргонавтов приблизился к берегу, медный великан начал швырять в корабль обломки скал, не давая ему войти в гавань. Но тут волшебница Медея пристально посмотрела Талосу в глаза, и он, мгновенно уснув, с грохотом упал на землю. Падая, великан ударился ногой о камень. Гвоздь выскочил из отверстия в пятке, и страж острова тут же испустил дух.

Отдохнув и пополнив запасы на Крите, аргонавты благополучно вернулись на родную землю. Но Пелий не захотел отдавать Ясону отнятый у его отца трон. С помощью Медеи Ясон жестоко отомстил обманщику. Затем герой и волшебница поженились и поселились в Коринфе, где у них родилось двое сыновей.

Троянский конь

Вот уже девять лет длилась Троянская война. [8] На стороне спартанцев, оскорбленных похищением их царицы, сражались и могучий герой Ахиллес, и хитроумный царь Итаки Одиссей, и многие другие храбрые воины. Но стены осажденной Трои были прочными, а ее защитники не уступали в храбрости нападавшим.

Раз силой троянцев одолеть было нельзя, Одиссей решил, что следует прибегнуть к хитрости. По его наущению был построен огромный деревянный конь с пустым брюхом. Когда конь был готов, туда забрались пятьдесят лучших воинов.

И вот на рассвете троянцы увидели опустевший вражеский стан и бесконечную вереницу судов, уплывавших прочь от Трои, а у ворот — странного коня. Защитники Трои не догадывались, что корабли лишь обогнули полуостров и затаились до поры до времени. Троянцы решили, что вражеское войско отступило и им теперь ничего не грозит. Они вышли за ворота и столпились вокруг удивительного коня, гадая, что может означать этот прощальный дар противника.

Один из троянских жрецов, Лаокоонт, стал предостерегать троянцев от принятия этого непонятного дара. Он даже метнул копье в подозрительного коня. Однако бог Посейдон, желавший поражения Трои, наслал на Лаокоонта двух огромных змей. Змеи выползли из моря и набросились на сыновей жреца, а затем на него самого.

Жители Трои решили, что раз боги покарали Лаокоонта, то конь священный. Они втащили деревянного коня в город и разошлись по домам. А ночью из чрева коня потихоньку выбрались воины. Без труда перебив всех стражников, которые безмятежно спали, они открыли ворота и впустили в город отряды, приплывшие на вернувшихся кораблях.

И Троя пала. А Менелай, увидев свою жену, прекрасную Елену, в то же мгновенье ей все простил — так сильна была его любовь.

Путешествие Одиссея

Одиссей, царь Итаки, после победы в троянской войне устремился на родину к своей любимой жене Пенелопе, которая терпеливо ждала его возвращения. Только ждать ей пришлось еще очень долго, ибо множество препятствий встретилось Одиссею и его друзьям на обратном пути.

Вначале пристали они к острову, где жил одноглазый великан — циклоп Полифем. Он запер сошедших на берег мореходов в пещере и собирался съесть их всех. Но хитроумный Одиссей ослепил великана, и пленники выскользнули из пещеры вместе с овцами циклопа. Безуспешно кидал ослепленный Полифем в отплывающий корабль обломки скал. Одиссей и его товарищи уже были далеко в море.

Много дней и ночей носило их по морским просторам. И приплыли они к острову, на котором жила светлокудрая волшебница Цирцея. Осторожный Одиссей разделил свою корабельную команду на два отряда. Сам остался сторожить корабль, а часть моряков отправил осмотреть остров. Радушно встретила гостей Цирцея, усадила за стол и подала вина. Но подмешала она в вино страшное волшебное зелье. Только пригубили вино они, как тут же превратились в покрытых жесткой щетиной свиней. И тогда Одиссею, который оставался на корабле, явился во сне крылатый бог Гермес. Он вырвал из земли черный корень и подал его Одиссею со словами:

— Это чудесное средство разрушит чары Цирцеи. Смело пей ее вино, а потом обнажи меч и потребуй освободить твоих товарищей.

Поспешил Одиссей к дому Цирцеи. Но как ни старалась волшебница опоить Одиссея, сколько ни ударяла своим жезлом, каких только заклинаний ни произносила, не удалось ей околдовать его. И тогда Одиссей обнажил свой обоюдоострый меч и потребовал возвратить его спутникам человеческий облик. И покорилась Цирцея.

Спасшись, мореходы поспешили отплыть от опасного острова коварной Цирцеи. Но уже другая опасность подстерегала мореходов. Не сразу можно было понять, какую беду таит остров сирен, открывшийся на пути корабля. Острые прибрежные скалы усеяли странные существа — птицы с женскими головами. Под музыку прибоя пели они мелодичными голосами, заманивая проплывавших мимо моряков. И так сладостны были их песни, так кружили головы, что никто не мог удержаться, чтобы не пристать к берегу.

Одиссей приказал своим товарищам связать себя, а самим заткнуть уши воском. И корабль благополучно миновал гибельный остров. Скрылись вдали сирены, растаяли их голоса. Вновь можно было плыть спокойно.

Только поджидали Одиссея и его спутников новые испытания. Впереди показались две скалы. Одна, гладкая, восходила вершиной до неба и там пряталась в плотных облаках. Совсем близко от этой скалы, всего на короткий полет стрелы, нависала другая, пониже. Это были страшная шестиголовая Сцилла и ненасытная многолапая Харибда. Как в котле, кипела здесь вода, водоворотами завиваясь у подножия скал. Поднимались со дна черный песок и зеленая тина. Пролетал между ними голубь, сдвинулись чудовища, и лишь птичьи перышки взметнулись над водой.

Едва разошлись Сцилла и Харибда, направил Одиссей свой корабль в образовавшийся узкий пролив. Так быстро пронесся он, что не успели сойтись беспощадные скалы. Но Харибда все-таки успела, протянув извивающиеся щупальца, вырвать с палубы шестерых моряков.

Спасшиеся мореходы продолжали свой путь по бескрайнему морю. И вдруг налетела буря. Корабль разбился о скалы. Поглотила пучина людей. Гудящие валы смешали остатки корабля и понесли их в открытое море. Одиссей успел ухватиться за обломок мачты и отдался во власть свирепых волн.

Девять дней носило Одиссея по беспредельным водам морским. На десятый прибило обломок мачты к берегу неведомого острова. Очарованный, смотрел Одиссей на великолепные зеленые луга, поросшие свежей травой и фиалками, на стройные кипарисы, на отягченные золотыми гроздьями виноградники. Здесь его встретила лесная нимфа Калипсо.

Обессиленный долгими странствиями и смертельными опасностями, Одиссей остался у нимфы Калипсо надолго. Он наслаждался щедрыми плодами острова, слушал звучные песни Калипсо. Так минул не один день, и не два, и не три. И вспомнил Одиссей свою родную Итаку, затосковал по прекрасной Пенелопе, возжаждал обнять сына своего Телемаха. Четыре дня без устали работал Одиссей, сооружая крепкий плот. На пятый день простился он с нимфой Калипсо, поставил парус и вышел в открытое море.

Не знал, не ведал Одиссей, что все эти годы жену его Пенелопу одолевали наглые женихи, считавшие, что он, царь Итаки, давно погиб у стен Трои. Каждый хотел захватить власть и царство, женившись на Пенелопе. Но та не верила в гибель Одиссея и преданно ждала его возвращения.

Не знал Одиссей и как встретят его в родной Итаке. Поэтому, сойдя на берег, обрядился он в нищего. Ветхое рубище и заплатанная котомка, висящая через плечо на простой веревке, — вот и все одеяние таящегося царя Одиссея. Кто же мог узнать его в этом убогом страннике с корявым посохом в руке?

Тем временем в его доме шел пир. Не ожидали женихи, эти богатые и знатные наглецы, что осмелится на них напасть нищий и жалкий старик. Если бы они сразу догадались, что перед ними грозный Одиссей, не продолжали бы пить беспечно из двуручных золотых чаш. Вдруг просвистела стрела и пронзила насквозь одного из наглецов. Упал он, опрокинув стол, и зазвенела по каменному полу чаша. В панике бросились женихи к выходу.

А беспощадный Одиссей пускал стрелу за стрелой. Никому не удавалось спастись от их смертоносных жал. Не отставал от Одиссея и храбрый сын его Телемах. Растерялись враги. Соколом налетел на них Одиссей, поражая мечом и копьем. Всех покарал Одиссей, и битва окончилась его славной победой.

Пенелопа, со слезами благословляя богов, обняла своего мужа и героя.

Наутро весть о возвращении Одиссея облетела город. И на долгие годы счастье и мир воцарились в благословенной Итаке.

Орфей и Эвридика

На вершине зеленого холма сидел Орфей — сын музы эпической поэзии Каллиопы, искусный музыкант и сладкоголосый певец. Ударял он по звонким струнам своей кифары, и умолкали птицы в серебристых кронах олив, стихал ветер, гулявший в тенистой роще, застывал, взметнув к небу ветвистые рога, гордый олень. Волны морские смиряли свой бесконечный бег, а скалы откликались на песню долгим эхом. Внимали Орфею и стройный кипарис, и душистая липа, и благородный платан, и склонившая голову ива. Даже сам бог Аполлон, покровитель муз, слушая его, не мог сдержать довольной улыбки.

Слагал Орфей торжественные гимны в честь богов-олимпийцев, славил великих героев, но чаще всего слышались в его песнях таинственные голоса леса и нежные напевы дев, склонившихся над прялкой.

И за дар свой, и за свою судьбу Орфей неустанно благодарил богов. Счастлив был он и с женой своей — ненаглядной Эвридикой.

И вот однажды случилось несчастье. Гуляя по лесу, наступила Эвридика на ядовитую змею и умерла от ее укуса. Теперь душа Эвридики томилась в царстве мертвых, а Орфей как неприкаянный скитался по земле. Жизнь была немила ему без любимой жены. Решил тогда Орфей отправиться во владения Аида. Вдруг удастся вызволить оттуда Эвридику?

Долгим был путь, но Орфей не чувствовал усталости, ведь его вела вперед истинная любовь.

Очутившись в подземном царстве, ударил Орфей по струнам кифары и запел. Замер свирепый трехголовый пес Цербер, заслушались богини мести злобные Эринии. Даже души мертвых пролили слезы. Несчастный Иксион, навеки приговоренный вертеть огненное колесо, приостановил его бесконечный бег. Не дыша, слушала песню Персефона, и слезы катились из ее прекрасных глаз. Грозный Аид задумчиво склонил голову. Бог смерти Танатос опустил вниз свой сверкающий меч.

— Зачем ты явился сюда? — сурово спросил Аид Орфея, когда тот закончил песню.

— Отпусти Эвридику, — смело молвил певец. — Отпусти хоть на время. Или оставь меня здесь навечно.

— Живым не место в царстве мертвых, — ответил Аид.

Он посмотрел на Персефону и, немного подумав, хлопнул в ладоши. И тут же перед ними появилась Эвридика. Молча и неподвижно стояла она.

— Вот твоя жена, — мягко сказала Орфею Персефона. — Мы отпускаем ее. Иди вперед, а она последует за тобой. Но помни! Что бы ни случилось, пока не переступишь порог своего дома, ни в коем случае не оглядывайся!

И певец, боясь поверить своему счастью, поспешил назад. Как же ему хотелось поскорее увидеть любимую жену живой и невредимой!

Вышел Орфей за ворота царства мертвых и стал подниматься вверх по крутой тропе. Все вокруг было окутано мглой. И ни одного вздоха, ни единого шороха не слышал Орфей позади себя.

— Эвридика! — окликал он жену, не поворачивая головы.

Но лишь мертвая тишина была ответом на его зов. А вдруг обманул его Аид? Вдруг он не отпустил Эвридику? Не удержался Орфей и оглянулся.

В двух шагах от себя он увидел бледную, похожую на тень Эвридику. Кинулся к ней Орфей, простер руки, желая прижать к сердцу, но обнял лишь воздух. И откуда-то из туманной мглы донесся до него еле слышный, похожий на шелест листвы голос:

— Прощай…

Второй раз несчастный Орфей потерял свою Эвридику. Воротилась она в обитель мертвых. Сколько ни умолял певец молчаливого старца Харона перевезти его снова через реку в царство Аида, тот ни в какую не соглашался. Семь дней сидел Орфей у разделяющей его с Эвридикой реки, надеясь, что случится чудо. Но все его надежды были тщетны.

Вернулся Орфей домой. И с той поры он пел только грустные песни.

Однажды, сидя на холме, Орфей, как обычно, перебирал струны кифары, тихо напевая:

— Черное горе меня одолело. Пою я в тоске и слезах, Эвридика! Вечно о смерти твоей Петь мне печальную песнь, Эвридика!

Вдруг вокруг него в буйной, веселой пляске закружились менады — спутницы и почитательницы бога Диониса. Они громко и восторженно запели, славя своего кумира.

— Пой и смейся вместе с нами! Славь Диониса! — визжа и хохоча, как безумные, кричали они Орфею.

Но певец, не обращая на них никакого внимания, продолжал свою печальную песню:

— Во сне предо мною предстала Тенью бесплотной, прекрасной Моя Эвридика!..

Неуемные менады, оскорбленные равнодушием певца, очень рассердились. Одна из почитательниц Диониса, с взъерошенными ветром волосами, метнула в Орфея тирс — жезл, увитый плющом и виноградными листьями и увенчанный сосновой шишкой. Но тирс пролетел мимо, отклоненный чудесными звуками песни. Тогда другая менада, с безумно вытаращенными глазами, бросила в Орфея камень, который, не смея прервать чарующую музыку, упал к ногам певца.

Взвыли менады от злости и ярости. Набросились они на Орфея и растерзали его.

Наконец, великий певец соединился со своей возлюбленной женой в подземном царстве Аида. Обнялись две бесплотные тени и больше уже никогда не расставались.

Мифы и легенды Древнего Рима

(в пересказе М. Тарловского)

Если жители Древней Греции сами создали своих удивительных богов и придумали о них замечательные легенды, то древние римляне обрели богов иначе. Чаще всего, завоевывая чужие земли, они присваивали себе и чужеземных богов, которым воздавали самые высокие почести, чтобы оградить себя от их гнева. В конце концов в Риме оказалось столько богов и богинь, что римские жрецы были вынуждены составить большие списки богов. А заодно и списки молитв на самые разные случаи жизни.

Прежде чем взывать к богу, римляне тщательно исполняли все положенные для этого обряды. Если бог не выполнял их просьбу, а такое случалось довольно часто, они не слишком огорчались и тут же обращались с молитвой к другому богу. Разумеется, бог помогал или не помогал, при этом никак о себе не заявляя. Только в редких случаях выражал он свою волю ударами молнии, или таинственными голосами из глубины священной рощи, или полетом птиц, который умели растолковывать особые жрецы — авгуры. Следует сказать, что древние римляне не общались с богами так же просто и задушевно, как древние греки. Если грек молился перед статуей бога, благоговейно взирая на его изображение, то римлянин молился, накрыв голову плащом. Больше всего на свете он боялся увидеть бога! Потому что он представлялся ему жестоким и страшным. Вот почему, познакомившись с прекрасными древнегреческими богами, римляне пришли в такое восхищение! И, конечно, с превеликой радостью присоединили их к своим безликим, абстрактным божествам, наградив их при этом римскими именами.

Например, греческая богиня любви Афродита, превратившись в римскую Венеру, стала прародительницей римского народа. Ведь это ее сын Эней, один из немногих оставшихся в живых защитников Трои в Троянской войне, стал родоначальником римских правителей. От него пошли Ромул и Рем и весь последующий род Юлиев — вплоть до Юлия Цезаря и императора Августа, которые называли себя потомками богини Венеры.

Эней в Италии

Энею, сыну Венеры и защитнику Трои, во сне явился Гектор, военачальник троянского войска, погибший под стенами Трои, и призвал его в чужих краях возвести, вместо разрушенной в войне, новую Трою.

После долгих странствий Эней прибыл к берегу Италии, принадлежавшему латинскому племени, которым правил старый царь Латин, правнук самого́ бога Сатурна. А отцом Латина считался добрый и веселый бог Фавн — покровитель лесов и полей, любимец пастухов. Правда, сам Фавн иногда любил и подшутить над человеком, напугать его или навеять страшный сон. Зато, если человек был ему по нраву, он шелестом листьев нашептывал ему предсказания. Этот пророческий дар Фавн перенял от отца своего, бога Пика, о котором стоит рассказать отдельно.

Пик не сразу стал лесным божеством. Был он сначала латинским царем и очень любил свою прекрасную жену — нимфу Каненсу. Но однажды повстречала молодого царя в лесу волшебница Киркея и влюбилась в него. Он же с презрением отверг ее любовные признания, и тогда воскликнула Киркея:

— Ты оскорбил меня, царь, и будешь за это жестоко наказан!

Трижды коснулась она своим жезлом царя, и, напуганный ее заклинаниями, Пик бросился прочь. Вдруг он заметил, что отрывается от земли и поднимается выше и выше, на лету покрываясь птичьими перьями. В страхе и отчаянии он понял, что стал птицей… И осталось от царя Пика только одно его имя — пикус.